facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 8:00
Андрей Кадомцев

Андрей Кадомцев

 

журналист-международник

 

Китайские эксперты о кризисе вокруг КНДР

Понедельник, 11 Сентябрь 2017 14:34

Китай является той державой, в руках которой находится ключ к решению кризиса вокруг Северной Кореи. Эту точку зрения разделяют многие, в том числе, и нынешнее руководство Соединенных Штатов. Минувшей весной, президент Трамп выказывал уверенность относительно того, что именно Пекин способен внести решающий вклад в урегулирование конфликта в интересах региональной и международной стабильности. Однако уже к середине лета, «разочарование» Белого дома северокорейской политикой КНР породило волну слухов о подготовке санкций и даже полноценной «торговой войны» Америки против Китая - «в наказание за бездействие» Поднебесной. Каковы же мотивы китайской политики на Корейском полуострове?

Сайт американского издания The National Interest опубликовал[i] интересный аналитический обзор мнений китайских экспертов в области международных отношений о кризисе вокруг КНДР. Публикацию подготовил профессор Военно-морского колледжа США в Ньюпорте Лайл Дж. Гольдштейн (Lyle J. Goldstein) по материалам аспиранта шанхайского университета Fudan Чжоу Сяоцзя (Zhou Xiaojia)[ii].

Отношение Гольдштейна к приведенному им обзору довольно противоречиво. С одной стороны, в материале Чжоу Сяоцзя представлены все основные точки зрения китайского экспертного сообщества относительно позиций КНР и США по северокорейской проблеме. С другой, сам автор обзора, Чжоу, признает невозможность дать адекватную оценку степени влияния китайского академического сообщества на внешнюю политику КНР. Не ясно даже, существует ли такое влияние в принципе. Кроме того, некоторые тексты, проанализированные в статье китайского аспиранта, опубликованы несколько лет тому назад. Наконец, в обзоре Чжоу отсутствуют материалы целого ряда ведущих экспертов-международников Китая[iii].

Тем не менее, работа Чжоу Сяоцзя предоставляет «редкую возможность» ознакомиться с неофициозной китайской точкой зрения на весь комплекс стратегических проблем Корейского полуострова.

Первопричины нынешнего кризиса, по мнению китайских аналитиков, носят комплексный характер. Одной из главных предпосылок являются имманентные противоречия интересов Китая и США.

Две главные проблемы Корейского полуострова – денуклеаризация и сохранение стабильности. США традиционно отдают предпочтение первому вопросу, в то время как Китай больше заинтересован во втором. В результате, Пекин готов признать право КНДР на развитие гражданской («мирной») атомной программы, в то время как Вашингтон выступает категорически против.

Другая причина разногласий - неготовность Китая принять военное решение вопроса Северной Кореи. Ряд китайских аналитиков уверены в готовности своей страны пойти для этого на любые меры, вплоть до «контрудара». Такая позиция Пекина - «главное препятствие» на пути силовых планов США ликвидировать или поменять режим в КНДР. По мнению же ряда китайских наблюдателей, смена режима в Пхеньяне совершенно неприемлема для КНР. Поскольку это означало бы появление военного потенциала США буквально в шаге от китайской границы, т.е. утрату «стратегического буфера». Таким образом, остается неясным, существует ли принципиальная возможность достижения согласия КНР и США по северокорейскому вопросу.

Третья важнейшая причина нынешнего обострения - отсутствие доверия между участниками шестисторонних переговоров по проблеме Корейского полуострова. А также эффективных механизмов принуждения к выполнению возможных соглашений. Кроме того, уже прошедшие раунды переговоров продемонстрировали тенденцию к превалированию интересов более сильных участников над более слабыми, что приводит к усилению отчуждения последних. Наконец, резкое неприятие применения силы при разрешении конфликта демонстрируют не только Китай и Россия, но и Южная Корея.

Ряд китайских аналитиков придерживаются полярных позиций по вопросу о том, кто – Вашингтон или Пхеньян, несет основную ответственность за обострение ситуации на Корейском Полуострове. Одни возлагают вину на администрацию Джорджа Буша-младшего, общий агрессивный вектор которой спровоцировал нервозность Пхеньяна. В результате, руководство КНДР начало рассматривать обладание ядерным оружием как единственную гарантию своего физического выживания. Политика же Президента Барака Обамы, направленная на расширение присутствия США в Азиатско-Тихоокеанском регионе, лишь усугубила ситуацию. Наконец, даже менее критически настроенные в отношении США китайские эксперты убеждены, что линия на развитие диалога с Северной Кореей никогда не пользовалась в Вашингтоне достаточной поддержкой. В значительно мере потому, что «проблема КНДР» есть лишь инструмент американской политики в регионе Восточной Азии в целом.

Те исследователи, которые считают главной причиной обострения политику КНДР, называют в качестве первопричины особенности внутриполитической ситуации в Северной Корее. В первую очередь, традиционную для семьи Ким ставку на военную силу. Вместе с тем, такой подход находит понимание у многих китайских экспертов. Ведь после окончания Холодной войны Пхеньян оказался один на один перед лицом вызовов своей безопасности. Ни Китай, ни Россия, не готовы разместить свои войска на территории КНДР, или предоставить ей свои ядерные гарантии. Таким образом, ракетно-ядерная программа Северной Кореи нацелена не только на укрепление национального суверенитета (особенно в свете событий в Ираке и Ливии), но и призвана стать важным аргументом в разговоре с США (включая возможные будущие переговоры). 

Редким диссонансом звучит точка зрения Лян Юньсяна (Liang Yunxiang [梁云祥]), который возлагает, по крайней мере, часть вины за корейский кризис и на Пекин. По мнению Ляна, стремление Пхеньяна к обладанию ядерным оружием отчасти продиктовано двусмысленной политикой Китая. С одной стороны, Пекин не оказывает прямой военной поддержки КНДР и открыто выступает против ее ракетно-ядерных амбиций. С другой – отказывается дать согласие на применение силы против Пхеньяна. При этом, признавая «совершенно негативный» характер влияния политики КНДР на китайские интересы, Лян приходит к выводу, что КНР просто не может прекратить поддержку Северной Кореи. Тем более, что, по его мнению, угроза американским интересам со стороны Пхеньяна, способна «снизить политическое давление США на Китай».

Каковы же рекомендации китайских экспертов? Выделяются три основных подхода. Первый – предоставлять КНДР ограниченную поддержку. Второй – оказывать Северной Корее полномасштабную помощь (favoringNorthKorea [鲜优先]). Третий – прервать все связи с Пхеньяном. Большинство экспертов, представленных в обзоре Чжоу, склоняются к первому подходу. При этом политика Пекина должна быть направлена на решение двух взаимосвязанных задач. Не допустить краха КНДР, с одной стороны, но и не позволить Пхеньяну пойти на сближение с США, Японией или Южной Кореей, с другой.

По мнению сторонников ограниченной поддержки, отношения Китая и КНДР должны эволюционировать от «особых» к более изощренным - «нормальным». Пекин должен выступать в роли «ответственной великой державы», которая иногда поддерживает Пхеньян, а иногда нет. «Кнут» (минимизация военных связей и даже односторонние санкции против КНДР при определенных обстоятельствах) и «пряник» (развитие политических и экономических отношений) по-китайски должны быть недвусмысленно осязаемы, но не нарочиты. «Гибкая» политика КНР не должна провоцировать ни враждебности Пхеньяна в отношении Китая, ни ощущения загнанности в угол у северокорейского руководства. Вовлечение Пекина в военный конфликт КНДР и США абсолютно не приемлемо.

Сторонников расширения поддержки Пхеньяна гораздо меньше. По мнению одного из них, Янь Сюэтуна (Yan Xuetong), в настоящее время Китай стоит перед простой дилеммой. Обладающая ядерным оружием КНДР, которая не враждебна Китаю, и ядерная Северная Корея враждебная КНР. Поскольку, как полагает Янь, у Пекина нет реальных способов заставить КНДР отказаться от разработки ракетно-ядерных вооружений, дальнейшая поддержка Пекином международных санкций против КНДР способна лишь ухудшить двусторонние отношения. Следовательно, если Китай хочет добиться ядерного разоружения КНДР, он должен предоставить Пхеньяну свои ядерные гарантии безопасности. Некоторые сторонники подобной точки зрения идут еще дальше, предлагая добиваться аналогичных гарантий безопасности для Северной Кореи и со стороны России.  Другой, «более простой» вариант – поддержать ядерные амбиции Пхеньяна.

Напротив, сторонники разрыва отношений с КНДР полагают, что идея признания ядерного статуса Северной Кореи равносильна подстрекательству Пхеньяна к созданию ядерного оружия. КНДР намеренно нагнетает напряженность на Корейском полуострове, и наносит, таким образом, существенный вред интересам Китая. Поэтому КНР должна радикально сократить, а, возможно, и полностью прервать поставки помощи Северной Корее, а также усилить санкции. Китай должен быть готов к любому развитию событий, включая военный конфликт КНДР и США. Кроме того, нельзя допустить, чтобы Пхеньян, «как прежде», решал свои политические задачи посредством провоцирования противоречий между Китаем и Россией.



[ii] http://www.cqvip.com/qk/82051x/201703/672517942.html \ “The North Korean Nuclear Issue and the Perspectives of Chinese Scholars” [朝鲜核问题与中国学者的观点], - «Peace and Development» [和平与发展], May/June 2017 issue (No. 3).

[iii] Например, Shen Dingli, Jin Canrong, Wang Jisi, Wang Junsheng и Zhang Liangui.

Виртуальная валюта (криптовалюта) биткойн и лежащая в ее основе технология blockchain стали одним из главных трендов на рынке ИТ в последние 3-4 года. Всё больше экспертов склоняется к мнению о том, что криптовалюты способны не только произвести революцию во всей системе мировых финансовых отношений, но даже изменить представления о государственном суверенитете.

Автором идеи биткойна считается некий Сатоши Накамото (Satoshi Nakamoto), личность которого[i] до сих пор не установлена. В 2008 году «Накамото» обнародовал идею создания полностью децентрализованной электронной валюты, не требующую доверия третьих сторон. В начале 2009 года он выпустил первую версию биткойн-кошелька и запустил сеть Биткойн.

Главной, и без преувеличения, революционной, новацией сети биткойн стала технология блокчейн. Впервые термин появился как название распределённой базы данных, реализованной в системе «биткойн». Для обеспечения функционирования и защиты системы используются криптографические методы. Вместе с тем, вся информация о транзакциях между адресами системы доступна в открытом виде. Электронный платёж между двумя сторонами происходит без посредников и необратим — нет механизма отмены подтверждённой операции или принудительного изъятия. Но есть возможность привлечения третьей стороны-гаранта при помощи мультиподписи. Средства никто не может заблокировать (арестовать), даже временно, за исключением самого владельца.

Добавление "монет" в систему bitcoin осуществляется путем «вычисления» - метод proof-of-work — подтверждение блоков вычислительной мощностью. Те участники проекта, которые занимаются подобными вычислениями, именуются в BitCoin "майнерами" (шахтёрами). Они тратят машинное время своих компьютеров на "добычу" новых монет (а также несут немалые расходы на электроэнергию, поскольку высокопроизводительные компьютерные системы для "майнинга" требуют энергозатратных систем охлаждения)[ii].  (Другой возможный вариант – proof-of-stake, когда блоки «печатаются» не вычислительной мощностью, а с помощью денег, находящихся у людей на руках.) Последней важнейшей характеристикой сети биткойн является «потолок» в 21 миллион «монет», которым ограничено количество биткойнов, которые могут быть выпущены. К настоящему моменту "добыта" (то есть - пущена в обращение) примерно половина этого количества.

За восемь с лишним лет, прошедшие с момента появления биткойна, существенно снизился порог вхождения в "майнинг": сформировалась "критическая масса" инфраструктуры; появились информационные сайты о криптовалютах и тысячи роликов на YouTube. Они подробно рассказывают, как заняться «майнингом», и, по утверждению авторов,  «понятны даже домохозяйке». Были созданы удoбные кошельки для всех популярных операционных систем и онлайн хранилища криптовалютных сбережений. Уже вовсю работают мультивалютные биржи, где биткойны меняются на доллары, евро, рубли и прочие валюты, и «пулы» - компании, объединяющие вычислительные мощности большого числа «майнеров» в целях ускорения генерации новых «монет». Есть и доступные инвестиционные фонды (с вложениями от 0,001 BTC). Наконец, существует простое в освоении программное обеспечение (ПО) для "майнинга". В результате, отмечает xaker.ru, инвесторы создали целую индустрию криптовалюты, в которую вложили миллиарды долларов «в надежде быстро получить еще больше».

Наконец, доступность исходных кодов для создания криптовалюты привела к появлению множества проектов, которые «похожи друг на друга словно близнецы — что на уровне алгоритмов, что по дизайну кошельков», отмечает republic.ru. В частности, повышенный интерес вызывает проект Ethereum. Его создатель, канадский программист российского происхождения Виталик Бутерин, с которым даже беседовал Президент РФ В.В. Путин, утверждает, что блокчейн, созданный на основе его алгоритмов, способен эффективно обрабатывать гораздо большие объемы данных, чем это позволяет технология, лежащая в основе биткойн.[iii]

Таким образом, наиболее важным и многообещающим порождением индустрии биткойна эксперты называют саму технологию blockchain. Такие атрибуты технологии, как её распределенный децентрализованный характер и открытость информации обо всех сделках делают её полезной в тех сферах, где задействованы множество участников и требуется минимум посредников. Вот почему подобные проекты реализуются в страховании, здравоохранении, госуправлении[iv]. Блокчейн позволяет сократить затраты на бюрократический аппарат и минимизировать риски коррупции, обеспечить сохранность и безопасность данных, устранить ненужные или избыточные операции.

Есть и скептики. Во-первых, сомнения вызывает сама техническая способность blockchain к существенному масштабированию, т.е. к единовременному обслуживанию интересов десятков, тем более сотен миллионов пользователей. Во-вторых, остается до конца не прояснённым реальный уровень защищенности технологии от внешнего вмешательства.[v] По данным ресурса cryptocurrency.tech, специалисты выделяют пять главных угроз для биткойна. 1.Картельный сговор: в настоящее время, 2/3 мощностей по «майнингу» биткойна расположены в Китае. Возникает вопрос о мотивации компаний, в действительности контролирующих систему, а также о политических рисках и влиянии китайских регуляторов на интернет-отрасль. 2. Уже упомянутая «атака 51%», в основе которой лежит установление единоличного контроля над более чем половиной вычислительных мощностей системы. 3. «Контрольный пакет» - скупка 51% всех «монет», что позволяет создать альтернативную цепочку, которая превратится в основную. 4-я угроза – сохранность самих биткойнов, ведь криптовалюту тоже можно похитить. Ключ записи в блокчейне — это хэш-функция от публичного ключа. Неуверенное или халатное хранение закрытого ключа может привести к краже или утере биткоинов. 5-я угроза - хакерские атаки на биржи, хранящие криптовалюту. По сообщениям СМИ, уже несколько попыток взлома увенчались успехом.

Важнейшей проблемой всех криптовалют остается доверие к ним. Каким образом в системах вдруг возникает стоимость? Почему условные единицы, получаемые за проведение и запись операций с ними самими, стоят несколько тысяч долларов за штуку?  Как пишет republic.ru, по одной теории, система с помощью математики скопировала основные качества денег – долговечность, возможность обмена и деления, ограниченность эмиссии. А раз это деньги, то у них есть стоимость. Согласно другой точке зрения, биткойн лишь повторил – буквально за считанные годы – многовековую историю становления классических денег. В начале появилась группа людей, для которых (подобно ракушкам, жемчугу или золоту) «эти строчки кода имели ценность». Затем, лежащая в основе биткойна технология блокчейна стала основой доверия к новой виртуальной валюте.

Вопрос доверия может стать ключевым для будущего криптовалют. Причем доверия не столько к технологиям, сколько к процессу принятия решений о путях их развития. Так, продолжавшийся почти всю первую половину нынешнего года рутинный спор о параметрах математического алгоритма для вычисления (создания) новых «монет», поставил сообщество bitcoin на грань раскола. Оппонентами выступают разработчики ПО для системы, представляющие в основном страны Запада. И «майнеры», большинство которых вследствие дешевизны электроэнергии обосновались в Китае. В основе спора – то же различие в представлении об экономической природе биткойна: какую роль должна преимущественно играть криптовалюта – нового золота или наличных денег?

Наконец, многие достоинства биткойна и лежащей в его основе технологии блокчейн несут риски, вызывающие растущую тревогу органов власти по всему миру. Надежность, скорость и высокая анонимность платежей в bitcoin очень быстро привлекли к нему внимание торговцев наркотиками и оружием, прочих криминальных структур, а также террористов. В результате, по данным журнала Newsweek, власти и спецслужбы США внимательно наблюдают за bitcoin буквально с первых дней его появления. Главное опасение состоит в том, что «врагам Америки» (будь то государства или негосударственные образования) удастся создать законспирированную финансовую сеть, абсолютно не зависящую от американского доллара. В этом случае США потеряли бы важнейший инструмент невоенного давления на своих оппонентов и врагов.

Напомним, что в настоящее время, более 85 процентов всех валютно-обменных операций в мире приходится на доллар. В результате, для блокирования нежелательных финансовых операций, Вашингтону достаточно внести подозрительных лиц, организации или государства в «черный список», рассылаемый во все банки мира. Из-за опасений потерять возможность проведения расчетов в долларах, подавляющее большинство финансовых учреждений мира послушно выполняют указания американских властей. При всём том, США пока не считают биткойн серьезной угрозой. Официальные лица заявляют, что для этого данная система виртуальных платежей «недостаточно анонимна».

Наконец, технология блокчейн порождает потенциально значимые политические проблемы, связанные с судьбой целого ряда государственных и наднациональных институтов регулирования важнейших сфер финансовой и общественно-экономической жизни. Более того, по мнению известного российского экономиста Михаила Делягина, криптовалюты — это инструмент, которым глобальные финансовые спекулянты утверждают свое доминирование над традиционными государствами. Это инструмент, признавая который, государство признает тем самым и свое ничтожество перед лицом даже не соседнего государства, а именно перед глобальными спекулянтами. То есть это определенный акт самоотрицания государства, самоослабления государства. Примечательно, что сходные опасения высказывают и некоторые эксперты в США.

В целом, отношение российских специалистов к криптовалютам пока противоречиво. Так некоторые видят в них потенциальный инструмент укрепления государственного суверенитета. В июне нынешнего года, зампред Банка России Ольга Скоробогатова сообщила о том, что в России появится собственная виртуальная валюта. ЦБ уже начал работу над ее созданием. О том, что ЦБ и Министерство финансов обсуждают возможность создания в России собственной криптовалюты, еще в 2016 году написал «Коммерсантъ». Предполагается, что эмиссия российской виртуальной валюты будет строго контролироваться, ее обмен на рубли и другие валюты будет возможен только на специальных электронных площадках, а личность покупателя криптовалюты обязательно должна быть идентифицирована.

С другой стороны, российские чиновники до сих пор не могут дать определения биткойну, называя его то «цифровым товаром», то «иным имуществом». По данным ресурса hightech.fm, использование криптовалют в России сначала хотели полностью запретить. Потом Минфин предложил приравнять их к иностранной валюте. В настоящее время в России действует формальный запрет на выпуск виртуальных денежных средств, однако ответственность за подобные действия не установлена. В конце августа вновь появились сообщения о предложении Минфина запретить торговать криптовалютами частным лицам.

При всем том, по мнению ряда экспертов, для России превращение в одного из ведущих игроков на рынке криптовалют и майнинга, могло бы стать одним из вариантов ответа на усиливающиеся западные санкции. Известный российский венчурный инвестор Евгений Гордеев полагает, что Россия могла бы одной из первых на государственном уровне запустить программу привлечения инвестиций, обеспечив безопасность капитала на уровне блокчейна. При такой схеме привлечения инвестиций, СКР (спецкрипторубль), стал бы "уникальной криптовалютой с реальным применением", "новым форматом входа в российские активы". Технически, через подобный инвестиционный механизм (криптовалюты - пока во всяком случае - не имеют ограничений по переводам), иностранные партнеры России, заинтересованные в инвестициях в российские активы, могли бы избежать юридических последствий санкционных режимов, наложенных на РФ в последние годы.



[i] За псевдонимом может скрываться и целая группа лиц.

[ii] По этой причине подавляющее большинство компьютерных «ферм» (специализированых многопроцессорных систем) для «майнинга» биткойна располагаются в КНР на территории Внутренней Монголии – там очень низкие тарифы на электроэнергию. А потребность в ней – очень велика: уже в октябре 2015 года The Economist оценивал тогдашние затраты электроэнергии для генерации новых биткойнов в диапазоне от 2 до 40 тераватт-часов в год. Последняя цифра соответствовала 2/3 годового потребления электричества 10 миллионным населением округа Лос-Анджелес.

[iii] Ethereum — платформа для создания децентрализованных онлайн-сервисов на базе блокчейна, работающих на базе умных контрактов. Являясь открытой платформой (open source), Ethereum значительно упрощает внедрение технологии блокчейн, что объясняет интерес со стороны не только новых стартапов, но и крупнейших разработчиков ПО, таких как Microsoft, IBM и Acronis. (Wikipedia.ru). «Умные контракты» - финансовые и товарные сделки, которые выполняются в автоматическом режиме при выполнении определенных заранее заданных условий. Например, инвойсы, которые автоматически оплачиваются сразу после поступления груза, или электронные сертификаты ценных бумаг, отправляющие своим держателям дивиденды, после достижения заданных параметров доходности..

[iv] Среду наиболее перспективных сфер применения блокчейн называют защищенные от злонамеренного вмешательства общественные базы данных. Например, земельные кадастры, регистры владельцев недвижимости и произведений искусства. После внесения данных в такие базы, отпадает необходимость нотариального заверения каждой последующей сделки. Компании финансового сектора проявляют большой интерес к применению баз данных на основе блокчейн для регистрации прав на фондовые и финансовые активы, поскольку технология существенно минимизирует как вероятность ошибки при верификации и подтверждении сделок, так и издержки на поддержание информации в актуальном состоянии. Наконец, большие перспективы открывают уже упомянутые технологии «умных контрактов», по которым денежные средства становятся доступны лишь при выполнении заранее запрограммированных условий.

[v] Математическая возможность обмануть блокчейн известна как «атака 51%». В самом общем виде она означает, что для произвольного воздействия на результаты транзакций в blockchain (в том числе для отмены какой-либо транзакции уже после того, как «поверх» неё была завершена ещё хотя бы одна транзакция) необходимо контролировать не менее 51% от всей совокупной вычислительной мощности, поддерживающей данную сеть. Такой контроль позволил бы потенциальному злоумышленнику обогнать по скорости пересчёта цепочки всех остальных участников системы. По сведениям из открытых источников, об успешных атаках на блокчейн до сих пор не известно. Вместе с тем, уже были обнародованы математические выкладки с теоретическим обоснованием уязвимости блокчейна даже при контроле над «менее 51%» всей вычислительной мощности в цепочке.

Северная Корея – как симптом?

Понедельник, 14 Август 2017 17:06

Быстрое охлаждение отношений Пекина и Вашингтона – естественное следствие различий в стратегических интересах.

Результаты первой личной встречи президента США Д. Трампа и председателя КНР Си Цзиньпина, состоявшейся в США в начале апреля нынешнего года, удивили своей доброжелательностью многих наблюдателей. Особенно на Западе. Между тем, лейтмотив выступлений целого ряда китайских и прокитайских комментаторов был несколько иным. Речь шла о том, что встреча Си и Трампа породила не только «большие надежды», но и высветила «большие потенциальные риски». Высказывались также предположения о появлении в обеих столицах излишних иллюзий относительно способности оказывать влияние на политику друг друга. События последующих месяцев показали, что курс двух ведущих держав мира определяют и будут формировать в дальнейшем в первую очередь факторы стратегического характера.

На сегодняшний день ярче всего растущие разногласия Вашингтона и Пекина проявляют себя в связи с кризисом вокруг ракетно-ядерной программы КНДР. Причем особенно показательно то, что первоначально – весной, обе стороны демонстрировали большой энтузиазм относительно своей готовности к совместному разрешению этой острой проблемы. Однако растущий торгово-экономический и военно-технологический потенциал Китая представляет собой фундаментальную проблему для политики США в азиатском регионе. А Вашингтону практически нечего противопоставить Пекину в невоенной области[i]. Отказ Трампа от Транстихоокеанского партнёрства (ТТП) -  преференциального торгового соглашения между 12-ю странами АТР без участия Китая, только подтверждает сложившийся status quo. Для США нынешняя ситуация - патовая, отмечает российский кореевед Леонид Петров. Таким образом, американцам нужно либо уходить, либо нагнетать напряжённость. Нагнетать напряженность с Китаем они не могут - это крупнейший торговый партнер США. Война с Китаем – просто невозможна, это мировая война. Другое дело – возможная война с Северной Кореей. Это локальный конфликт, хотя и с возможными серьезными осложнениями. Но есть и другие оценки: если это случится, то этот конфликт заметят только в СМИ[ii].

Дополнительную остроту проблеме придает сохраняющаяся в Вашингтоне неопределенность относительно выбора общего политического вектора новой администрации в Азии. По данным британского The Economist, многие наблюдатели надеялись, что Трамп сохранит в регионе традиционный курс, которого его страна придерживалась последние семь десятков лет. В реальности, ряд видных членов администрации Трампа придерживаются противоположных подходов как на азиатском, так и на северокорейском направлении. (Вероятно, такая ситуация отражает общую неопределенность руководства США относительно той роли, которую страна хотела бы играть на международной арене в обозримом будущем, и тех обязательств, которые она готова на себя взять).

В результате, к лету нынешнего года подход администрации Трампа к северокорейской проблеме приобрёл импульсивный и противоречивый характер. С одной стороны – демонстративный отказ от диалога с руководством КНДР. (А именно к этому Пекин как раз и стремится мягко подтолкнуть Америку). При одновременно нарастающем публичном недовольстве КНР, которой начинают угрожать экономическими и финансовыми санкциями за то, что Поднебесная «разочаровала» Белый дом и не оказывает полноценного экономического и иного давления на Северную Корею. (Что противоречит фундаментальным стратегическим интересам Пекина). С другой стороны, в публичных заявлениях американских официальных лиц всё чаще звучат угрозы решить проблему «военным путём», что еще более неприемлемо для Китая, поскольку, по мнению большинства мировых военных экспертов, неизбежно спровоцирует коллапс северокорейской государственности, миллионные потоки беженцев из КНДР на китайскую территорию и серьезную дестабилизацию региона в целом.

Как представляется, в Пекине хорошо понимают тенденции и риски американской политики как в глобальном масштабе, так и конкретно в Азии. В 2015 году КНР приступила к проведению широкомасштабной военной реформы. На первом этапе была осуществлена трансформация командно-штабной структуры, в результате которой сформированы пять региональных командований (“theatre commands” в англоязычных источниках).  По мнению западных наблюдателей, основная цель новой организационной структуры – обеспечение проекции силы в зонах жизненно важных интересов Китая за пределами национальной территории.

В этом году начался второй этап военной реформы, основной акцент в ходе которого сделан на существенном увеличении численности высокомобильных частей и соединений. Быстро пополняется парк ударных вертолетов. Сообщается о планах утроить численность морской пехоты. По данным некоторых источников, количество подразделений сил специальных операций в составе НОАК возросло за последние два года в полтора раза.

1 августа Китай объявил об официальном открытии «пункта материально-технического обеспечения» в Джибути[iii]. Это маленькое восточно-африканское государство расположено на побережье стратегически важного Баб-эль-Мандебского пролива. Пролив является южной «горловиной» одного из важнейших мировых судоходных коридоров, соединяющих Средиземное море с Индийским океаном. Интерес Пекина к военному присутствию в Африке не вызывает удивления еще и потому, что только за первую половину 2017 года КНР вложила в африканские проекты более 27 млрд. долларов (США – только 3 млрд. долл.). А общий объём прямых китайских инвестиций на континенте в период с 2004 по середину 2017 достиг 78 млрд. долларов[iv]. Наконец, тесные связи с 54 государствами Африки сулят большие возможности с точки зрения усиления геополитического влияния Китая.

Не ограничиваясь сигналами о своей готовности занять место ведущего защитника свободы торговли в мире, в случае, если США будут и дальше терять интерес к этому вопросу, Пекин всё настойчивее продвигает своё видение международной повестки в целом. В конце июля стало известно о том, что руководство Китая разработало план урегулирования палестино-израильского конфликта. Документ состоит из четырех пунктов, и руководство КНР намерено привлечь к осуществлению проекта как можно больше стран. Пекин намерен создать посредническую систему для диалога между Израилем и ПНА при активном участии китайской стороны. Среди прочего планируется провести в Китае мирную конференцию[v].

В январе нынешнего года, с трибуны ООН в Женеве, глава КНР высказался о глобальных амбициях своей страны весьма определенно. При этом Си Цзиньпин упомянул «гегемона, простирающего свою волю на других» и предупредил Америку о «ловушке Фукидида» - катастрофе, приведшей к падению Древней Греции. Напомним, что в те достопамятные времена страх доминировавшей державы, Спарты, перед поднимающимися Афинами, сделал неизбежной войну между ними.

Вместе с тем, в Пекине, похоже, пока предпочитают представлять активизацию своих действий в региональных и международных делах как меру вынужденную. Китай не испытывает желания стать мировым лидером, но может быть вынужден взять на себя эту роль, если другие от неё откажутся, таков был смысл заявления, прозвучавшего тогда же в январе из уст высокопоставленного китайского дипломата Чзан Цзюня (Zhang Jun)[vi].

Готовы ли Соединенные Штаты принять идею китайского лидерства в некоторых вопросах? Пусть даже и «вынужденного»? Возможно, но лишь тогда, когда китайское лидерство выгодно Вашингтону. Основная проблема в том, что американцы либо не понимают, либо стараются не замечать реальные интересы и мотивы Китая. В случае северокорейского кризиса, они состоят вовсе не в том, чтобы поставить КНДР на колени. Полномасштабный конфликт между Пхеньяном и Вашингтоном, чреват для КНР риском вовлечения в военный конфликт с Соединенными Штатами. Окончательный же крах северокорейского режима, независимо от причин, которые его вызовут, сулит появление объединенного корейского государства под началом Сеула – союзника США. Между тем, Пекин и без того уже крайне обеспокоен усилением военного потенциала США вокруг и на Корейском полуострове. Китай даже пошел на сознательное ухудшение отношений с Южной Кореей - после того, как Сеул согласился разместить на своей территории мобильные американские системы ПРО THAAD.  

Для России возвращение отношений США и КНР к стратегической реальности («охлаждение») создает потенциальную возможность выбора между двумя возможными сценариями действий. Первый - и дальше сближаться с Пекином, что уже и происходит в последние годы. Однако для этого требуется дальнейшее серьезное наращивание потенциала финансово-экономического сотрудничества. Другой вариант состоит в том, чтобы попытаться выступить в роли геополитического «балансира» между двумя державами. Но для этого необходимо улучшение отношений с Вашингтоном. А здесь трудно что-либо планировать, в текущей ситуации далеко не всё зависит от наличия доброй воли в Москве. США должны решить для себя ряд фундаментальных внутренних политических проблем, прежде чем они будут готовы к последовательным переговорам по многим внешнеполитическим проблемам.



[i] Военное присутствие США в Восточной Азии – самое значительное, по сравнению с любым другим регионом мира. В 2016 году больше половины всех американских войск, находящихся за пределами национальной территории, были расквартированы в Японии и Южной Корее. (Источник: http://time.com/4254494/these-5-facts-explain-the-increasingly-tense-geopolitics-in-asia/)

[iii] Подавляющее большинство западных военных экспертов без обиняков называют «пункт» военной базой.

Страница 7 из 7