facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 12:40
Андрей Кадомцев

Андрей Кадомцев

 

журналист-международник

 

11-12 июля в Брюсселе состоялась встреча высшего руководства стран-членов Организации североатлантического договора (НАТО)[i]. Официальная повестка включала вопросы усиления сдерживания и обороны, наращивания борьбы с терроризмом, достижения более справедливого распределения бремени военных расходов, политики открытых дверей для новых членов. Также в числе тем обсуждался т.н. «двухтрековый» подход НАТО по отношению к России – «сильное сдерживание и оборона в сочетании с содержательным диалогом»[ii]. Однако резкие публичные заявления президента США, сделанные как накануне, так и в ходе встречи, де-факто вывели на первый план вопрос о дальнейшей судьбе альянса, заставив многих сомневаться в его долгосрочных перспективах.

Дело в том, что уже полтора года во главе Соединенных Штатов – станового хребта НАТО, находится человек, не скрывающий своего скептического отношения к альянсу еще в 1980-е. И даже имеющее место периодическое «потепление» риторики нынешней администрации США в адрес организации, фактически сводится на нет возвращением Вашингтона к политике военно-стратегического унилатерализма, прямо зафиксированной в нынешней американской Стратегии национальной безопасности.

В ходе предыдущего саммита, прошедшего в мае 2017 года также в столице Бельгии, президент США шокировал западных политиков и наблюдателей, отказавшись подтвердить безусловную приверженность самого могущественного члена альянса 5-й статье Устава, постулирующей принцип коллективной обороны. Такое произошло впервые за все годы существования блока. В дальнейшем, Вашингтон всё же заявил о своей «приверженности» устами тогдашнего госсекретаря Тиллерсона. Однако в преддверие нынешней встречи Трамп вновь нанес удар по союзникам: он направил резкое письмо главам Германии, Италии, Испании, Португалии, Люксембурга, Нидерландов, Норвегии и Канады, в котором напомнил им об их обязательстве увеличить военные расходы. По данным The New-York Times, европейцам Трамп даже намекнул, что в случае их нежелания «сотрудничать», Вашингтон может частично свернуть военную поддержку Европы – вплоть до вывода американского контингента из ФРГ.

Неравномерность бремени военных расходов, которые несут государства-члены – главная  видимая причина  нынешних разногласий в НАТО. По итогам саммита 2014 года, страны альянса достигли соглашения о том, что в течение следующих 10 лет каждая из них поднимет свои военные расходы как минимум до 2% от ВВП. На сегодняшний день намеченным показателям соответствуют лишь шесть государств. Особый гнев Вашингтона вызывает Германия, расходы которой в прошлом году составили лишь 1,2% от ВВП. Как подчеркивает Трамп, несоблюдение своих обязательств перед альянсом со стороны ФРГ – лидера Евросоюза, подает дурной пример другим странам. В Вашингтоне сложилось твердое убеждены: затягивание вопроса с увеличением оборонных расходов – сознательная политика европейцев, рассматривающих США как безотказного спонсора своей безопасности.

В ходе нынешней встречи дискуссии достигли такого накала, что были отменены все ранее запланированные двусторонние встречи с участием президента США. 12 июля появились противоречивые сообщения о том, что в ходе экстренного утреннего заседания, Трамп якобы сказал, что США «могут пойти в одиночку», если союзники не справятся с расходами.  Но угрозу «выхода США из НАТО» опровергли главы ряда европейских государств. Трамп после встречи с удовлетворением заявил журналистам, что ее участники согласились увеличить военные расходы «как никогда прежде» - едва ли не выше прописанных в уставе 2% ВВП. Он также назвал приверженность США НАТО «очень сильной». При всем том, чуть позже, итальянский премьер Джузеппе Конте заявил, что Италия не давала согласия на «какие-либо дополнительные финансовые обязательства». Слова Трампа о достижении предварительного согласия на повышение военных расходов стран-членов выше 2% ВВП также опроверг и президент Франции Макрон[iii].

Противоречивость комментариев по итогам саммита придаёт новое дыхание опасениям членов НАТО относительно того, что, в лучшем случае, Трамп в дальнейшем предпочтет ситуативно взаимодействовать с отдельными  партнерами по организации в зависимости от тактических задач Вашингтона. И - тем самым - еще сильнее распалит ее внутренние противоречия. При наихудшем же развитии событий, нынешняя администрация и вовсе «отвернется от НАТО». После окончания холодной войны геополитические интересы США в Европе если и остаются, то заключаются вовсе не в защите континента от внешней агрессии, в которую Трамп, похоже, попросту не верит. В результате, Европе не стоит строить ни малейших иллюзий. Дональду Трампу «интересны власть и экономическая конкуренция, а не политические идеологии и соревнование экономических систем».[iv]

Таким образом, «почти предательские» противоречия в заявлениях президента США могут выступать симптомом более глубоких стратегических перемен: перенапряжение сил Америки достигло критической точки и  угрожает самому существованию США. Трамп и его окружение еще до победы на президентских выборах 2016 года рассуждали в том духе, что нынешние «правила игры» на международной арене ведут Америку к неминуемому поражению. Сегодня США ещё сохраняют за собой звание первой экономики мира, обладая четвертью мирового ВВП, и сохраняют лидерство в разработке передовых технологий. При этом  разрыв в экономическом и технологическом развитии с ЕС и Китаем последние годы стремительно сокращается. Перед Трампом стоит задача увеличить этот разрыв, что можно сделать двумя способами: подстегнуть американскую экономику и сдержать претензии ЕС и Китая на лидерство в передовых отраслях[v].

В таком случае, нападки Трампа на G7, ВТО, ЕС, а теперь, и НАТО, можно интерпретировать либо как стремление осуществить «коренную перестройку» Запада, буквально принуждая союзников адаптироваться к новой реальности «борьбы всех против всех», принять на себя «справедливую» с точки зрения Вашингтона долю расходов на оборону и безопасность, нарастить геополитические «мускулы». После чего «переформатированная» Трампом Америка будет вновь готова занять место в авангарде «золотого миллиарда». Либо – в самом радикальном сценарии - даже как попытку спасти Америку пусть и ценой краха «союзников», отныне всё больше воспринимаемых США как конкурентов. И тогда особенно острые нападки Трампа на Германию направлены, в конечном счете,  против самой идеи европейского единства. Что порождает подозрения в желании президента США реализовать в Европе классическую политику «разделяй и властвуй».

В первую легислатуру Дж. Буша-младшего Европа и НАТО уже сталкивались с американским «имперским высокомерием». Европейцам удалось адаптироваться к новой реальности буквально за несколько лет. В значительной мере вследствие того, что забуксовавшей в Афганистане и Ираке Америке понадобилась их помощь. Оптимисты на Западе полагают, что Трамп с его психологией бизнесмена тоже даст задний ход, как только поймет, что «многочисленные союзники» являются важным преимуществом США в стратегическом соперничестве с КНР и Россией. Однако тогда - «во время конфликта вокруг Ирака», напоминает председатель Мюнхенской конференции по безопасности Вольфганг Ишингер (Wolfgang Ischinger), «не оказывались под вопросом основополагающие принципы Запада». «То, что мы имеем сейчас, является намного более серьезным процессом, поскольку при этом в шатком положении оказываются сами основы Запада и западных ценностей»[vi].

НАТО в этих условиях предстоит, по-видимому, напряженная борьба с растущими сомнениями в жизнеспособности архитектуры и геополитической парадигмы альянса. Перед европейскими членами НАТО по-прежнему стоит трудная дилемма: выбор между ролью ведомого партнера США, подразумевающая, весьма вероятно, фактическое согласие на ослабление европейского единства в угоду новым внешнеполитическим интересам Вашингтона. Или продолжение сулящей значительную стратегическую неопределенность линии на усиление самостоятельности европейцев, в том числе, в вопросах коллективной обороны («европейской армии»).

В этом случае, сотрудничество с Россией видится для Европы возможно и вынужденным, но вполне естественным. При этом  европейцам пришлось бы отказаться от многих стереотипов в отношении  политики Москвы. А также громких, но далеких от реализма, дипломатических и идеологических фантомов последних лет.

Однако пока что Европа скорее самоустраняется от диалога, «автоматически» продлевая антироссийские санкции. Тем временем Москва и Вашингтон берут инициативу в свои руки. Большинство комментаторов полагает, что встреча президентов России и США, проведение которой намечено на 16 июля в Хельсинки, способна задать «новый вектор» международной политики. Даже «ястребы» начинают рассуждать как холодные реалисты: сотрудничество между Россией и США, не являясь «самоцелью», было бы ценным по ряду вопросов, в том числе по войне в Сирии.[vii]

НАТО уже пытается сохранить для себя максимальную свободу маневра. C одной стороны, один из итогов саммита — решение, согласно которому альянс с 2020 года будет на ротационной основе поддерживать в готовности к применению максимум за 30 суток 30 батальонов, 30 авиационных эскадрилий и 30 кораблей. Кроме того, согласовано решение о создании двух новых командований — в США и Германии, а также подразделений по киберобороне и борьбе с «гибридными угрозами»[viii]. Кроме того, генсек НАТО Йенс Столтенберг (Jens Stoltenberg) заявил, что Грузия «в будущем станет членом альянса». С другой стороны, Столтенберг почеркнул, что «...присоединение Крыма, не означает изоляции России».

В дальнейшем, можно ожидать всплеска политических и информационных усилий, призванных оправдать сохранение альянса по крайней мере в нынешнем формате. Новым вызовом для НАТО становится и растущее стремление ряда его европейских членов к расширению (в том числе, качественному) двустороннего военно-стратегического сотрудничества с США. Последнее обстоятельство может провоцировать такие страны к усилению демонстративной подозрительности по отношению к России, вплоть до попыток торпедировать её диалог с остальной Европой.

Наконец, в случае сохранения тенденции к ослаблению НАТО, на повестке дня возникнут как новые риски, так и новые возможности. С одной стороны, ослабление альянса сулит России появление у ее западных границ целого ряда вызовов, и даже потенциально конфликтных ситуаций, с которыми Москве, было бы непросто справляться в одиночку. С другой, если несостоятельность НАТО как института европейской безопасности будет становится всё более очевидной, откроется окно возможностей для новых проектов по формированию по-настоящему всеобъемлющей и устойчивой в долгосрочной перспективе модели безопасности для всей Европы.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции



[i] В целом в двухдневной встрече на высшем уровне участвовали не только главы государств и правительств 29 стран - союзниц по НАТО, но также и делегации 20 стран - партнеров Североатлантического альянса, ООН, ЕС, Всемирного банка и парламентской ассамблеи НАТО.

[vi] https://p.dw.com/p/2z0AA?tw (Deutsche Welle)

06 июня Европейская комиссия (ЕК) поддержала установление пошлин на импорт американских товаров на сумму 2,8 млрд. евро в ответ на введенные США с 1 июня сборы на поставляемые из стран ЕС сталь и алюминий. В тот же день канцлер Германии Ангела Меркель заявила о необходимости для Европы проводить более настойчивую политику в решении таких проблем, как выход США из парижского соглашения о климате, прекращение Белым домом ядерной сделки по Ирану и конфликт с США по торговым пошлинам. Кроме того, ЕК 1 июня подала иск во Всемирную торговую организацию (ВТО) в отношении действий США.

Пока что ЕС пытается оказать тактическое давление на Трампа. «Список американских товаров, на ввоз которых ЕС угрожает повысить таможенные пошлины, неслучаен. Большинство из них производится в штатах, традиционно голосующих за Республиканскую партию США. В ноябре 2018 года пройдут промежуточные выборы в сенат, на которых будут «разыгрываться» в том числе девять мест, принадлежащих сенаторам-республиканцам. Партия Трампа может потерять не более одного, иначе не сохранит простое большинство в сенате. Эти выборы будут оказывать серьезное влияние на дальнейшие действия президента США в разворачивающейся торговой войне», - отмечает РБК.

Между тем, обострение финансово-экономических противоречий между ведущими экономиками Запада, по данным австрийской Der Standart, уже привело к тому, что глобализация теряет импульс. В богатых странах, по данным экспертов газеты, трансграничные прямые инвестиции сократились более чем на треть. В конечном итоге, если даже ограничительные меры и приведут к положительным эффектам для отдельных экономик — то только в краткосрочной перспективе. Для решения общих структурных проблем необходима долгосрочная стратегия, а это возможно реализовать только за счет диалога и многостороннего взаимодействия, подчеркивают специалисты российского РАНХиГС[i].

Трамп же продолжает действовать так, как будто видит в ЕС не столько союзника, сколько конкурента, для подрыва которого хороши все средства.

-Трамп поддержал Брекзит.

-Результаты недавно завершившегося саммита G7 оцениваются наблюдателями по всей Европе как «катастрофические».

-Трамп отказался отложить введение антиевропейских пошлин на сталь и алюминий, и уже грозит новыми – на продукцию европейского автопрома.

 -Наконец, 29 июня The Washington Post сообщила со ссылкой на европейских должностных лиц, что Трамп «предлагал французскому лидеру Эмманюэлю Макрону выгодную двустороннюю торговую сделку взамен выхода Франции из состава Евросоюза» [ii].

Множащиеся примеры враждебности США ставят перед Европой практически экзистенциальный вопрос: чем является курс нынешней американской администрации? Началом долгосрочной тенденции, фундаментальных перемен в стратегии США, или тактическим зигзагом, призванным решить сиюминутные задачи Вашингтона. Если второе – как это уже случалось не раз, последний - при Дж. Буше-младшем, то достаточно ли будет «переждать». Если первое – то какую стратегию придется выбрать ЕС:  стратегическую автономию в рамках пусть все более аморфного, но сохраняющего объективную цивилизационную однородность «Запада»? Или же предстоит решать титаническую задачу формирования полноценного европейского «центра силы», взаимодействующего с США скорее, если не только, на принципах «реалполитик»?

Наконец, а что если «Запад» уже никогда не будет прежним? Проблемы накапливались десятилетиями. Падение «восточного блока» лишь приглушило их волной нахлынувшей по обе стороны Атлантики почти всеобщей эйфории. И приход Трампа в Белый дом лишь возвращает всех к реальности: США, наконец, признали, что их жизненно важным (буквально, с целью самосохранения) интересом становится отказ от мультилатерализма, поскольку им уже не хватает ресурсов на сохранение доминирования в его нынешней модели.

При всем том, настроения в ведущих европейских столицах также «отнюдь не назовешь консервативными». Подобно Вашингтону Трампа, Лондон в эпоху Брекзита, новое коалиционное правительство в Риме, третье место крайне правой партии «Альтернатива для Германии» на выборах в германский бундестаг: все это говорит не о стремлении укрепить существующие институты и правила, а о подспудном желании некоторых правительств — и многих их избирателей — реально изменить эти (европейские-авт.)  институты и правила[iii].

Европейцы пока что открыто отвергают идею «примирения» с недвусмысленной заявкой Трампа на то, что его партнеры по G7 или НАТО должны смириться с резким изменением подходов Вашингтона к характеру отношений в этих организациях - столпах нынешнего Запада, их целям и задачам. Конечно, приходится признать, что в Евросоюзе так и не появилось общей политики по основным международным направлениям. В политическом отношении есть (или было) согласие по принципам, но не по проектам. Значимым военным потенциалом среди всех стран ЕС обладают лишь Франция и Великобритания. И появление Трампа имеет для европейцев эффект разоблачения их «королевской наготы». И что Европа ничего не подготовила в плане укрепления своей мощи, чтобы иметь возможность отказывать новым требованиям США[iv]. Но, с другой стороны, нынешняя американская политика бесцеремонной односторонности уж слишком непоследовательна: «переформатировать» под себя стремятся как раз тех партнеров, «на которых рассчитывают в своей борьбе» с китайским и российским «ревизионизмом».

Выжидательная тактика также может оказаться для европейцев заведомо проигрышной. 28 июня Москва и Вашингтон объявили о предстоящей встрече президентов В.В. Путина и Д. Трампа. И вот уже звучат опасения, что договоренности, которые могут быть достигнуты на предстоящей встрече президента США Дональда Трампа с его российским коллегой Владимиром Путиным, подорвут позиции НАТО в мире и нарушат единство внутри альянса[v]. New-York Times также полагает, что встреча Трампа и Путина может снизить напряженность в отношениях между США и Россией, но усугубить противоречия с союзниками по НАТО.

По мнению Die Welt, «Путин мог бы использовать встречу с Трампом как возможность показать себя европейцам в роли своего рода "анти-Трампа" по таким темам, как ядерная сделка с Ираном, Парижское климатическое соглашение или "Северный поток-2", - в надежде на уступки в вопросе санкций. И на фоне разногласий между Трампом и ЕС такая тактика может сработать.»[vi]

Таким образом, долгосрочный вызов для Европы состоит в том, что «фактически речь уже не идет о возникновении классической мультиполярности, мы присутствуем при образовании двух биполярностей: экономической биполярности между США и Китаем; стратегической биполярности между США и Россией", - заявляет профессор международных отношений в парижском Институте политических исследований (Sciences Po) Заки Лаиди.

И если европейцы хотят оказать сопротивление инициативам США, воле России и маневрам Китая, им необходимо окрепнуть. Необходимо срочно задуматься о способности Европы набрать силу, если она все еще хочет избежать своего раздробления. Как же набрать силу, не будучи государством и зная, что им не стать никогда? Найти ответ на этот вызов можно не путем строительства европейской сверхдержавы, сопоставимой с другими державами, а с помощью создания фрагментов силы, которые следует попытаться укрепить и заставить резонировать друг с другом. Первым фрагментом европейской силы могла бы стать «нормативная сила», то есть способность создавать нормы и стандарты, которые в конце концов будут внедрены в мировом масштабе. Вторым – эффективное сотрудничество в противодействии рискам, с которыми сталкивается Европа: от терроризма и миграции, до «экономического наступления» Китая и эрозии связей с США. Наконец, третий параметр силы - способность взять на себя инициативу вплоть до готовности сформировать многосторонние форматы международных отношений без США[vii]. Президент Франции Макрон уже хорошо понимает это. Канцлер Германии Меркель, вероятно, движется к аналогичной точке зрения.

Таким образом, в новых условиях растет вероятность того, что Европа будет все чаще выбирать «совершенно иной путь» по сравнению с Америкой. И России важно понимать, насколько этот «путь» будет соответствовать ее интересам. Проблемой остается восприятие нынешней политики Москвы многими в Европе как «недружественной». При этом представления европейцев об «экономической слабости» России и ее общей «крайне низкой политической привлекательности» стоят на пути тех в ЕС, кто был бы готов «перезагрузить» отношения с Москвой, по меньшей мере, из прагматических соображений.

Представляется, что Россию и Европу могло бы сблизить общее понимание того, что, в первую очередь, Трамп стремится столкнуть «всех со всеми». Такое видение мира прямо изложено в его стратегии национальной безопасности, рассматривающей современный мир как арену конкуренции держав на принципах, завещанных еще Томасом Гоббсом. Так, в Европе, Трамп в одно и то же время всеми способами ослабляет ЕС, и, устами своего госсекретаря, настаивает, чтобы Европа сохранила антироссийские санкции.

Россия, напротив, заинтересована «в том, чтобы Евросоюз был единым и процветающим, потому что Евросоюз - наш крупнейший торгово-экономический партнер. И чем больше проблем внутри Евросоюза, тем больше рисков и неопределенностей для нас самих». Эти слова произнес российский Президент В.В. Путин в интервью австрийскому телеканалу ORF накануне своего недавнего визита в Вену[viii]. Другой важнейшей целью Москвы является формирование единой и неделимой системы европейской безопасности, которая позволила бы не допустить возникновения новых разделительных линий и буферных зон между государствами континента.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции



[ii] https://www.newsru.com/world/29jun2018/trump_macron.html Сообщение о «предложении Трампа» особенно показательно в контексте мартовского интервью бывшего главного стратега Трампа Стива Бэннона The New-York Times, в котором интеллектуальный «гуру» американских альт-правых заявил о своем стремлении создать «живую сеть народнических восстаний в Европе, которые сокрушили бы политический истеблишмент». (http://www.globalaffairs.ru/redcol/Reis-93-ukhodit-v-pike-19636)

22-23 июня ОПЕК проведет заседание картеля и встречи с ведущими нефтедобывающими странами, не входящими в организацию (включая Россию)[i]. На них будет обсуждаться возможность увеличения объемов нефтедобычи. Ранее, в середине июня, президент США Дональд Трамп снова подверг критике деятельность ОПЕК и выразил недовольство ростом цен на нефть. «Цены на нефть слишком высокие, ОПЕК опять взялась за старое» - написал он в своем Twitter. Таким образом, в условиях усугубляющихся противоречий ведущие производители нефти продолжают борьбу за долю рынка и цены, которые бы позволили получать стабильные доходы в средне- и долгосрочной перспективе.

Новый раунд борьбы за влияние на нефтяные рынки начался 3-4 года назад в результате т.н. «сланцевого бума» - бурного роста добычи нефти методом фрекинга («спорная» технология добычи сланцевой нефти с помощью гидроразрыва геологических пород) в Соединенных Штатах. Рост предложения нефти на мировом рынке спровоцировал падение цен в 2-3 раза к осени 2016 года. В течение 2014-2016 годов многие инвесторы в американскую сланцевую нефтедобычу надеялись, «что дешевая американская нефть, буквально затопив мировой рынок, приведет к коллапсу конкурентов — прежде всего России и стран ОПЕК, — после чего американские компании смогут заработать просто баснословную прибыль»[ii]. Однако в конце 2016 года Россия и Саудовская Аравия, при участии большинства других ведущих нефтедобывающих государств, договорились о сокращении поставок нефти суммарно на 1,8 миллиона баррелей в сутки с уровня октября 2016 года[iii]. Проявив «удивившую экспертов дисциплинированность», участники сделки ОПЕК+ добились повышения цен на 20-30 долларов за баррель. Во время поездки в США в апреле нынешнего года «наследный принц Саудовской Аравии Мухаммед бин Салман объявил, что цель королевства - продлить программу еще на 10-20 лет. Саудовские чиновники, которые всего несколько месяцев назад говорили о потолке цен в 70 долларов, теперь дают понять, что это может быть пол», отмечает Foreign Policy.

Вместе с тем, по мнению критиков, несмотря на успех сделки, «теперь большинство факторов, влияющих на цену, находятся вне сферы влияния ОПЕК». Каждый раз, когда клуб ОПЕК+ урезает добычу, он дает стимул цене на нефть (как и задумывалось), но одновременно и создает свободную нишу на рынке. Эту нишу, в свою очередь, пытаются занять и занимают производители вне соглашения. Самый крупный среди них – Соединенные Штаты. В этих условиях именно США выгоднее всего существование квот ОПЕК+. Эти квоты не накладывают никаких ограничений на американские компании, которые могут продолжать наращивать добычу, отмечает Republic.ru.

В настоящее время, США уже обогнали Саудовскую Аравию и вышли на второе место после России по добыче нефти. Специалисты Международного энергетического агентства (МЭА) прогнозируют, что мировой спрос на нефть к 2040 году возрастет примерно на 10 процентов. При этом, считают они,  бесспорным лидером на мировом нефтегазовом рынке станут США. Ожидается, что к 2025 году добыча нефти в Соединенных Штатах достигнет 16,8 млн. баррелей в сутки. Согласно прогнозу Агентства, второе место в списке займет Саудовская Аравия с показателем 12,3 млн. баррелей. России же уготовано лишь третье место: как отмечается в докладе, к 2025 году объем добычи российской нефти снизится до 10,5 млн. баррелей (в 2016 году этот показатель составлял 11,3 млн.), а к 2040 году - до 8,6 млн. баррелей в сутки[iv]. Прогнозы укрепления роли США на нефтяном рынке по-прежнему основаны на новом витке роста добычи «сланцевой нефти», хотя она и оказалась не столь дешевой, как предполагали ранее.

Тем временем, руководство Соединенных Штатов пытается решать сложную многофакторную задачу, далеко не все элементы которой также подконтрольны США. С одной стороны, Вашингтон желает поддержать своих нефтедобытчиков, рост производства которых, помимо прочего, снижает зависимость Америки от импорта нефти. С другой стороны, Трамп ищет решения важных для себя геополитических задач - сдержать Иран, Китай и Россию. Высокие цены на нефть ведут к росту доходов и возможностей Тегерана и Москвы «угрожать жизненно важным интересам США»- считают в Вашингтоне.  И, одновременно, ведут к дополнительным издержкам для зависящего от импорта нефти Пекина. И наоборот. Таким образом, «неуклонно растущие цены» могут оказаться «слишком высоки» для геополитических интересов США, отмечает Джон Ханна, старший научный сотрудник Фонда защиты демократии и в прошлом помощник по национальной безопасности вице-президента США Дика Чейни.

ОПЕК уже оказалась под ударом, когда американские компании и инвесторы начали арестовывать активы государственной нефтяной компании Венесуэлы PDVSA. В мае США не признали результаты президентских выборов, и ввели санкции против Каракаса: Вашингтон запретил американским компаниям покупать у Венесуэлы нефть. Теперь Трамп пытается нанести удар по Ирану: США вышли из «ядерной сделки» с Тегераном, что почти неизбежно означает возобновление санкций против иранского нефтяного сектора и исчезновение с международных рынков к ноябрю текущего года сотен тысяч баррелей неочищенной нефти[v]. «Результатом может стать опасный скачок цен и спад мировой экономики». Таким образом, «сейчас настал тот самый момент, когда США нужно, чтобы саудиты успокоили рынки, заверив всех в том, что у Эр-Рияда есть и решимость, и возможности возместить какую бы то ни было потерю поставок из Ирана». В начале июня ряд СМИ сообщили о том, «что администрация Трампа просила ОПЕК повысить добычу, чтобы компенсировать потенциальное снижение поставок из Ирана из-за нового раунда американских санкций. Однако 11 июня президент ОПЕК, министр нефти ОАЭ Сухейль аль-Мазруи, опроверг эту информацию[vi].

Другим инструментом противодействия попыткам ОПЕК и его потенциальных союзников регулировать цены на нефть, может стать законопроект «Против картелей по производству и экспорту нефти». По данным expert.ru, на прошлой неделе документ (первоначально внесенный 18 лет назад) был одобрен юридическим комитетом палаты представителей Конгресса США. Законопроект предусматривает запрет на картельные сговоры на нефтяном рынке. Предлагается распространить на ОПЕК действие антимонопольного Акта Шермана, с помощью которого сто лет назад была разделена Standard Oil. Если закон будет принят, администрация США получит полномочия подать иск в суд против стран ОПЕК, обвиняя их в «ограничении производства и распространения нефти» на рынке США, «ограничении торговли» нефтью и манипулировании ее ценой. При этом иностранные правительства, по мысли авторов законопроекта, не смогут воспользоваться в судах США суверенным иммунитетом. Иначе говоря, в суде США можно будет подать иск к иностранному государству.[vii] И это возможное  стратегическое изменение ситуации на этом рынке!

Между тем от того, какие тенденции возобладают на нефтяном рынке, в решающей степени зависит будущее бесспорного лидера ОПЕК - Саудовской Аравии. Геополитическое противостояние с Ираном, амбициозная программа реформ Vision 2030, для которой необходимы достаточно высокие и стабильные цены на нефть, сохранение стратегических связей с США, и расширение контактов с Россией будут определять политику страны на долгие годы. Достигнутые в прошлом году договоренности между Москвой и Эр-Риядом открыли новую страницу в российско-саудовских отношениях. Обе стороны увидели, что диалог возможен, отмечает Carnegie.ru. На Петербургском международном экономическом форуме министры энергетики России и Саудовской Аравии заявили о возможности увеличения добычи. 15 июня Минэнерго РФ сообщило, что «Россия и Саудовская Аравия договорились подготовить двухстороннее соглашение об ответственности за стабильность рынка нефти». 16 июня стало известно, что на встрече наследного принца Мухаммеда бен Сальмана в Москве с президентом В.В. Путиным было принято решение о продлении взаимодействия между двумя странами, так называемое соглашение ОПЕК+, на бессрочной основе. По словам министра энергетики России А. Новака,  в документе не будет конкретных объемов, но, скорее всего, «будет закреплена возможность принимать решение [о регулировании добычи], если потребуется»[viii].

При этом, не все члены ОПЕК выступают за увеличение добычи, сообщают «Ведомости». Министр нефти Ирака 11 июня призвал воздержаться от такого шага. Увеличение предложения, по его мнению, может спровоцировать падение цен и «развал» сделки между ОПЕК и Россией, поскольку спекулянты и потребители могут неверно интерпретировать такое решение. Со сходными предупреждениями выступали также в последнее время официальные лица Ирана и Венесуэлы. Но поскольку Россия и Саудовская Аравия — лидеры сделки ОПЕК+, их согласованная позиция, очевидно, окажет решающее влияние на саммит в Вене, уверен «Коммерсантъ».

В целом, участникам предстоящего саммита ОПЕК нужно принять решение по объемам добычи и договориться о распределении квот между участниками соглашения ОПЕК+. По данным на 20 июня, Россия и Саудовская Аравия предложили суммарно увеличить добычи на 1,5 млн. баррелей в сутки. При этом реально нарастить добычу способны лишь Саудовской Аравия, Россия, ОАЭ, Казахстан и Эквадор[ix]. Наиболее вероятный исход саммита в Вене «прибылен для бюджетов стран ОПЕК+, но может привести к повторению кризиса 2014 года, когда длительные высокие цены вывели на рынок сланцевую нефть. Другой вариант в том, что стороны готовы поднять добычу сверх квоты ОПЕК+, но тогда нужен консенсус, какой уровень цен комфортен для них.»[x] «Спор участников сделки [ОПЕК+] о целевом уровне котировок связан с разногласиями о том, как восстановление цен повлияет на добычу сланцевой нефти в США»[xi].

Таким образом, на сегодняшний день можно констатировать, что текущая конъюнктура мирового рынка нефти определяется спектром факторов, полным контролем над которыми не обладает ни одна из заинтересованных сторон. К фундаментальным факторам относятся соглашение ОПЕК+ и «последующее снижение коммерческих запасов ОЭСР». Значимую роль играют конъюнктурные факторы: геополитическая премия из-за напряженности на Ближнем Востоке, которая может возрасти еще более существенно после выхода США из ядерной сделки с Ираном и угрозы возобновления полномасштабных санкций против иранской нефтяной отрасли; динамика курса доллара по отношению к евро и другим валютам;  спекулятивные колебания спроса на фьючерсы со стороны хедж-фондов; нарастающий кризис в нефтяной отрасли Венесуэлы. Наконец, полагает Republic.ru, игроки нефтяного рынка по-прежнему либо игнорируют, либо плохо понимают «сигналы из сланцевой отрасли США». Между тем, динамика сланцевой добычи  «может привести к развороту рынка и изменению стратегий игроков на фьючерсных рынках».

России – как и всем остальным участникам борьбы на нефтяном рынке, предстоит решать трудную задачу выработки оптимального сценария, совмещающего в себе тактические и стратегические интересы и цели. Ситуацию осложняет отсутствие консенсуса среди аналитиков. Одни полагают, что обвал котировок в 2014–2015 годах – это очередной ценовой цикл. И тогда цены можно повысить, заключив долгосрочное стратегическое соглашение с большинством остальных нефтяных экспортеров о жестком контроле над уровнями добычи. Другие опасаются, что за нынешней готовностью ОПЕК ко всё более тесной кооперации с Москвой лежит стремление переложить на Россию основное бремя сокращения нефтедобычи, которое превращает её в наиболее уязвимого участника нефтяной гонки.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции



[i] 21 июня соберутся страны, которые представлены в Объединенном мониторинговом комитете (JMMC) – они обсудят вопрос соблюдения условий текущего договора об ограничении добычи. ОПЕК проведет свое заседание 22 июня. Россия, Саудовская Аравия и коалиция из 22 других производителей нефти должны встретиться 23 июня.

[iii] Это соглашение известно как «сделка ОПЕК+». Россия обязалась сократить ежедневную добычу на 300 тысяч баррелей.

[iv] http://p.dw.com/p/2nlU4 (Deutsche Welle)

[v] После заявления Дональда Трампа 8 мая о выходе из ядерной сделки с Ираном аналитики по-разному оценивали эффект от новых санкций: в S&P Global Platts ждали сокращения суточного экспорта к концу года лишь на 200 000 баррелей, поскольку в этот раз в блокаде не участвует ЕС, тогда как в Energy Intelligence – на 540 000 баррелей. Сценарий МЭА предполагает уменьшение экспорта в объемах, аналогичных тем, что наблюдались во время предыдущего, всеобъемлющего раунда санкций. (Источник: https://www.vedomosti.ru/business/articles/2018/06/13/772564-mea-nehvatka-nefti-realnostyu)

8-9 июня нынешнего года в канадском Ла Мальбе прошел очередной саммит «группы семи наиболее развитых стран» - «большой семерки» (G7). Продолжающие называть себя по привычке «лидерами мира»[i], участники встречи предполагали смягчить напряженность, растущую день ото дня в отношениях с ключевым членом группы – Соединенными Штатами.

В преддверии встречи комментаторы предполагали, что основные разногласия возникнут вокруг торговых тарифов. Президент США Дональд Трамп убежден, что нынешняя тарифная политика дает явное преимущество компаниям стран-союзниц Америки. С целью «выравнивания условий», Белый дом ввел пошлины на импортируемые сталь и алюминий, а также пригрозил новыми тарифными ограничениями, в частности, на европейские автомобили. Как сообщает Gazeta.ru, Канада «пообещала ввести зеркальные меры в ответ». Европейские страны уже неоднократно заявляли о намерении предпринять целый комплекс «ответных мер» в торговле, в случае отказа США изменить свою тарифную политику. В результате, Берлин еще до начала саммита давал понять, что на финальное заявление рассчитывать не стоит. Как заявил в интервью немецким СМИ глава МИД ФРГ Хайко Маас, среди  G7 существуют проблемы, «которые уже нельзя просто так спрятать под ковер». Вместе с тем, президент Франции Макрон, по итогам своей двусторонней встречи с Трампом, предварявшей саммит «семерки», увидел «готовность со всех сторон найти компромисс, чтобы получить беспроигрышный выход для наших народов»[ii].

Неожиданным для остальных участников G7 стало прозвучавшее накануне саммита заявление Трампа о желательности возвращения в состав группы России. Эксперты считают, такой «ход» президента США носил скорее тактический характер и был призван оказать психологическое давление на партнеров. Целью могло быть смещение акцента с попыток найти взаимовыгодное решение торговых разногласий, от которого Трамп отказался фактически с первых дней своего пребывания в Белом доме, на вопрос о сохранении стратегического единства Запада перед лицом «ревизионистской» (как это определено в нынешней Стратегии национальной безопасности США) Москвы. ….. «Уступка» Вашингтона отрицательному отношению большинства (за исключением Италии) остальных участников к вопросу возвращения России могла бы в этом случае быть представлена как готовность к «компромиссу».

По большинству остальных вопросов Трамп выступил с нападками на «страны, которые остаются основными союзниками США», а также стал угрожать еще более интенсивной торговой войной, отмечает Financial Times. США выступили за отмену всех торговых пошлин между странами, мотивируя это желанием раз и навсегда избавиться от взаимных обвинений в протекционизме. В результате, Трамп оказался в изоляции, «и превратил "Большую семерку" в "Большую шестерку+1". Форум, который еще недавно был оргкомитетом международной экономики, стал еще одной площадкой, на которой Трамп может дальше расширять свою вредоносную торговую войну».[iii]

Кульминацией американского унилатерализма стал отказ США подписать итоговое заявление[iv] встречи под предлогом того, что комментарии канадского премьера Джастина Трюдо о новых американских пошлинах носили «лживый» и «оскорбительный» характер. При этом президент США «обвинил своих партнеров в попытке нажиться на американском бизнесе». Причем, по сообщению The Economist, Трамп объявил об отзыве подписи США под финальным коммюнике спустя буквально десять минут после его публикации.  (Тем не менее, на следующий день Германия и Франция сообщили, что будут придерживаться положений итогового документа саммита, невзирая на позицию Вашингтона.)

Большинство комментаторов считают, что в целом саммит завершился расколом. Так, глава МИД Германии Маас - взяв на вооружение излюбленный прием Трампа, выразил свое разочарование итогами встречи в Twitter. Отказ президента США Дональда Трампа подписать итоговое коммюнике  саммита «Большой семерки» подрывает доверие, но не вызывает удивления, написал Маас. Дипломат также отметил, что Европе нужно сплотиться и активнее защищать собственные интересы[v].

Действительно, отмечает британская Guardian, США - краеугольный камень мирового порядка, созданного после окончания Второй мировой войны. Если Дональд Трамп решит, что Америка больше не будет подобным краеугольным камнем, то под угрозой окажутся все. Этого еще не произошло. Неблагодарное дело сглаживания трамповской дестабилизации международного порядка должно продолжаться. Но в рядах демократических стран уже появился раскол. После саммита в Квебеке этот раскол углубился. Без США у остальных членов "Большой семерки" не хватит сил, чтобы обеспечить бесперебойную работу существующего международного порядка[vi].

Вместе с тем, существует и другая точка зрения. Сетования о "безумце" в Белом доме лишь затемняют объективную картину, считает обозреватель австрийской Die Presse Герхард Хофер. «Европейские пошлины на американскую продукцию в среднем на 1,7 процентных пункта выше, чем по другую сторону Атлантики на европейскую продукцию». Нынешнее повышение тарифов американцами затрагивает продукцию из ЕС где-то на 5 млрд. евро в год. (При общем объеме экспорта из ЕС в США в 2017 году в 376 млрд. евро.[vii]) Таким образом, шумные «дебаты вокруг пошлин на сталь и алюминий» напоминают «политико-экономическую бурю в стакане воды». А вот в случае введения европейцами ответных санкций и ответной реакции Трампа на них – например, путем введения пошлин на европейские автомобили - «дело действительно дойдет до неприятного обострения торгового конфликта».

Шумиха о «расколе» выгодна обеим сторонам, уверен немецкий автор. «Дональд Трамп понимает, что не уменьшит торговый дефицит США, увеличив пошлины на европейскую сталь. Но в ноябре его ожидают важные промежуточные выборы: в таких штатах, как Огайо и Пенсильвания, будут выбирать губернаторов и сенаторов. Оба штата - оплоты сталелитейной отрасли промышленности. Это касается и Мичигана, колыбели автомобильной промышленности». В свою очередь, «в Европе популисты делают ставку на антиамериканский курс, тем более что непредсказуемость Трампа с удовольствием используется как аргумент» по целому ряду вопросов.[viii]

При всем том, важно понимать, что вопрос «о России» стал одним из немногих, где участники саммита проявили почти демонстративное единодушие. Текст итоговой декларации сохранил преемственность с решениями предыдущих саммитов. Речь идет о сохранении давления на Москву, с целью повлиять на ее позицию в украинском вопросе. Позиция G7 почти дословно повторяет текст коммюнике совещаний в Италии и Японии, включая готовность «ужесточить санкции» в случае необходимости. Кроме того, в заявлении G7 говорится о намерении стран «группы семи» сформировать механизм координированного реагирования на действия враждебных государств. Страны G7 намерены «предпринимать конкретные действия для защиты наших демократических систем от иностранных угроз».

При этом, ослабление сплоченности Запада, опасаются европейские и американские комментаторы, «сыграет на руку» Китаю и России. Официальная Москва заявляет, что возвращение в G7 больше не является ее политическим приоритетом.  На этом фоне применение ограничительных мер в отношении действующих на американском рынке европейских компаний привносит «в европейско-американские отношения совершенно новое и весьма отрицательное качество». Даже в наиболее «смягченном» виде, торговые баталии США и их ближайших союзников создают почву для сближения, по меньшей мере, Москвы и Брюсселя.

Итоги G7 лишь подтверждают опасения, что после прихода Трампа в Белый дом «никто [на Западе] точно не знает, в какую игру играть и по каким правилам. Господствует смятение». Критики внутри США уже характеризуют поведение Трампа на саммите как «подрыв» «большой семерки» изнутри. Трамп представляет собой «худший ночной кошмар» не для России[ix], но для западного мира. Он лишает дееспособности (cripple) НАТО, северо-атлантическое сообщество в целом, Европейский Союз, а теперь и «большую семерку»[x].

Вместе с тем, значение «большой семерки» для шести ее «малых» участников значительно выше, чем для США. Так, ВВП США составляет более половины общего ВВП  стран G7. Зависимость европейских участников и Японии от американских гарантий безопасности носит стратегический характер. Да, существует «большая двадцатка»; но ее членов объединяют сугубо прагматические интересы. В то же время, «большая семерка» для ее нынешних участников до сих пор являлась «клубом демократий», т.е. сообществом стран, связанных не только общими интересами, но и общими ценностями. Таким образом, в данный момент трудно представить в каком общем формате могли бы выступить «оставшиеся» шесть стран G7 даже не против США, а «вместо» Америки или «наравне» с ней. Не ясно также, способно ли что-то пробудить в нынешней администрации Белого дома интерес к многосторонним форматам сотрудничества.

Последнее обстоятельство вновь проявило себя в полной мере в Сингапуре, куда глава Белого дома отправился сразу после саммита «семерки». В ходе состоявшейся 12 июня встречи Трампа с лидером КНДР Ким Чен Ыном президент США не скупился на восторженные эпитеты в адрес главы Северной Кореи и подписанных с ним соглашений, которые назвал «историческими». Между тем, на главный вопрос, сочтет ли Ким Чен Ын американские гарантии безопасности достаточно надежными, чтобы отказаться от ядерного оружия, саммит ответа по сути не дал. Итоговое заявление, подписанное лидерами двух стран, не содержит четко кодифицированного перечня мер, направленных на ликвидацию ядерного и ракетного потенциала и снятие санкций.

Для традиционных союзников Америки самым неприятным итогом саммитов в Ла Мальбе и Сингапуре является сохраняющаяся приверженность Трампа политике пересмотра прежних обязательств, и – шире - к перезапуску международных отношений «с чистого листа». Готовы ли они к такому «новому мировому порядку»? Наиболее вероятным для остальных участников «семерки» представляется сценарий «выжидания», ориентированный как минимум на ноябрь нынешнего года, когда пройдут промежуточные выборы в конгресс США. В среднесрочной же перспективе, «старые» союзники Вашингтона будут, скорее всего, выстраивать политику на период после 2020 или 2024 года.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции



[i] В октябре 2014 года в докладе МВФ о перспективах развития мировой экономики констатировалось, что по объему валового внутреннего продукта (ВВП), исчисляемому по паритету покупательной способности (ППС), семь крупнейших развивающихся рынков обогнали «Большую семерку» промышленно развитых стран.

[iii] Перевод – русская служба BBC - https://www.bbc.com/russian/amp/features-44434474

[iv] «Самое беззубое» (timid) в истории, по определению западных наблюдателей.

[v] Перевод - dailystorm.ru.

[vi] Перевод – русская служба BBC - https://www.bbc.com/russian/amp/features-44434474

[ix] Так себя охарактеризовал сам президент США перед саммитом G7.

Страница 1 из 7