facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 8:44
Владимир Сажин

Владимир Сажин

политолог

Не так давно постоянный представитель США при ООН Никки Хейли в ходе своего выступления в индийском исследовательском центре Observer Research Foundation назвала Иран «ещё одной Северной Кореей» и констатировала, что в глазах Вашингтона правящие «режимы» Ирана и Северной Кореи ничем не отличаются. «Мы намерены, - заявила г-жа Хейли, -  продолжать оказывать давление на него и надеемся, что другие страны к нам присоединятся, поскольку в наших глазах Иран является ещё одной Северной Кореей». Похоже, в Вашингтоне считают, что проблемы (в понимании США) этих стран можно решить, используя один общий рецепт. Печальные результаты такого упрощенного подхода США к решению различных международных проблем мировое сообщество, к сожалению,  видит не впервые.

Насколько корректно такое сравнение Исламской Республики Иран (ИРИ) и Северной Кореи, которая официально называется Корейская народно-демократическая республика (КНДР). Давайте анализировать.

Иран: население 82 млн. человек. Экономика характеризуется такими цифрами: валовой внутренний продукт (ВВП – то есть совокупность всех товаров и услуг, произведенных в стране в течение года)[1] – 427,7 млрд. долларов, 5216 долларов на душу населения в год.

Иран занимает прочное место в мировом хозяйстве и на международном рынке. В последние годы, благодаря прагматичному курсу президента Хасана Роухани, ИРИ всё больше открывается миру и становится «лакомым кусочком» для бизнеса многих стран, в том числе союзников США.

При этом вооруженные силы ИРИ вполне серьезные – от 500 до 800 тыс. человек (по разным данным). Однако это отнюдь не говорит ни о милитаризации экономики, ни о милитаризации сознания и повседневной жизни иранцев. Ежегодные военные расходы ИРИ в последние годы составляют примерно 1% ВВП (по другим оценкам – около 2-2.5% [2]).

Более того, у Ирана нет ядерного оружия. И в ближайшей перспективе, даже если мы абстрагируемся от ядерной сделки, которая до сих пор резко ограничивала иранские ядерные возможности, он это оружие не сможет создать. Для этого в иранских условиях потребуется 5-7 лет, не меньше.

Северная Корея: население 25 млн. человек. ВВП – 28 млрд. долларов и всего лишь 1109 долларов на душу населения в год.

КНДР – плотно закрытая страна практически во всех сферах. Ее отношения с внешним миром чрезвычайно ограничены. К примеру, около 90%  ее экспорта – импорта приходится только на одну соседнюю страну – Китай, который, по сути, является спонсором и источником жизнеспособности КНДР.

И, несмотря на эти низкие экономические показатели, военные расходы Северной Кореи постоянно растут и ныне составляют около 16% госбюджета.

Северная Корея - милитаризованная страна. Народная армия - регулярные вооруженные силы - насчитывает более 1 млн. личного состава плюс 4 млн. резервистов (это 4-ое место в мире после Китая, США и Индии). Кроме того, Рабоче-крестьянская Красная гвардия и Молодежная Красная гвардия объединяют около 5 млн. человек, да еще войска министерств общественной безопасности и охраны госбезопасности, да еще народные охранные и учебные отряды.

Конечно, в этих условиях ни о каких свободах и участия граждан в политической жизни, в государственном управлении говорить не приходится. Не секрет, что в стране почти всё решает один человек. При этом страна обладает ядерным оружием. Причем многие специалисты утверждают, что у Пхеньяна уже есть не только атомное, но и водородное оружие. По данным SIPRI, Северная Корея обладает 10–20 ядерными боеголовками. Американские военные аналитики утверждают, что арсенал КНДР насчитывает 60 ядерных зарядов. В любом случае количество ядерных боеголовок — не менее десяти, мощность — не менее 20 кт в тротиловом эквиваленте.

Исламская Республика Иран, не обладая ни одним ядерным зарядом, имеет совсем другую структуру власти и самое главное – другую систему принятия решений.

Как бы ни относиться к исламскому Ирану, надо согласиться, что на Ближнем и Среднем Востоке Иран – одно из государств с демократическими началами управления, где при всех сложностях и неоднозначности  внутриполитической обстановки наблюдается и бурная политическая жизнь, и судьбоносные выборы, влияющие на политику и роль страны в регионе и мире.

То есть в Иране на протяжении последних лет мы можем наблюдать развитие представительной демократии и активизацию политической жизни, мы  слышим голос общественности. Иранцы не только приходят к избирательным урнам, но и выходят на улицы, предъявляя властям свои насущные требования. Всё это соответствует конституции  ИРИ. Да это демократия, пусть в рамках исламских норм и законов.

Принятие решений в ИРИ в корне отличается от КНДР. При всей налаженной исламской вертикали власти в Иране разнообразие политических групп, течений и мнений не позволяет говорить об абсолютизме верховного лидера. Внутриполитическая ситуация в ИРИ сложна и заставляет военно-политическую элиту искать компромиссы и принимать решения с учетом интересов оппонентов. В этом принципиальная разница с процессом принятий решений в КНДР.

Конечно, Тегеран отстаивал иногда не совсем приемлемые (или совсем неприемлемые) для внешнего мира, прежде всего Запада, позиции, в том числе и в ядерной сфере. Однако при этом Иран не выходил из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) и из МАГАТЭ и никогда не шантажировал этим мировое сообщество.

В свою очередь факт заключения ядерного соглашения – Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) – свидетельствует о договороспособности Ирана по самым важным вопросам мировой политики, в том числе - по проблеме нераспространения ядерного оружия.

СВПД не идеальная сделка. В нем есть моменты, которые вызывают вопросы о будущих возможностях Тегерана в ядерной сфере. СВПД не уничтожает полностью ядерную инфраструктуру Ирана и его интеллектуальный потенциал в этой области. СВПД не включает проблемы не связанные с ядерной сферой – ракетную, прав человека, активность ИРИ на Ближнем Востоке.

Но где в мировой дипломатической практике можно найти идеальное двусторонне или многосторонне соглашение? Это же всегда компромисс между разными, порой противоположными интересами заинтересованных сторон.

Поэтому вполне корректно охарактеризовать СВПД как важнейший исторический документ (не считая, конечно, ДНЯО), который впервые (с начала в 1945 году ядерной эры) обуздал ядерные амбиции конкретной страны и поставивший ее ядерную программу в жесткие рамки международных законов и требований МАГАТЭ. Это яркий пример эффективной работы мировой дипломатии, создавшей прецедент подлинного доверия сторон во имя сохранения режима нераспространения ядерного оружия. СВПД мог бы стать моделью для дипломатического урегулирования региональных и мировых кризисов. Но…

Президент Трамп рушит всё, чего достиг президент Обама, в том числе и СВПД. Новые переговоры с Ираном по ядерным и другим проблемам, пожалуй, маловероятны, но не по причине недоговороспособности ИРИ, а по причине неадекватной политики администрации Трампа в отношении Ирана. Тегеран, не имея ядерного оружия и средств его доставки, согласился выполнять требования СВПД по сокращению своей ядерной инфраструктуры и ограничению ядерной деятельности и скрупулезно это делает, о чём свидетельствуют доклады МАГАТЭ. А США в это время вводят новые санкции против ИРИ, что выходит за рамки логики и естественно вызывает недоумение в Тегеране (и не только, но даже у американских союзников).

Если упомянутая Никки Хейли своим сравнением ИРИ и КНДР имела в виду, что президент США должен встретиться с высшим руководством Ирана, то этого не произойдет. Со стороны Ирана такая возможность исключена. Тегеран ни на каких уровнях не будет вести никакие переговоры с США, тем более по ядерной проблеме, тем более на уровне лидеров. Об этом неоднократно заявляли иранские официальные лица. А 12 требований, которые выдвинул госсекретарь США Помпео Ирану, практически невыполнимы. Сейчас в Иране очень сильны антиамериканские настроения. Учитывая политическую систему ИРИ и систему принятия государственных решений (о чем мы уже упоминали), эти настроения не позволят даже тем представителям элиты, которые были бы не против нового диалога с США, осуществить это. Иран активно готовится к противодействию новым санкционным мерам со стороны США

Другая ситуация в Северной Корее и вокруг нее. КНДР, играя с международным сообществом в кошки-мышки, дважды выходила из ДНЯО (в 1993 и окончательно  в 2003 г.) и один раз из МАГАТЭ (в 1994 г.). Главная цель и страховка Пхеньяна – ядерное оружие, и эта цель достигнута. Кроме того, Северная Корея создала и ракеты-носители этого ядерного оружия. И угроза от ракетно-ядерного потенциала КНДР реальна и  велика даже для далеких от Кореи США. Поэтому, конечно, Белый дом готов решительно идти и на силовое, и мягкое давление на Пхеньян, даже на встречи на высшем уровне, чтобы снизить уровень угроз. Здесь, правда, следует отметить, что для Трампа саммиты с Ким Чен Ыном нужны и для достижения внутриполитических целей, для американской аудитории, а для лидера КНДР и в мировом масштабе.

Таким образом, Иран и Северная Корея разнятся практически по всем упомянутым выше параметрам, включая идеологию, религию и национальную психологию. Эти страны занимают разные позиции в мире. Но главное у них разный «ядерный базис» и разный background переговорного процесса по ядерной тематике.

В связи с этим правомерно констатировать, что сравнение ИРИ и КНДР даже в рамках ядерной тематики представляется некорректным. В силу этого, методы и сценарии решений ядерных проблем этих двух стран не могут быть идентичны.

К слову, иранская ядерная проблема двигалась по пути к разрешению, но президент Трамп отбросил ее на исходные позиции.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции



[1] Экономисты рассчитывают ВВП по разным критериям и методикам. Здесь приводится расчет по номинальному ВВП.

[2] По нормативным требованиям НАТО, страны альянса должны иметь военные расходы порядка 2% ВВП.

Иран: протесты и СВПД

Понедельник, 02 Июль 2018 11:53

В последние дни в Иране поднялась новая волна протеста. Тысячи иранцев вышли на улицы городов и, в первую очередь, Тегерана в знак несогласия с ухудшением экономического положения в стране. Силы правопорядка применяли слезоточивый газ, были задержания и аресты.

Напомним, в декабре 2017 года - январе 2018 года почти в 80 городах Ирана прошла серия массовых антиправительственных выступлений на фоне роста безработицы и обнищания населения. Протестующие предпринимали попытки захвата полицейских участков, поджигали правительственные здания и даже пытались прорваться к резиденции верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи. В ходе этих протестов были жертвы, сотни участников акций были арестованы.

Тогда власти смогли справиться с ситуацией. За прошедшие полгода недовольство иранцев также нередко переходило в акции протеста, забастовки.

Так, в мае водители грузовиков начали общенациональную забастовку, протестуя против плохих условий жизни, низкой заработной платы. Водители требовали увеличения своих зарплат с учетом их суровых условий работы и низкой пенсии по старости.

В некоторых городах таксисты в знак солидарности присоединились к общенациональной забастовке водителей грузовиков.

В конце мая несколько сотен сотрудников National Steel Group вышли на демонстрацию в городе Ахваз с требованием выплатить просроченные зарплаты и ответить на их различные требования. Митингующие блокировали железнодорожную линию Тегеран-Ахваз и мост Лашкар в городе Ахваз.

В середине июня сотни обувщиков в Тегеране закрыли свои магазины в знак протеста против политики властей и вышли на улицу.

Учителя и профессора неоднократно выходили на митинги с экономическими требованиями. Но не только экономическими. Студенты и профессора факультета социальных наук Тегеранского университета провели собрание в знак протеста против приговоров заключенным студентам, которые были арестованы во время демонстраций в декабре прошлого года.

Поводом для последних массовых выступлений иранцев стало резкое падение курса национальной валюты – риала. Так, если 21 июня 1 доллар стоил около 75500 риалов, 24 числа – 87000, а 25 июня скатился до 90000 риалов. Иранский риал упал до рекордного минимума по отношению к мировым валютам. При этом до начала введения международных финансово-экономических санкций против ИРИ в период 2012 – 2016 год доллар стоил 11000 риалов. Естественно цены растут, снижается спрос, растет безработица. Экономический кризис - реальность.

Причиной нынешнего обострения ситуации во многом стал объявленный президентом США Дональдом Трампом выход Америки из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) – ядерной сделки мировых держав с Ираном по его ядерной программе - с возможным введением финансово-экономических санкций против ИРИ, начиная с 6 августа.

Еще не введенный, но активно пропагандируемый СМИ различных стран, антииранский санкционный режим, порождает у иранцев пессимистические ожидания. Американские санкции, в частности, будут включать требования ко всем странам свести закупки иранской нефти к нулю. Причем Вашингтон пояснил, что исключений не будет сделано ни для кого, даже для союзников США. Если такой план будет осуществлен (вопрос о реальности его осуществления – отдельная тема), то доходы от экспорта нефти ИРИ неизбежно сократятся.  

Такая перспектива вызвала определенную панику у иранцев, начавших скупать доллары, что, естественно, ведет к падению риала с сопутствующими негативными последствиями. Иранский риал оказался под сильным давлением пропаганды угрозы санкций США.

Именно поэтому президент Ирана Хасан Роухани в эфире национального телевидения назвал падение курса национальной валюты результатом «иностранной пропаганды в СМИ».

В связи с создавшейся ситуацией руководство ИРИ предпринимает меры как для повышения эффективности борьбы с антииранскими происками США, так и для недопущения эскалации протестного движения.

Так, иранские власти уже объявили о создании штаба по противоборству американской пропаганде. В штаб войдут Хасан Роухани, председатель парламента страны Али Лариджани, глава судебного департамента Ирана Садег Ардешир Амоли Лариджани и представители государственных СМИ.

Президент Роухани объявил, что страна готова к противодействию новым санкциям США. «Даже в худшем случае я обещаю, что основные потребности иранцев будут удовлетворены. У нас достаточно сахара, пшеницы и растительного масла. У нас достаточно иностранной валюты», — заявил президент Ирана в эфире государственного телевидения.

24 июня меджлис Ирана провел закрытое заседание. После заседания вице-президент Ирана Эсхак Джахангири заявил, что «США стремятся подорвать иранский торгово-промышленный сектор, но ИРИ приняла необходимые меры, чтобы противостоять этому заговору». В тот же день правительство Ирана приняло решение, согласно которому импорт автомобилей и более 1400 других «ненужных товаров» в Иран был запрещен. Причиной запрета на ввоз стало давление США  на экономику Ирана.

Как известно, участники нынешних демонстраций протеста выдвигают лозунги против экономической команды правительства и требуют отставки министров, ответственных за экономику. Депутаты меджлиса поддерживают эти требования. 187 законодателей (из 290) подписали письмо к президенту Роухани с призывом заменить его экономическую команду. Законодателя призвали президента назначить «компетентных и молодых» специалистов на  высшие экономические должности.

И уже 27 июня Махмуд Ваези, глава администрации президента, дал понять, что президент может назначить «более молодых и энергичных» людей на экономические должности в правительстве. Кроме того г-н Ваези заявил, что в ближайшее время планируется реформа экономических министерств.

Соратники президента Роухани надеются, что меры, предпринятые правительством, помогут избежать экономического кризиса.

Однако требования протестующих не сводятся только к экономическим проблемам. Демонстранты выдвигают также политические требования, включающие и недовольство режимом, требуют от властей прекратить поддержку Сирии и Ливана, «Хезболлы» и ХАМАСа и заняться внутренними проблемами страны. «Помогите нам, а не Газе», – кричали протестующие, призывая власти инвестировать в свою экономику.

Израиль не мог упустить возможность, чтобы не отреагировать на подобные лозунги демонстрантов в Иране. Так, министр обороны Израиля Авигдор  Либерман обратился с посланием к иранскому народу (!!!). Он уточнил, сколько денег тратит Тегеран на поддержку своих союзников за рубежом, заявив, что в этом году Иран обязался выплатить  проиранским организациям 2,5 млрд. долларов.

Ни для кого не секрет, что главные противники ИРИ – Израиль и США заинтересованы в падении режима в Тегеране. Для этого они готовы воспользоваться ситуацией, которую в немалой степени создала администрация президента Трампа. Но насколько их планы реальны?

Как показала почти 40-летняя история, благодаря успешно действующей системе сдержек и противовесов, режим власти в Иране достаточно устойчив к внутренним и внешним воздействиям. Но это отнюдь не исключает возможные серьезные изменения внутри него, которые могут произойти в связи с коллапсом СВПД.

Результатом в краткосрочной или среднесрочной перспективе может стать кризис правительства Роухани. У политических противников президента появилась реальная надежда, используя народное недовольство, потеснить его команду, переориентировать как внутриполитический, так и внешнеполитический курс ИРИ, вернуться на 5-10 лет назад, а то и к временам самоизоляции ИРИ, реанимировать иранскую ядерную программу. Это может привести к тому, что уже через несколько лет Иран будет способен создать основы для производства ядерного оружия или к военному конфликту в связи с этим.

Если прагматичная политика президента Роухани будет прервана, мир столкнется с большими проблемами, что не в интересах ни Ближнего Востока, ни всего мира.

Таким образом, протестные выступления в ИРИ в конце июня, зиждутся на общей неудовлетворенности иранцев своим социально-экономическим положением, которое, в свою очередь, связано с перспективой новых санкций против их страны. При этом, несомненно, инициирующим импульсом июньских протестов стало разрушение СВПД и его дальнейшие возможные последствия.

В итоге будет правомерно констатировать, что коллапс СВПД – это подарок радикальным  консервативным силам в Иране, которые вряд ли упустят возможность использовать недовольство иранцев в своих  целях. Вот только зачем это нужно США и всему миру – понять крайне трудно.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

В Женеве в середине июня состоялась конференция Международного Люксембургского форума «Ядерные стратегии и стратегическая стабильность». Ведущие эксперты в сфере ядерной безопасности в рамках мероприятия обсудили проблемы  предотвращение ядерной катастрофы.

За одним столом собрались политики и физики, политологи и инженеры, ученые и общественные деятели из разных стран. Среди них академики Алексей Арбатов и Роальд Сагдеев, экс-министр обороны США Уильям Перри и российский генерал Владимир Дворкин, руководитель департамента МАГАТЭ Тарик Рауф и бывший заместитель секретаря СовБеза России Юрий Назаркин, а также президент Люксембургского форума Вячеслав Кантор и другие, в том числе и автор статьи.

На повестку дня конференции были вынесены сложнейшие вопросы современной мировой политики. Это стратегические отношения России и США в области сокращения и контроля над вооружениями, глобальное распространения ядерного оружия, угроза ядерного терроризма.

Большое внимание на форуме было уделено ситуации вокруг ядерных программ Северной Кореи и Ирана.

Участники конференции отметили, что беспрецедентная за почти пять десятилетий пауза в переговорах по стратегическим вооружениям, прежде всего между РФ и США, продолжается. К сожалению, на сегодняшний день отсутствуют перспективы нового договора между Россией и США. Даже продление Пражского Договора по СНВ на пять лет, который заканчивается в 2021 году, серьезно не обсуждается.

Бывший глава Пентагона Уильям Перри заявил, что ядерная война между Россией и США маловероятна, но стороны должны вести диалог по стратегической стабильности. Его поддержал и главный научный сотрудник ИМЭМО РАН генерал-майор в отставке Владимир Дворкин, который подчеркнул, что два основных ядерных государства должны подавать пример для переговоров и консультаций другим странам.

Как отметил президент Люксембургского форума, «за прошедший год мы стали свидетелями повышения напряженности между Россией и США, США и Китаем, роста военного противостояния и соперничества в Восточной Европе, на Ближнем Востоке, в западной части Тихого океана и в Арктике».

Всё это ставит вопрос о глобальной, стратегической стабильности в будущем.

Большую угрозу для международной безопасности несет опасность катастрофического ядерного терроризма. На конференции было отмечено, что вопрос нужно ставить не «если» произойдёт такой теракт, а «когда». Необходимо уже сегодня предпринимать все меры, как в рамках каждой страны, обладающей ядерной инфраструктурой, так и в международном масштабе. И было бы непоправимой ошибкой дождаться ядерного теракта со всеми катастрофическими последствиями, чтобы выработать меры против этой угрозы.

Комментируя сдвиги в решении северокорейской ракетно-ядерной проблемы, участники форума приветствовали встречу президента США Дональда Трампа и лидера КНДР Ким Чен Ына в Сингапуре. Назвав саммит многообещающим политическим событием, способным снизить напряженность на Корейском полуострове, выступающие выразили надежду, что затянувшийся там на десятилетия кризис будет разрешен без кровопролитного конфликта. Однако при этом подчеркнули, что исход всего переговорного процесса, который продлится не год и не два, пока непредсказуем.

Было заявлено, что важно, чтобы этот процесс не нарушили чьи-то необдуманные действия по обеим сторонам Тихого океана и не привели, в конце концов, к «ливийскому сценарию», о котором говорил советник Трампа Джон Болтон. И если стороны договорятся, хотя бы, как первые шаги, прекратить ядерные и ракетные испытания – с одной стороны, а с другой – раздражающие Пхеньян южнокорейско-американские военные учения у берегов Северной Кореи, то это можно будет расценивать, как безусловный успех переговоров в Сингапуре.

При этом все сошлись во мнении, что до окончательного решения северокорейской проблемы еще очень и очень далеко, и предстоит долгая, трудная, многоступенчатая и многосторонняя работа. Причем не только США и КНДР, но и всех заинтересованных стран, в первую очередь, Южной Кореи, Китая, Японии и России.

Участники конференции высказали критические замечания по поводу выхода США из Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), то есть из ядерной сделки с Ираном.

Президент Люксембургского форума Вячеслав Кантор отметил, что все действия Тегерана в ядерной сфере надежно контролируют инспекторы МАГАТЭ. По их докладам «условия ядерной сделки полностью выполняются».

Ядерное соглашение с ИРИ было достигнуто с большим трудом, усилиями многих дипломатов стран – постоянных членов Совбеза ООН, Германии и Ирана на переговорах длившихся 11 лет.

Представитель МАГАТЭ Тарик Рауф подчеркнул, что односторонний отказ США от СВПД противоречит нормам международного права, согласно которым новые правительства обязаны соблюдать международно-правовые соглашения, заключенные предыдущими правительствами, особенно если такие соглашения выполняются и соблюдаются другими сторонами. Этот шаг президента Трампа, по мнению всех выступавших, подрывает доверие к США как надежному партнеру в международных соглашениях, а также ослабляет их положение в роли постоянного члена Совета Безопасности ООН, поскольку в своей резолюции 2231 СБ ООН поддержал СВПД.

Автор данной статьи, выступая на конференции, отметил, что последствия отказа США от соглашения с Ираном по ядерной программе будут отрицательные. Развал сделки чреват значительными негативными международными политическими, юридическими, экономическими и военными последствиями. В частности, это удар по режиму нераспространения ядерного оружия. Ведь, если сделка рухнет, откроются различные лазейки для порядка 30 так называемых «пороговых стран», готовых создать собственное ядерное оружие.

Несомненно, коллапс СВПД - это подарок радикальным фундаменталистским консервативным силам в Иране, прежде всего Корпусу стражей исламской революции. У них появилась реальная надежда потеснить команду президента Роухани и вернуться на 5-10 лет назад к жесткой конфронтации со всем миром и, в первую очередь, с Западом, возобновить иранскую ядерную программу, причем с новыми политико-идеологическими целями – создания ядерного оружия уже без контроля МАГАТЭ и без оглядки на какие-либо переговоры.

А это повод для новой эскалации напряженности в ближневосточном регионе и во всем мире. Ядерный Иран спровоцирует реальную возможность военного конфликта, способного разгореться в крупномасштабную войну.

Сейчас, констатировали на форуме, в судьбе СВПД многое зависит от Евросоюза и, в первую очередь, от Великобритании, Франции и Германии, которые, будучи соавторами СВПД, заинтересованы в деловых отношениях с ИРИ. Сегодня судьба соглашения висит на волоске.

Большинство участников конференции выступили за возобновление переговоров с Ираном в случае развала СВПД, как по ядерной проблеме, так и по вопросам ракетной программы ИРИ и по всем другим иранским горячим точкам. Правда, здесь есть сомнения, что Тегеран после развала СВПД готов к новым переговорным процессам. Конечно, это будет наилучший вариант. Будущее покажет.

Итогом конференции Люксембургского форума по предотвращению ядерной катастрофы стала декларация, в которой эксперты форума высказали свои предложения и рекомендации главам ведущих государств мира, основным международным организациям и по повышению режима ядерного нераспространения и укрепления ядерной безопасности.

Международный Люксембургский форум по предотвращению ядерной катастрофы создан решением Международной конференции по предотвращению ядерной катастрофы, состоявшейся 24-25 мая 2007 года в Люксембурге. Он является одной из наиболее крупных неправительственных организаций, объединяющих ведущих мировых экспертов в области нераспространения ядерного оружия, сокращения и ограничения вооружений.

В 2017 году форум отпраздновал свой 10-летний юбилей. С момента своего образования Люксембургский форум провел 26 конференций, семинаров и рабочих встреч в Москве, Вашингтоне, Люксембурге, Берлине, Риме, Вене, Париже, Праге, Женеве, Варшаве, Стокгольме.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

История возвращается

Четверг, 07 Июнь 2018 12:05

На днях бывший глава разведки Израиля Тамир Пардо заявил, что премьер-министр страны Биньямин Нетаньяху готовил нападение на Иран в 2011 году.[i]

Г-н Пардо подчеркнул, что приказ, отданный военнослужащим для подготовки агрессии, не был учебной тренировкой. Тель-Авив планировал в течение 15 дней совершить нападение, которое тем не менее не состоялось.

Ну, и что?

Это заявление израильского разведчика не было исторической сенсацией – находкой для профессиональных историков. Все хорошо помнят, что к 2011 году ситуация вокруг Ирана, а точнее его ядерной программы, накалилась до предела.

Ядерные переговоры, длящиеся к тому времени уже восемь лет в разных форматах, зашли в тупик. Совет Безопасности ООН в период с 2006 по 2010 год принял шесть резолюций, осуждающих ИРИ за ее бесконтрольную со стороны МАГАТЭ ядерную программу и нежелание идти на компромиссы на переговорах. Четыре из этих документов Совбеза включали в себя международные экономические санкции против Ирана. Правда, эти санкционные меры были недостаточны, чтобы склонить Тегеран к реальности.

Дело обстояло так, что «окно возможностей» для политического решения иранской ядерной проблемы постепенно захлопывалось.

Израиль и США начали реально готовиться к силовому решению иранской проблемы. При этом следует отметить, что «военные сценарии» уже давно лежали на столах израильских и американских руководителей.

Израильский авторитетный политический обозреватель Бен Каспит, известный своими связями с руководством страны, заявлял в 2011 году, что в последнее время по инициативе главы правительства Биньямина Нетаньяху Израиль значительно активизировал подготовку к «нанесению удара по Ирану». По его данным, в этом вопросе премьер пользовался абсолютной поддержкой главы минобороны Эхуда Барака.[ii]

Тогда известный политический деятель Израиля, тогдашний лидер партии «Кадима» Шауль Мофаз, родившийся в Иране, считал, что Израиль должен в одиночку силой ликвидировать ядерную угрозу со стороны Ирана.

1 марта 2011 года пришло сообщение, что командующий ВВС США Нортон Шварц заявил, что его подчиненные разработали план военной операции против Ирана [iii]. По плану разрабатывались три сценария:

-Единовременный удар по одному или нескольким основным ядерным объектам.

-Ограниченные по времени (2-5 дней) и масштабам ракетно-авиационные удары по критическим объектам ядерной инфраструктуры, ракетным установкам, средствам ПВО, аэродромам, военно-морским базам, основным пунктам связи.

-Многодневная широкомасштабная авиационно-ракетная операцияпо нанесению массированных ракетно-бомбовых ударов с целью полного уничтожения ядерных объектов и большей части военной инфраструктуры ИРИ («югославский сценарий»).

При этом американские военные рассматривали возможность применения самого тяжелого неядерного боеприпаса – новой бомбы весом 13,5 тонн, способной уничтожать подземные ядерные объекты противника с толщиной бетона до 65 метров.[iv]

Кроме того, ВВС США планировали предоставить свои самолеты–заправщики для израильских истребителей, направляемых на уничтожение ядерной инфраструктуры Ирана, – если такая необходимость возникнет.

Действительно, тогда и в Иерусалиме, и в Вашингтоне воодушевились военным методом решения ядерной проблемы Ирана. Более того, военные США и Израиля вместе и раздельно проводили учения и тренировки, отрабатывая различные варианты боевых действий против Ирана.

Причем, по всей видимости, наземная военная операция по «иракскому сценарию» не рассматривалась в силу ее утопического характера в связи с особенностями международной и региональной обстановки того времени и условий Ирана.

Единственным исключением могла стать десантная операция по разблокированию Ормузского пролива (о его блокировке неоднократно предупреждал и грозил Тегеран) и дальнейшему контролю за судоходством в этом регионе.

Планов было много. Недаром в 2011 году мировая пресса и серьезные учреждения в разных странах неоднократно называли якобы точную дату атаки на Иран.

Но в 2011 – 12 году Евросоюз затем США ввели против ИРИ «зубодробительные» (по мнению Хилари Клинтон) санкции, которые должны были заставить задуматься о будущем руководство ИРИ.

Всеобъемлющий военный удар был отменен, вместо него был осуществлен всеобъемлющий финансово-экономический удар – санкции против Тегерана. В определенной мере удар достиг цели. Начавшиеся серьезные проблемы в иранской экономике заставили Тегеран внести коррективы в свою политику.

На пост президента ИРИ был избран Хасан Роухани – человек, может быть, единственный из иранских политиков, способный договориться с международным сообществом по иранской ядерной программе.

Президент Роухани блестяще справился с поставленной задачей, и стал одним из родителей СВПД. Мир и Ближний Восток перевел дыхание – война против Ирана оказалась неактуальной.

Прошло почти три года. В Вашингтоне наступили новые времена. Президент США Дональд Трамп «взорвал» СВПД.

А дальше? Дальше история возвращается. Дональд Трамп, как на машине времени, перебросил ситуацию вокруг Ирана именно к началам второго десятилетия нынешнего века. Обстановка с иранской ядерной программой возвращается к 2011 – 12 годам. То есть к той конфронтации с ИРИ, о которой мы уже говорили.

И теперь всё, благодаря Трампу, повторяется.

Поэтому не зря были упомянуты те варианты военного удара по Ирану, разрабатываемые в условиях прошлой жесткой конфронтации с ИРИ. Они, к сожалению, могут осуществиться, быть может, не сегодня и не завтра, но после того, как Тегеран, совершенно справедливо взъяренный политикой президента Трампа и коллапсом СВПД, возобновит свою ядерную программу уже без всяких договоров и инспекторов МАГАТЭ. Он будет готовить свою атомную бомбу, что, конечно же, вернет мир в смутные времена военного противостояния в регионе, которое чревато катастрофическими последствиями для Ближнего Востока, да и всего мира.

Не исключено, что именно это и было истинным намерением президента США Дональда Трампа.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

Страница 1 из 7