facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 3:38
Наталия Меден

Наталия Меден

 

Мигранты углубляют размежевание в политическом сообществе ФРГ

В переговорах по формированию нового правительства Германии произошел сбой: вопреки объявленным ранее планам, предварительные консультации между потенциальными коалиционными партнерами будут продолжены – остаются разногласия в вопросах миграционной, климатической и налоговой политики. 

Между тем по итогам выборов в бундестаг 24 сентября состав правительственной коалиции должен измениться: в правительстве «Меркель 4.0» младшими партнерами христианских демократов, которых возглавляет канцлер, будут не социал-демократы из СДПГ (как в первом и третьем кабинетах), а либералы (Свободная демократическая партия, СвДП) и зеленые. В Германии такую тройственную коалицию называют «ямайкой» (цвета партий – черный, желтый и зеленый – такие же, как на флаге Ямайки). 

На федеральном уровне «ямайка» в новинку, хотя все партии имеют опыт работы в общенациональном правительстве. Правда, у зеленых этот опыт скромнее (они входили в правительство в 1998-2005 гг.), чем у либералов. Оказавшись в 2013 г. вне стен парламента (не смогли преодолеть на выборах 5%  барьер), либералы под руководством нового лидера Кристиана Линднера совершили рывок – на сентябрьских выборах набрали 11% голосов, причем получили максимум (почти 13%) в крупных землях Северный Рейн-Вестфалия и Баден-Вюртемберг. Зеленые получили 8,9%, то есть меньше, чем все остальные партии, которые с прошлого сентября представлены в бундестаге (СДПГ, «Альтернатива для Германии» и Левая партия). 

Консультации в Берлине между потенциальными партнерами в будущем федеральном правительстве показали, что самые серьезные противоречия существуют не между зелеными и либералами, а между зеленым и демохристианами, точнее даже между зелеными и ХСС. Камень преткновения – отношение к мигрантам. У зеленых проиммигрантская повестка дня, у баварского ХСС – скорее антииммигрантская. Баварцам идти на компромисс тем труднее, что до следующих выборов в этой федеральной земле осталось меньше года, а вопрос о миграции стоит здесь особенно остро, потому что Бавария находится на юге Германии и сюда устремляется подавляющее большинство мигрантов: все прелести их наплыва здесь ощущаются сильнее, чем в остальной стране. 

В чем конкретно заключаются разногласия? 

ХСС и отчасти ХДС выступают за то, чтобы сохранить действующие ограничения по приему членов семей мигрантов. В марте 2016 г. федеральное правительство на 2 года вперед ввело ограничения, согласно которым такое право предоставлялось только мигрантам, получившим статус беженца. Значительная часть мигрантов довольствуется правом на так называемую субсидиарную защиту, когда человеку на его родине грозит опасность; такой статус предоставляется сроком на год или два. Только мигранты со статусом беженца (не с субсидиарным!) имеют право на «привилегированное воссоединение с семьей», когда государство берет на себя обязательство по предоставлению жилья и социальных выплат всей семье. При этом членами семьи считаются супруги и несовершеннолетние дети (совместные или одного из супругов). Совершеннолетние дети и другие члены семьи могут претендовать на эти льготы только в особых случаях (война на родине или отсутствие средств к существованию к «особым случаям» не принадлежат). 

В ХДС/ХСС считают, что отмена ограничений на миграцию в марте
2018 г. приведет к дальнейшему возрастанию трудностей (включая финансовые) для самих мигрантов. Их поддерживает СвДП, и Линднер говорит не только о деньгах, но также о чрезмерной нагрузке на школы, о нехватке жилья. То есть труднее станет и коренным немцам.

Зеленые, со своей стороны, настаивают на том, чтобы «по гуманным соображениям» отменить ограничения, указывая на бесчеловечность отказа от приема членов семей мигрантов. Пока демохристиане стоят на своем: глава комиссии по внутренним делам во фракции ХДС Армин Шустер считает, что нельзя уступать давлению зеленых, иначе в Германию будут вливаться ежегодно по 200 тыс. беженцев. Правда, поручиться не то что за точные, но даже за приблизительные цифры не может никто.

В настоящее время, по официальным данным, визу на воссоединение ждут 70 тыс. сирийцев и иракцев. В период с января 2015 по июнь 2017 г. были удовлетворены 102 тыс. заявлений о воссоединении семей от граждан Ирака и Сирии и 3 тыс. – от граждан Афганистана. Оценки масштабов потенциального воссоединения расходятся на порядок. Официальные данные (скорее, официальные ожидания), похоже, все-таки серьезно занижены, они рассчитаны исходя из коэффициента в среднем 0,28 человек на одного беженца. По таким расчетам в Германию приедут 120 тыс. членов семей. Противники миграции называют совсем другие цифры – 2 миллиона (оценка «Альтернативы для Германии») и даже 7 млн. человек (такую цифру назвала вице-премьер баварского правительства в 2015 году). Томас де Мезьер, министр внутренних дел в третьем кабинете Меркель, уклончиво говорило «колоссальном» количестве чужаков, которые могут прибыть в Германию. 

Какие последствия этих разногласий, в случае если компромисс не будет достигнут? Либо переговоры с социал-демократами и создание вновь большой коалиции, либо перевыборы в бундестаг. СДПГ в лице Мартина Шульца категорически отвергает первый из вариантов, хотя эта показная принципиальность выглядит жалкой на фоне провальных выборных результатов партии. Второй вариант представляется маловероятным, поскольку никто не хочет снова затевать канитель с выборами. Как сообщают СМИ, партийное руководство ХСС считает, что нельзя допустить срыва переговоров. Утечка такой информации лишь усиливает переговорные позиции зеленых. 

Надо полагать, что рано или поздно госпожа Меркель все-таки станет «королевой ямайки». Затянувшееся шоу с переговорами о формировании правительства немцам уже надоело: согласно последним опросам, снижается доля сторонников такой коалиции и рейтинг политиков, втянувшихся в переговоры, в том числе канцлера Меркель. Что касается особо взбудораженных баварцев, то они недовольны компромиссами по мигрантам, на которые согласился председатель ХСС Хорст Зеехофер до такой степени, что большинство приветствует его отставку. Самым популярным политиком в глазах немцев вновь стал долгожитель немецкого политического Олимпа Вольфганг Шойбле, известный своими консервативными взглядами.

 

 

www.fondsk.ru

 

 

Очередная попытка Европейской комиссии (ЕК) помешать строительству газопровода «Северный поток - 2» имеет две составляющих: юридическую и экономическую. С юридической точки зрения сделана заявка на «заполнение правового вакуума», который, как считает Еврокомиссия, существует при проведении трубопроводов через нейтральные воды. С точки зрения экономики Еврокомиссия в общей форме высказалась в том смысле, что дополнительные объемы газа не будут востребованы странами ЕС, поскольку-де уровень потребления этого топлива не вырастет. 

Откуда эта внезапная головная боль из-за «правового вакуума»? Пресловутый «правовой вакуум» не мешает поставкам газа в Европу из Алжира или Ливии, не препятствует строительству Трансадриатического газопровода – при всемерной поддержке той же Еврокомиссии. Такая юридическая проблема не возникала и в случаях с несостоявшимися проектами (газопроводы в Европу из Ирана или Катара). Более того, нынешнее предложение ЕК по заполнению «правового вакуума» противоречит полученному месяц назад экспертному заключению юридической службы Европейского совета о невозможности распространения правовых норм Евросоюза (Третьего энергопакета) на территорию, которая находится за его границами. Проведение экспертизы запрашивала Германия – ведь именно сюда планируется поставка российского газа, к тому же немецкие компании Wintershall (дочерняя компания концерна BASF) и Uniper (образована в 2015 г. в результате реформирования энергоконцерна E.ON) выступают соинвесторами проекта. 

Вторая сторона демарша Еврокомиссии (прогноз потребления) противоречит большинству экспертных заключений, которые склоняются к тому, что даже при стагнации объема потребления увеличится спрос на импорт в связи с сокращением добычи в странах Евросоюза. 

Помимо упомянутых немецких компаний, по 10% стоимости проекта, или по 950 млн. евро, собираются вложить в проект австрийская OMV, французская Engie и британская Shell. Однако заполнением «правового вакуума» правилами Третьего энергопакета Еврокомиссия ставит под удар окупаемость газопровода. Что это, если не выкручивание рук европейскому бизнесу? А ведь компании рассчитывали, что Брюссель защитит их интересы от американских санкций по закону, подписанному Трампом в августе с. г. Хороша защита. Разъяснения по этим санкциям «Газпром» и его зарубежные партнеры получили по своему запросу 10 ноября. А Еврокомиссия тем временем трудилась над очередным сюрпризом для участников газового рынка. 

При этом из «сюрприза» выпала Украина, через которую пока идет основной поток российского газа. Неужели ЕК полагает, что транзит будет продолжаться вне зависимости от технического состояния украинской газотранспортной системы, которое вызывало обеспокоенность еще в начале 2000-х годов? Ведь еще в 2003 г. был создан трехсторонний консорциум по управлению ГТС с участием Украины, России и Германии, но этим дело и кончилось: украинская сторона заподозрила российских партнеров в покушении на ее национальное достояние. Затем новый украинский президент инициировал принятие закона о придании ГТС статуса государственной собственности. В 2009 г., после громких скандалов между Россией и Украиной вокруг транзита и платы за газ, европейцы подыграли Украине, подписав совместную декларацию о модернизации ГТС. В итоге Россию оставили за дверью, а модернизации не произошло. Наконец, выяснилась причина, по которой Еврокомиссия теперь не беспокоится о ремонте ГТС: эту задачу взяла на себя зарегистрированная в Италии компания Rothschild S.p.A., которая месяц тому назад… выиграла тендер на приватизацию украинской газотранспортной системы. Так что «национальное достояние» Украины перейдет Ротшильдам. 

Похоже, у «Северного потока - 2» много решительных противников, констатирует западная деловая пресса. Вывод не оригинальный, поскольку противники известны давно. 

В Европе знамя борьбы с «Северным потоком - 2» держит Польша, стремящаяся агрессивной риторикой в вопросах энергетической безопасности подкрепить заявку на лидерство в Евросоюзе, уже реализуемую через участие в проекте «Междуморье» и инициативу «Восточного партнерства». Эта геополитическая игра замешана на показной вассальной преданности Соединенным Штатам и хронической русофобии. Впрочем, в том, что касается энергетики, у поляков есть и денежный расчет. В отношениях с Россией применяется шантаж – как, например, заявление польского министра иностранных дел Витольда Ващиковского (август с. г.) о том, что контракт на транзит российского газа по трубопроводу «Ямал» может быть пролонгирован только в обмен на ценовую скидку по поставкам газа для Польши. Более грандиозный замысел польских стратегов заключается в том, чтобы стать для всей Центральной и Восточной Европы поставщиком природного газа, получая за это приличную мзду. Отсутствие собственных ресурсов не имеет значения, ибо Польша претендует на роль энергетического хаба, распределяющего соседям топливо из Норвегии (по новому газопроводу Northern Gate, он же Baltic pipe), США и Катара (для этого построен терминал по приемке СПГ), а если Варшаве будет угодно – то и из России. 

В Польше введена специальная должность правительственного уполномоченного по вопросам стратегической энергетической инфраструктуры. Ее занимает Петр Наимский, широко рекламирующий свое политическое кредо: «Мы находимся между Россией и Германией. Интересы польского государства часто не совпадают с интересами наших соседей. И если доходит до ситуации, когда наши соседи договариваются против польских интересов, мы имеем дело с разделом Польши или пактом Молотова-Риббентропа». Для Наимского противодействие «Северному потоку - 2» – это «стратегическая конкуренция, с которой мы должны справиться, открывая независимые от решений в Москве и Берлине пути поставок природного газа». Отметим, что российский газ может поступать в Польшу не только по «Ямалу», но и из Германии, однако польская сторона не идет навстречу предложениям немцев получать газ из «Северного потока - 1» по имеющемуся газопроводу. 

Неуклюжий польский гегемонизм вновь ведет к обострению противостояния старой и новой Европы по градиенту Запад – Восток. Любопытно, что при этом Варшава решительно возражает против германо-французской модели «Европа разных скоростей», разделяющей Евросоюз на страны первого и второго сорта. 

Со своей стороны правительство Германии, как крупнейшего в ЕС импортера природного газа, всегда ранее заявляло об отношении к проекту «Северный поток - 2» как чисто коммерческому и на этом основании противостояло политически мотивированным атакам на строительство газопровода. Сегодня, однако, реакция немецких властей на заявление ЕК более чем вялая. Министерство экономики и энергетики заявило, что «принимает к сведению предложения Европейской комиссии и намерено внимательно их изучить». В настоящее время в Берлине идут переговоры по созданию новой правительственной коалиции, и, видимо, поэтому свой выпад противники «Северного потока - 2» сделали именно сейчас. Аналогичные переговоры происходят и в Австрии, которая тоже поддерживает проект. Глава компании OMV Райнер Зеле прямо говорит, что Германия в качестве транзитной страны куда надежнее Украины. И это действительно так.

Проблема, однако, не только в том, что Ангела Меркель пока занята вопросами формирования нового кабинета, но и в составе обсуждаемой коалиции. В переговорах участвуют зеленые, решительно возражающие против строительства «Северного потока - 2». Казалось бы, эта партия, борец за экологию, должна ратовать за использование газа, ибо технологически именно газ наилучшим образом дополняет зеленую электроэнергетику. Ничуть: зеленые согласились снять требование по отказу от угольных электростанций, но по-прежнему противятся «Северному потоку - 2». При этом перспектива импорта СПГ из США их не смущает – хотя американский газ добывается с использованием технологии гидроразрыва, применять которую Европа отказалась по экологическим соображениям. 

Трубопровод из России не нравится немецким зеленым чисто политически. Анналена Баербок, участница коалиционных переговоров, считает абсурдом, что вопрос о строительстве газопровода находится в зоне ответственности ведомства по горному делу федеральной земли Мекленбург-Передняя Померания. То, что ее партия собралась диктовать условия новому правительству, получив на выборах низкую поддержку избирателей, фрау Баербок не смущает.

Трансформация зеленых из партии протеста в партию истеблишмента, ориентированного на «трансатлантическую солидарность», сопровождается отказом от аксиом климатической политики (объективное преимущество газовой генерации над угольной; достоинства АЭС с точки зрения борьбы против выбросов парниковых газов). Как говорится, Париж стоит мессы. 

С точки зрения экологии даже поляки выглядят честнее немецких зеленых. В Польше почти ¾ генерирующих мощностей электроэнергетики используют местный уголь (каменный и бурый), а Белхатувская ТЭС прочно лидирует в антирейтинге «грязных» предприятий Евросоюза. Угледобыча обеспечивает полякам рабочие места, а также экспорт. Поэтому Польша больше заинтересована в сохранении существующей структуры энергопотребления, чем в дорогостоящей климатической политике.

 

 

www.fondsk.ru

 

Турцию хотели бы держать на поводке

Четверг, 26 Октябрь 2017 15:44

 

Вопрос об отношениях с Турцией был внесен в повестку дня саммита Евросоюза 19-20 октября по настоянию Германии. Напомним, что в начале сентября, во время предвыборной кампании два главных претендента на пост немецкого канцлера поставили под вопрос продолжение переговоров с Турцией о вступлении в Евросоюз.

В ответ на эскападу Мартина Шульца (прекратить переговоры) Ангела Меркель ответила, что вопрос может быть решен только коллегиально, в рамках Европейского союза. Коллегиальное решение, принятое на завершившемся саммите, оказалось по обыкновению двусмысленным. С одной стороны, Европейский союз выразил недовольство Анкарой, заявив о намерении придержать выплаты, обещанные Турции на ее подготовку к вступлению в Евросоюз. С другой стороны, Евросоюз продемонстрировал нежелание дальнейшей эскалации в отношениях с Турцией. Та же Ангела Меркель критику в связи с нарушениями прав человека совместила с признанием заслуг Турции по приему мигрантов. Денежный ручей из Брюсселя в Анкару на покрытие таких расходов не перекрывается, а по некоторым заявлениям можно заключить, что он станет более полноводным. Получается, из того же кошелька (бюджет Евросоюза) Турция будет получать средства и не меньшие, чем на мифическую подготовку к вступлению. 

Попробуем разобраться с финансированием поддержки Турции к вступлению в ЕС. По утвержденному на 2014-2020 гг. бюджету Евросоюза на эту цель отписано 4,45 млрд.. евро, в том числе 1, 58 млрд. – на проведение реформ по подготовке к вступлению (борьба с коррупцией, участие населения в демократических механизмах, поддержка независимой юстиции), 1,53 млрд. – помощь в социально-экономическом и региональном развитии, 0,91 млрд. – поддержка сельского хозяйства, 0,44 – на проекты в сфере образования, социальной политики, гендерного равенства и т. п. До настоящего времени выплачено немногим более 5% (по состоянию на конец августа – 258,4 млн. евро), т. е. решение саммита выглядит не как грозное предостережение одного партнера другому, а как неловкая попытка обелить собственную неспособность выполнить обещанное. Наконец, что особенно важно: немецкое предложение сократить финансирование этой статьи европейского бюджета определенно поддержали только Бельгия и Нидерланды. Из этого следует, что у Евросоюза нет юридических оснований для прекращения выплат, как заявил еврокомиссар по вопросам расширения австриец Иоганнес Хан.  Очевидно, часть перевода, предназначенная непосредственно Анкаре, будет заморожена, по словам Хана, на 2-3 года. Остальное будет расходоваться на финансирование тех негосударственных организаций, чью деятельность Евросоюз одобряет. Можно предположить, что эти негосударственные организации поддержит и Фонд Сороса, который как раз на днях получил более чем щедрое пожертвование от своего основателя.   

Стоит иметь в виду, что пресловутые 4,5 миллиарда евро Евросоюз обещал Турции не под конкретное обязательство принять ее в Евросоюз, а, скорее, как символический аванс на продолжение тягучего процесса, затеянного Турцией еще в 1963 г. подачей заявки на присоединение к европейской интеграционной группировке. Изначально эту затею самым активным образом лоббировали (если не инициировали) США, поэтому вполне закономерно, что теперь на саммите Польша заявила, что поддерживает курс на вступление Турции в Евросоюз. Накануне саммита, во время однодневного визита Реджепа Тайипа Эрдогана в Польшу, об этом прямо заявил польский президент Анджей Дуда. Такая позиция расставила все точки над i в том, чего стоит пресловутый консерватизм нынешнего польского правительства. Миссия защиты консервативных европейских ценностей выполняется строго до той грани, пока она не противоречит установкам Вашингтона, и тут выясняется, что самые насущные вопросы для единой Европы – это вовсе не прием мусульманской Турции, а противодействие проекту «Северный поток - 2» опять же в интересах американского бизнеса. Тем более что в этом случае Польша видит себя в выгодной позиции транзитера американского СПГ. Одновременно польская сторона хотела бы извлечь для себя выгоду из конфликтной ситуации вокруг Турции, предлагая себя на роль моста между Турцией и Евросоюзом, Турцией и Америкой, Турцией и Германией. «Я не исключаю, – роняет известный в Польше эксперт Анджей Таляга, – что такая дипломатия, роль посредника в ситуации явного конфликта Турции с окружающим миром, могла бы принести нашей стране пользу».

Нуждается ли в таких услугах Германия? Едва ли. Особенно если принять во внимание и нынешнюю взаимную заинтересованность двух стран в развитии экономического сотрудничества, и давнюю историю политических и культурных контактов между Турцией и Германией. Известно, что в Первую мировую войну Турция была немецким союзником; менее известен тот факт, что после прихода Гитлера к власти многие представители немецкой элиты, прежде всего ученые и высококвалифицированные специалисты, эмигрировали на берега Босфора. После 1933 г. в связи реформой высшего образования в Турции охотно принимали преподавателей из Германии, включая евреев (хотя еврейскую иммиграцию как таковую стремились ограничить). Евреи-преподаватели немецких вузов, уволенные с работы в Третьем рейхе, находили пристанище в Турции. Помимо вузовских преподавателей, в Турции легко нашли работу эмигрировавшие из Германии архитекторы, врачи, музыканты. Как справедливо отмечает немецкое посольство в Анкаре, эти связи положили основу традиции заметного влияния немецкой науки и культуры в Турции.

Разумеется, важной стороной двусторонних отношений выступает сотрудничество в военной сфере. Немецкие истребители Tornado еще в августе 2017 г. были перебазированы с турецкой авиабазы Инджирлик в Иорданию, в то же время немецкая дипломатия пробует разыгрывать против Турции курдскую карту. По последним сообщениям, министр обороны Урсула фон дер Ляйен приняла решение возобновить обучение курдских отрядов самообороны пешмерга, приостановленное по решению генерального инспектора бундесвера Фолькера Викера 15 октября. С запросом о возобновлении миссии немецких военных к фон дер Ляйен обратился президент курдской автономии Масуд Барзани.

 

Вступая на минное поле ближневосточного урегулирования, Германия вовсе не намерена ставить на карту традиционные связи с Турцией: для Берлина речь идет о противостоянии с Эрдоганом. Турцию хотели бы держать на поводке.

 

Празднование очередной годовщины объединения Германии – феномен любопытный с точки зрения медицины. Все политики, принявшие участие в официальных торжествах, которые на сей раз состоялись в федеральной земле Рейнланд-Пфальц, отчетливо помнят: 27 лет тому назад в этот день произошло эпохальное событие немецкой и европейской истории – объединение Германии. Только вот почему все как один запамятовали тогдашний лозунг «Мы народ!» (Wir sind das Volk!). 

Медицина называет подобный вид расстройства памяти избирательной амнезией: универсальная память сохранилась, а отдельные черты события стерлись, будто их и не было. Оказывается, болезнь заразная. Страдают ей не только государственные деятели, но и организаторы торжеств. Придумывая девиз праздника, они явно пытались вспомнить знаменитое Wir sind das Volk … но получилось не то – Zusammen sind wir Deutschland («Вместе мы Германия»).

Медики обычно ищут не только симптомы болезни (они налицо), но и ее причину. Похоже, в данном клиническом случае причиной является вирус политкорректности, которым давно страдает европейский политический истеблишмент. Пораженный этим вирусом не может публично произносить такие слова, как «народ», «нация». Слова эти, конечно, ему известны, но выдавить их из себя можно только морщась от отвращения к презренным популистам и националистам. Ведь ясно, что они наносят урон светлому образу Европейского союза, который, как следует из текста Лиссабонского договора, обязался защищать права человека, причем особенно неукоснительно - принципы Устава ООН (раздел 1, ст. 3, п. 6). Значит, и право на самоопределение народов? А вот тут есть небольшой нюанс. 

Текст Лиссабонского договора писали опытные юристы, и не случайно пресловутый п. 6 ст. 3 р.1 эти предусмотрительные юристы начали со слов: «В своих отношениях с остальным миром Союз утверждает и продвигает…» Получилось отлично: в отношениях с остальным миром (с Китаем, Россией и т.д.) право на самоопределение следует утверждать и продвигать, а вот у себя… как бы ни к чему. И без того всюду, куда ни глянь, – демократия и свобода. Наций в Евросоюзе – столько же, сколько и стран, и ни одна не ущемляется. В Европе, конечно, есть меньшинства, и Европейский союз, как говорится в том же Лиссабонском договоре (раздел 1, ст. 2), «основан на ценностях… соблюдения прав человека, включая права лиц, принадлежащих к меньшинствам». Права меньшинств соблюдаются: с недавних пор в Германии право сочетаться «браком» имеют однополые особи. Прекрасный подарок обществу к годовщине объединения Германии! 

Национальные меньшинства в национальных государствах? Так о них в Лиссабонском договоре ничего не сказано. Там черным по белому прописано: Союз «уважает национальную индивидуальность государств-членов, присущую их основополагающим политическим и конституционным структурам, в том числе в области местного и регионального самоуправления. Союз уважает основные функции государства, особенно те, которые направлены на обеспечение его территориальной целостности, на поддержание общественного порядка и на охрану национальной безопасности» (раздел 1, ст. 4, п. 2). 

Отсюда мораль по поводу Каталонии: правительство Мариана Рахоя обеспечивает территориальную целостность Испании так, как предписывает испанская Конституция, и Европейский союз исходит из этого. Правительство Польши не собирается идти навстречу требованиям учреждения силезской автономии? Так это его неотъемлемое право, Евросоюз палки в колеса ставить не будет (1). В Литве, в педагогическом университете Вильнюса, ликвидировали факультет польской филологии, а литовские поляки протестуют? И тут все хорошо, каждый в своем праве. 

Права национальных меньшинств в странах ЕС попали под действие эпидемии избирательной амнезии. Болезнь эта прогрессирует. В середине 1990-х гг. Еврокомиссия подготовила доклад Euromosaic, в котором были приведены следующие данные: к этническим меньшинствам принадлежат около 8% населения Евросоюза, или 30 млн. человек (тогда в объединенной Европе было всего 12 стран). В докладе констатировалось: из 48 языков, на которых говорят представители этих меньшинств, 23 фактически обречены на исчезновение (демонстрируют «ограниченную способность к сохранению» или «не способны к сохранению»). К сожалению, мы не располагаем данными о том, относились ли к этой категории сорбы (они же лужичане, или полабские сербы), проживающие в Германии. 

Наряду с цыганами, датчанами и фризами, сорбы имеют в Германии официальный статус этнического меньшинства. Датчане и фризы живут на севере, в федеральной земле Шлезвиг-Гольштейн; у них есть своя партия «Союз избирателей Южного Шлезвига» (SSW), которая на правах партии национального меньшинства обязательно входит в земельный парламент, то есть ей не нужно преодолевать 5%-й барьер. У лужичан своей партии нет: с 1912 г. существовала «Домовина», представлявшая интересы сорбов, да в 1937 году германские национал-социалисты ее запретили (кстати, Франко тоже положил конец этническим автономиям – только после его смерти были воссозданы автономии басков и каталонцев). 

Статус лужичан как национального меньшинства формально подтвержден законами федеральных земель Саксония и Бранденбург, на территории которых проживают представители этого славянского народа. Правовое положение лужичан в социалистической ГДР было закреплено в конституции: «Граждане ГДР сорбской национальности имею право поддерживать родной язык и культуру. Реализации этого права способствует государство» (ст. 40 Конституции 1974 г.). «Домовина» на правах «социалистической национальной организации ГДР» проводила регулярные конгрессы (последний состоялся в 1987 г.). В союзах писателей, композиторов, художников были сорбские отделения, на киностудии DEVA с 1980 г. – отделение «Сорбский фильм». Что из этого осталось в современной Германии? Разве что Институт сорабистики Лейпцигского университета, созданный при социализме, в 1951 г. Да и численность сорбов в условиях «свободы и демократии» сократилась почти вдвое: сегодня их 50-60 тыс. человек, а в ГДР было больше 100 тысяч (по некоторым оценкам, даже 150 тысяч). Куда расточились?… И помнит ли канцлер Ангела Меркель, которая с раннего детства жила в ГДР, о сорбском меньшинстве? Или на ГДР у нее тоже избирательная амнезия? Диктатура была, Штази свирепствовала, гражданских прав не было… а вот насчет прав сорбского меньшинства… выпало из памяти.

О правах нацменьшинств в Европе сегодня помнит Федералистский союз европейских народностей. 5 сентября 2017 года эта организация выступила с инициативой в защиту прав меньшинств в Европе. До апреля 2018 года она должна собрать миллион подписей, чтобы ее проект был рассмотрен на европейском уровне. После драматических событий в Каталонии эта инициатива приобретает особую актуальность. 

(1) Мариус Блащак, министр внутренних дел Польши, заявил, что события в Каталонии 1 октября – это предостережение для его страны, и указал как на источник беспокойства на «Движение автономии Силезии». Из его слов следует, что правительство Польши, извлекая урок из произошедшего, не допустит повторения ошибки Мадрида с его «разрешительной политикой». 

 

www.fondsk.ru

Страница 1 из 3