facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 5:05
Пётр Искендеров

Пётр Искендеров

старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук

Турция: НАТО стала врагом?

Вторник, 21 Ноябрь 2017 14:40

 

Состоявшиеся 13 ноября в Сочи четырехчасовые переговоры президентов России и Турции Владимира Путина и Реджепа Тайипа Эрдогана позволили им обсудить практически весь комплекс двусторонних отношений. И если судьба Сирии представляет крупнейшую международную проблему, затрагивающую интересы многих, то энергетика и военно-техническое сотрудничество – это две сферы, в которых Москва и Анкара могут взаимодействовать напрямую, без кого-либо еще. 

По словам Владимира Путина, он и его турецкий коллега «с участием министров и глав ведущих компаний предметно рассмотрели ключевые аспекты стратегического взаимодействия в сфере энергетики». «Это касается «Турецкого потока», это касается сооружения атомной электростанции «Аккую». В ближайшее время Росатом должен начать практическую стадию реализации проекта. В наших планах запустить первый реактор уже в 2023 году», – сообщил российский президент. «Мы придаем большое значение тому, чтобы данные проекты своевременно завершились и осуществились», – подтвердил Реджеп Тайип Эрдоган.

Не секрет, что за развитием сотрудничества России и Турции в энергетической сфере – и прежде всего, в том, что касается проекта «Турецкий поток», – с плохо скрываемым раздражением наблюдают в Брюсселе и Вашингтоне. Ввод в действие данного трубопровода и особенно подключение к нему государств Центральной и Юго-Восточной Европы создаст новую конфигурацию энергетической безопасности на континенте и подтвердит роль России в ее обеспечении.

Не меньшее раздражение вызывает в западных столицах взаимодействие России и Турции в военно-технической сфере, в том числе в вопросах закупки Анкарой российских зенитно-ракетных комплексов. «Обе стороны согласны с тем, что страны и народы должны находиться в тесном и сильном сотрудничестве. Я придаю особенно большое значение совместным усилиям в оборонной промышленности» – так обрисовал в Сочи свое видение ситуации президент Эрдоган.

Накануне российско-турецкой встречи на высшем уровне глава правительства Турции Бинали Йылдырым в интервью американскому агентству деловых новостей Bloomberg назвал закупку ЗРК С-400 у России «необходимостью» и подчеркнул готовность Анкары и в дальнейшем приобретать у России системы ПВО. По словам премьера, Турция искала сопоставимые системы у США, Евросоюза и НАТО, но поступавшие предложения не подходили под поставленные Анкарой условия, которые включали доступ к технологиям и совместному производству. «Никакого предложения, которое отвечало бы нашим ожиданиям, не было. Так, наконец, мы заключили сделку с Россией», – пояснил Бинали Йылдырым. Глава турецкого правительства подчеркнул, что Анкара «будет двигаться вперед» по своему плану приобретения российских комплексов С-400, «несмотря на возражения» со стороны США и НАТО.

Возможность поставок ЗРК С-400 еще в мае текущего года обсудили президенты Владимир Путин и Реджеп Тайип Эрдоган. В июле президент Турции подтвердил подписание необходимых соглашений по поставке С-400: «Подписи поставлены, и надеюсь, мы увидим С-400 в нашей стране. И будем вести их совместное производство». В конце сентября помощник российского президента Владимир Кожин подтвердил, что Анкара совершила авансовые платежи, а контракт вступил в действие.

По свидетельству генерального директора корпорации «Ростех» Сергея Чемезова, «стоимость сделки по С-400 с Турцией составила более 2 млрд. долларов» (турецкие источники говорили о 2,5 млрд. долларов). Согласно предварительной информации, переговоры шли о поставке четырех дивизионов по цене 500 млн. долларов за один дивизион. А в сентябре текущего года Реджеп Тайип Эрдоган сообщил, что Москва и Анкара уже обсудили и принципиальную возможность приобретения турецкой стороной новейших российских зенитно-ракетных комплексов С-500.

Все это не могло пройти мимо руководства США и НАТО. Американский постоянный представитель при Североатлантическом альянсе Кэй Бэйли в интервью газете The Washington Post заявила, что зенитный российский ракетный комплекс С-400 несовместим с натовскими системами, а Россия, по ее словам, якобы давно «играет в игру». «Это игра – порвать связи в НАТО, между нашими союзниками и вызвать разногласия. Они идут и делают что-то вроде того, чтобы Турция купила систему ПРО».

Глава Пентагона Джеймс Мэттис, по его словам, также озабочен «несовместимостью» российских и натовских систем ПВО.

«Заокеанские друзья, конечно, негодуют», –  заметил глава Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству России Дмитрий Шугаев. Однако Турция, как говорят в Анкаре, является независимым государством, которое может само принимать решение о покупке и о том, «сопрягать или не сопрягать» свои ракетные системы с системами НАТО, 

Тем не менее в распоряжении США и НАТО сохраняются рычаги давления на Турцию. В частности, подписанный американским президентом Дональдом Трампом новый пакет санкций против России наложил ограничения на «существенные транзакции» с участием ряда российских ведомств и компаний, в том числе корпорации «Ростех» и ее «дочек». Согласно данному документу, санкции США за «существенные транзакции» с российскими структурами могут быть введены против любых физических, юридических лиц или государственных структур различных стран, в том числе Турции.

Однако взвесили ли в Вашингтоне, кто окажется в выигрыше, если санкции США будут применены к их партнеру по НАТО  –  Турции? 

«Турция другая, – отмечает турецкое издание Sabah. – Стратегическое партнерство с Западом, которое продолжалось многие годы, сейчас висит на волоске. НАТО стала врагом, который действует исподтишка. Турция сознает, что, «стоя на месте», мы не сможем перепрыгнуть через расставленные для нас ловушки. Мы должны делать много ходов одновременно. Именно поэтому визиты Эрдогана в Россию, Кувейт и Катар имеют жизненно важное значение. Защита стабильности в регионе подразумевает в то же время защиту самих себя».

А самым важным может стать то, что пример Турции, где начинают размышлять и действовать таким образом, окажет влияние и на другие страны. В том числе в Североатлантическом ареале.

 

 

www.fondsk.ru

 

 

Отмечающая в текущем году полувековой юбилей Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН) занимает во многом уникальное место в системе современных международных отношений. Входящие в нее 10 государств (Бруней, Вьетнам, Индонезия, Камбоджа, Лаос, Малайзия, Мьянма, Сингапур, Таиланд, Филиппины) не располагают ни военно-политическим, ни даже экономическим весом, сравнимым с показателями их соседей по Азиатско-Тихоокеанскому региону (АТР) в лице Китая, Южной Кореи, Японии, Австралии и тем более США. Однако именно это обстоятельство позволяет АСЕАН играть активную посредническую роль, выступая в качестве неформального «ядра» интеграционных региональных процессов. Более того, будучи региональной по форме, Ассоциация является в полной мере глобальным институтом, с которым вынуждены считаться все ведущие мировые игроки. А финансово-экономические процессы в АСЕАН напрямую определяют ситуацию на мировых рынках, как это подтвердила история глобального кризиса второй половины 1990-х годов, начавшегося в Юго-Восточной Азии и нанесшего серьезный удар в том числе по российской экономике в августе 1998 года.

Отправной точкой в образовании АСЕАН стала «Бангкокская декларация», подписанная 8 августа 1967 года в столице Таиланда. Окончательное договорное оформление Ассоциации произошло в 1976 году в результате подписанных на индонезийском острове Бали Договора о дружбе и сотрудничестве в Юго-Восточной Азии и «Декларации согласия АСЕАН».

Изначально вошедшие в новую организацию страны ставили перед собой преимущественно «охранительные» цели – сформировать в Юго-Восточной Азии пространство, огражденное от проблемной зоны Индокитая с его многочисленными военными конфликтами и экспансией левых идей в их крайней «кхмерско-маоистской» форме.

Последующие десятилетия не только продемонстрировали жизнеспособность новой организации, но и позволили ей стать одним из ключевых факторов в АТР. В настоящее время Китай является ведущим торгово-инвестиционным партнером Ассоциации, в 2012 году начались переговоры о создании на базе интеграционных механизмов АСЕАН Всеобъемлющего регионального экономического партнерства с Японией, Кореей, Индией, Австралией, Новой Зеландией и с тем же Китаем, а в работе форумов Ассоциации регулярно принимают участие руководители России и США.

Россия присоединилась к «балийскому договору» в 2004 году, а в 2005 в Куала-Лумпуре (Малайзия) прошел первый саммит Россия–АСЕАН с участием российского президента Владимира Путина.

В мае 2016 года в Сочи состоялся юбилейный саммит, посвященный 20-летию диалога России и АСЕАН.

Что же касается удельного веса самой АСЕАН в мировой экономике, то в настоящее время совокупный валовой внутренний продукт входящих в нее стран приближается к 3 трлн. долларов. По этому показателю в качестве единого экономического субъекта Ассоциация занимает шестое место  в мире. Темпы экономического роста входящих в АСЕАН Вьетнама, Индонезии, Филиппин, Камбоджи и Лаоса в настоящее время составляют от 5 до 8% ВВП. АСЕАН является третьим по масштабам товарооборота торговым партнером Европейского союза за пределами Европы после США и Китая с объемом торговли товарами и услугами около 200 млрд. долларов в год.

Для России ключевым торгово-экономическим партнером в рамках АСЕАН исторически выступает Вьетнам. В 2016 году совокупный товарооборот с этой страной составил свыше 3,8 млрд. долларов. Однако по темпам прироста соответствующих объемов выделяется взаимодействие России с Мьянмой. В 2016 году был зафиксирован рост двусторонней торговли с этой страной на 198%, а общий товарооборот достиг 258 млн. долларов в год.

(http://www.customs.ru)

Открывшийся 13 ноября в Маниле 31-й саммит АСЕАН подтвердил растущую роль данной организации в мировых делах. В работе саммита приняли участие лидеры 19 государств, а также представители стран – партнеров Ассоциации. Россию на форуме представлял премьер-министр Дмитрий Медведев, США – президент Дональд Трамп. В числе участников саммита были также премьер Госсовета КНР Ли Кэцян, глава правительства Индии Нарендра Моди, японский премьер Синдзо Абэ, премьер-министр Канады Джастин Трюдо, генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш.

По инициативе хозяина саммита президента Филиппин Родриго Дутерте в центре внимания участников оказались вопросы глобальной повестки дня – борьба с международным терроризмом, ядерная программа КНДР, а также международное экономическое сотрудничество. Напомнив об «освобождении филиппинскими войсками менее месяца назад города Марави от террористов»,  Родриго Дутерте подчеркнул, что лидеры АСЕАН и стран- партнеров должны сфокусировать свое внимание на «важных международных проблемах».

В устах филиппинского лидера подобное заявление приобретает особый вес, учитывая его, мягко говоря, сложные отношения с предыдущим президентом США Бараком Обамой. К нынешнему хозяину Белого дома Родриго Дутерте относится более позитивно. Он лично поблагодарил Дональда Трампа за помощь американцев во время конфликта в Марави, когда в течение пяти месяцев террористическая группировка «Исламское государство» (запрещена в России) блокировала город.

(https://www.rbc.ru/photoreport/13/11/2017/5a097d779a79478f73c8dfb0)

Со своей стороны, американский президент подчеркнул, что «США остаются привержены центральной роли АСЕАН в качестве регионального форума в целях всеобъемлющего сотрудничества». «Данное дипломатическое партнерство продвигает безопасность и процветание американского народа и народов всего индо-тихоокеанского региона», – заявил Дональд Трамп.

(https://www.whitehouse.gov/the-press-office/2017/11/14/president-donald-j-trumps-trip-philippines)

Манильский саммит АСЕАН площадкой для беседы российского премьера и американского президента.

Позднее Дмитрий Медведев рассказал о своих впечатлениях от встречи с президентом США, а также о перспективах развития американо-российских отношений. По его словам, сам Дональд Трамп – «открытый и доброжелательный человек», с которым можно «комфортно говорить по самым разным темам», однако при этом сами отношения России и США стремительно ухудшаются. «Плохо то, что, несмотря на наличие контактов, возможность обсуждать какие-то вопросы, наши отношения деградируют день ото дня. Они находятся в самой низкой точке за последние десятилетия. Я даже не знаю, с чем это сравнить», – подчеркнул российский премьер-министр на итоговой пресс-конференции. Он напомнил, что даже в разгар «холодной войны» в США не было законов, «которые называются законами о распространении санкций на государства, являющиеся врагами США», тогда как сейчас такой закон есть: «США призывают нас к активному взаимодействию по ряду самых сложных мировых проблем: борьбе с терроризмом или в разрешении ситуации на Корейском полуострове. А с другой стороны, такими решениями объявляют нас весьма и весьма недвусмысленно не только своими оппонентами, а, по сути, врагами».

(https://www.rbc.ru/politics/14/11/2017/5a0acbf79a794774178516be)

Свою неудовлетворенность состоянием российско-американских отношений высказал по итогам своих контактов с Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым и сам американский лидер – однако, по своему обыкновению, переложил ответственность за это на собственных внутриполитических оппонентов в лице, прежде всего, представителей Демократической партии.

Кроме того, Дональд Трамп в ходе беседы с лидерами стран АСЕАН подчеркнул важность урегулирования ситуации вокруг ядерной программы КНДР.  Помимо этого в развитие своего курса на обеспечение экономических интересов США и американских производителей заверил собравшихся в том, что экономика его страны демонстрирует «блестящие» результаты и это привело к возвращению «большого количества» компаний  на американский рынок.

Если президент США подтвердил протекционистские приоритеты своего политического и экономического курса, то другие участники саммита АСЕАН сделали основную ставку, наоборот, на снятие искусственных торгово-экономических барьеров, что отражает ключевые подходы Ассоциации. В частности, премьер-министр Японии Синдзо Абэ в своем выступлении призвал отменить ограничения на импорт продуктов из ряда северо-восточных префектур страны, введенные после аварии на АЭС «Фукусима-1» 11 марта 2011 года. По его словам, с момента катастрофического землетрясения, приведшего к аварии на трех атомных реакторах, прошло более шести лет, и проведенные научные исследования позволяют поставить вопрос о снятии ранее введенных ограничений на импорт японской продукции. Синдзо Абэ подчеркнул, что Япония уже договорилась с Лаосом и Мьянмой о поставках в эти страны риса в рамках Программы продовольственной безопасности АСЕАН и государств-партнеров. Глава японского правительства, по его словам, в доказательных целях лично употребляет в пищу рис из района Фукусимы.

(http://www.vestifinance.ru/articles/93728)

Позиция стран – членов АСЕАН в пользу всестороннего развития торгово-экономического сотрудничества в АТР объективно отвечает интересам России. Российский премьер в этой связи особо отметил негативную роль санкционных инструментов и протекционистского подхода. «Все чаще используются и методы так называемого протекционизма, когда экономические санкции становятся инструментом конкурентной борьбы», – подчеркнул он в Маниле. «Несмотря на бурное развитие электронной коммерции, цифровых технологий, международное регулирование в мировой торговле существует в прежних рамках, парадигме 40-летней давности, сохраняется и нестабильность сырьевых рынков», – отметил Дмитрий Медведев.

(https://www.rbc.ru/rbcfreenews/5a092e409a79475e48769346)

Выступая в Маниле в рамках сессии Делового и инвестиционного саммита АСЕАН-2017, Дмитрий Медведев подчеркнул, что товарооборот между Россией и странами Ассоциации имеет потенциал для «многократного роста». В 2016 году совокупный показатель составил 13,6 млрд. долларов, а в текущем году он уже вырос на треть.

Ранее президент России Владимир Путин поддержал идею создания Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли и подчеркнул, что Москва видит в этом «практический интерес», возможность укрепить позиции на динамично растущих рынках АТР.

 (http://www.vestifinance.ru/articles/93554)

Тем не менее,  успешное политическое и особенно экономическое развитие АСЕАН сопровождается сохранением и даже определенным усилением негативных факторов и процессов в ее собственных рядах.

Во-первых, речь идет об опасной вовлеченности ряда стран – членов АСЕАН (прежде всего, Вьетнама, Брунея и Филиппин) в территориальные споры в акватории Южно-Китайского моря – которые, в свою очередь, являются ареной опасного военно-политического противостояния Китая, США и Японии. И если китайско-американские противоречия традиционно находятся в центре внимания мировых лидеров, международных институтов и средств массовой информации, то нарастание напряженности между Пекином и Токио незаслуженно остается в тени. Американское издание The National Interest справедливо в этой связи отмечает, что, «как показывает история и цивилизационные достижения этих стран, они останутся двумя наиболее могущественными государствами Азии, а это подразумевает постоянную конкуренцию. Независимо от того, останется Япония в союзе с США или нет и увенчается ли успехом стремление Китая сформировать паназиатское сообщество «Один пояс – один путь», стороны не оставят попыток влиять на ситуацию в плане политики, экономики и безопасности в Азии». «Учитывая тот факт, что Соединенные Штаты продолжают сталкиваться с проблемой своих глобальных обязательств и интересов, что приведет к периодам относительного истощения сил в Азии,  Китай и Япония останутся связанными сложными, зачастую напряженными и конкурентными отношениями, которые являют собой нескончаемую большую игру в Азии», – указывает на станицах издания эксперт по проблемам современной Азии в Институте Гувера при Стэнфордском университете и постоянный сотрудник Американского института предпринимательства Майкл Ослин.

(http://nationalinterest.org/feature/china-vs-japan-asias-other-great-game-22769)

Второй фактор – сохраняющаяся неурегулированность территориальных и хозяйственных споров в бассейне «Большого Меконга». Среди них особую остроту имеют таиландско-камбоджийский конфликт по вопросу государственной принадлежности расположенных в приграничных районах монастырей, а также противоречия вокруг принципов совместной эксплуатации водных ресурсов. В последнем случае активным участником споров выступает Китай, что автоматически переводит их на более высокий региональный и даже глобальный уровень.

Третье – это рост исламского радикализма и связанного с ним уровня межконфессионального и межэтнического противостояния, а также нарастание террористической угрозы в таких странах, как Филиппины, Индонезия и Мьянма. Успехи филиппинской армии в боях за Марави, о которых доложил участникам манильского саммита АСЕАН президент Дутерте, не вызывают сомнений, однако очевидно, что одних военных усилий недостаточно для решения указанной проблемы. При этом потери, понесенные ИГИЛ и другими террористическими группировками в Сирии и Ираке, вынуждают их смещать ареал активности на восток, в том числе в направлении Юго-Восточной Азии.

В-четвертых, в последнее время усилилась неопределенность в контексте реализации масштабных интеграционных проектов в АТР,  активными участниками которых традиционно выступают страны АСЕАН. В первую очередь это относится к Транстихоокеанскому партнерству (ТТП). Выход из него США открыл дорогу для переформатирования данного объединения, в том числе в направлении более активного участия Китая. А это уже, в свою очередь, вызывает озабоченность во Вьетнаме и других странах Юго-Восточной Азии, имеющих собственную историю непростых отношений с Пекином.

В-пятых, несмотря на экономические успехи АСЕАН, между ее странами-участницами по-прежнему сохраняются серьезные социально-экономические различия. Характерно, что, несмотря на все заключенные соглашения в целях снятия торговых барьеров в рамках Ассоциации (в том числе о гармонизации внешнеторговых тарифов в диапазоне от 0,05 до 1,69%), доля внутрирегиональной торговли в АСЕАН составляет всего 24% (для сравнения: в ЕС она составляет 60%).

 

Подобная ситуация требует от России при выстраивании  политических и экономических отношений с АСЕАН принимать во внимание действующие и потенциальные риски. Кроме того, взаимодействие со странами Ассоциации должно развиваться на базе более широких интеграционных механизмов – в том числе посредством более активного продвижения двусторонних и многосторонних соглашений и контрактов, а также подключения государств Юго-Восточной Азии к проектам в рамках АСЕАН и Евразийского экономического союза (ЕАЭС).

 

 

В программе участия Президента России Владимира Путина в работе XXV саммита АТЭС в Дананге (10–11 ноября) одно из ключевых мест заняли российско-вьетнамские переговоры на высшем уровне. Значимость Вьетнама в системе внешнеполитических приоритетов Москвы в регионе определяется совокупностью факторов.

Первый фактор обусловлен спецификой ускоренного экономического развития Вьетнама, повышающего его привлекательность в глазах действующих и потенциальных инвесторов. Согласно данным Международного валютного фонда, эта страна в настоящее время входит в десятку государств с самыми высокими темпами экономического развития в пересчете на размеры валового внутреннего продукта на душу населения. За период с 2000- 2016 гг. соответствующий показатель роста составил 229%. Из стран-членов АТЭС выше показатели только у Китая.

(http://www.vestifinance.ru/articles/93001)

Второй фактор определяется накопленным с середины XX века багажом торгово-экономического и военно-политического взаимодействия Москвы и Ханоя.

Вплоть до 2002 г. во Вьетнаме функционировал один из ключевых военных объектов России – пункт материально-технического обеспечения Военно-морского флота. Соответствующее соглашение сроком на 25 лет было подписано между СССР и Вьетнамом 2 мая 1979 г. – через два месяца после окончания китайско-вьетнамской войны - и предусматривало использование порта в Камрани как пункта материально-технического обеспечения советского Военно-морского флота. В августе 1980 г. на полуострове Камрань был образован пункт материально-технического обеспечения на постоянной основе – войсковая часть 31350.

В 2001 г. руководство России приняло решение не продлевать договор с Вьетнамом и досрочно эвакуировать базу. Она была закрыта вслед за другой российской зарубежной военной базой аналогичного геополитического значения – в Лурдесе (Куба). Войсковая часть 31350 официально прекратила свое существование 2 мая 2002 г.

Восстановление военно-технического сотрудничества России и Вьетнама в плане использования объекта в Камрани началось в ноябре 2013 г., когда в ходе российско-вьетнамских переговоров на высшем уровне Президент России Владимир Путин и Президент Вьетнама Чыонг Тан Шанг подписали соглашение о создании там совместной базы для обслуживания и ремонта подводных лодок. В 2014 г. было подписано двустороннее российско-вьетнамское соглашение, установившее упрощенные номы использования российскими боевыми кораблями порта Камрань. С весны того же года аэродром Камрани впервые стал использоваться для обслуживания самолетов Ил-78, обеспечивающих дозаправку в воздухе самолетов
Ту-95МС.

Еще одним направлением военно-технического сотрудничества России и Вьетнама является поставка Ханою российской бронетехники. В преддверии саммита АТЭС в Дананге глава российской делегации на выставке Defense&Security, замдиректора ФСВТС Михаил Петухов сообщил, что Россия начала поставки во Вьетнам танков Т-90С и Т-90СК. «В результате серии переговоров российских и вьетнамских экспертов был подписан контракт на поставку танков Т-90С и Т-90СК. В настоящее время стороны приступили к его реализации», - отметил он. В годовом отчете предприятия «Уралвагонзавод» в этой связи подчеркивается, что в текущем году стороны начнут выполнять контракт с заказчиком «704» (Вьетнам) на поставку 64 танков Т-90С/СК.

Ранее глава «Рособоронэкспорта» Александр Михеев сообщил, что Россия поставит Вьетнаму «морскую технику». Кроме того, Москва обсуждает с Вьетнамом поставки зенитных ракетных комплексов. «С вьетнамской стороной ведется диалог по вопросам поставки, ремонта и модернизации зенитных ракетных систем и комплексов различного типа. Стороны определяют номенклатуру, по которой будет осуществляться сотрудничество», - свидетельствует замдиректора Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству (ФСВТС) Михаил Петухов.

Ранее Вьетнам уже закупил у России несколько дивизионов зенитно-ракетных систем С-300ПМУ1, 32 истребителя Су-30МК2, 12 ракетных катеров «Молния», четыре фрегата типа «Гепард», шесть подводных лодок проекта 636 «Варшавянка», подвижный береговой ракетный комплекс «Бастион» со сверхзвуковой самонаводящейся противокорабельной ракетой «Яхонт», ПЗРК «Игла» и другие виды вооружений.

(http://www.vestifinance.ru/articles/93426)

В целом Вьетнам занимает в настоящее время четвертое место в списке крупнейших покупателей российского оружия после Индии, Китая и Алжира. В 2016 г. страна закупила российские вооружения на общую сумму в 787,8 млн. долларов.

«Двустороннее сотрудничество России и Вьетнама поступательно развивается на основе принципов всеобъемлющего стратегического партнерства», – подчеркнул президент России Владимир Путин в ходе встречи со своим вьетнамским коллегой Чан Дай Куангом на полях саммита АТЭС в Дананге.

(http://www.kremlin.ru/events/president/news/56045)

В принятом 10 ноября совместном заявлении президентов двух государств о «сотрудничестве в области обеспечения международной информационной безопасности» подчеркивается «необходимость усиления координации деятельности России и Вьетнама в рамках ООН и, в частности, на площадке Международного союза электросвязи по вопросам интернационализации управления информационно-телекоммуникационной сетью Интернет, включая обеспечение равного права государств на участие в процессе управления ею и увеличения в этом контексте роли Международного союза электросвязи». «Главы двух государств договорились наращивать сотрудничество между Российской Федерацией и Социалистической Республикой Вьетнам в области обеспечения международной информационной безопасности, которое будет осуществляться по следующим направлениям: разработка и осуществление совместных мер доверия, обеспечение информационной безопасности критически важных объектов; борьба с использованием информационно-коммуникационных технологий в террористических целях и для осуществления иной преступной деятельности; передача технологий, подготовка кадров, обмен информацией и опытом противодействия преступности в информационной сфере; содействие обеспечению безопасного, стабильного функционирования информационно-телекоммуникационной сети Интернет и интернационализации управления ею; осуществление тесной координации позиций России и Вьетнама на международных переговорных площадках и форумах», – говорится в совместном заявлении, подписанном Владимиром Путиным и Чан Дай Куангом.

(http://www.kremlin.ru/supplement/5251)

Еще одной важной областью сотрудничества Москвы и Ханоя является сфера энергетики. В частности, в настоящее время ПАО «Газпром» обсуждает строительство во Вьетнаме регазификационных терминалов, а также поставки в эту страну сжиженного природного газа.

(https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2017/11/13/741391-vkrattse?utm_campaign)

Тем не менее, двустороннее российско-вьетнамское сотрудничество нуждается в дополнительных импульсах, поскольку нынешний уровень его развития, прежде всего, в торгово-экономической сфере не отвечает имеющимся возможностям. По данным за 2016 год Россия не вошла в список ведущих торговых партнеров Вьетнама, в котором представлены  США, Китай, Япония,  Южная Корея и Таиланд. В частности, экспорт вьетнамской продукции в США составил 20,2% в структуре национальных экспортных потоков. По Китаю соответствующий показатель составил 14,2%, Японии -  8,2%, Южной Корее – 6,2%. Одновременно на долю Китая в 2016 г. приходилось 25,1% вьетнамского импорта, Южной Кореи – 17,5%, Японии – 7,9%, США - 6% и Таиланда – 4,7%.

Третий фактор связан с местом Вьетнама в общей торгово-экономической системе Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР), роль которого в системе внешнеполитических приоритетов России неуклонно возрастает. «Поддерживаем идею формирования Азиатско-Тихоокеанской зоны свободной торговли. Видим в этом практический интерес, возможность укрепить позиции на динамично растущих рынках АТР», – отметил Владимир Путин в своей статье «XXV саммит АТЭС в Дананге: вместе к процветанию и гармоничному развитию», приуроченной к саммиту АТЭС в Дананге. Как говорится в статье, за последние пять лет доля экономик АТЭС во внешней торговле России увеличилась с 23% до 31%, а в экспорте – с 17% до 24%. «Останавливаться на достигнутом мы не собираемся», – подчеркнул в этой связи Владимир Путин и отметил, что проект создания зоны свободной торговли АТЭС должен осуществляться с учетом опыта ключевых союзов в АТР и Евразии, в том числе Евразийского экономического союза (ЕАЭС): «Наш союз динамично развивается, и мы готовы выстраивать отношения со всеми заинтересованными странами и объединениями». При этом именно Вьетнам уже заключил с ЕАЭС соглашение о формировании зоны свободной торговли, опередив в данном отношении Китай и Сингапур, также заявившие о намерении развивать торгово-экономическое взаимодействие с ЕАЭС.

(http://www.vestifinance.ru/articles/93554)

Укрепление взаимодействия России со странами АТР не осталось без внимания европейцев. «Россия может внести большой вклад в успешное будущее Азиатско-Тихоокеанского региона», – уверено, в частности, датское издание DR. «В целом важен сам сигнал», – подчеркивает оно и следующим образом характеризует значение участия президента Владимира Путина в саммите АТЭС во Вьетнаме: речь идет о том, чтобы «дать понять, что Россия хочет сотрудничать с Азией и будет отдавать ей приоритет».

(https://www.dr.dk/nyheder/udland/mens-forholdet-til-vesten-bliver-koldere-vender-putin-ansigtet-mod-oest)

Четвертый фактор заключается во «встроенности» АТЭС в более общую систему политических и экономических процессов в АТР – которые в настоящее время переживают несомненное «переформатирование» вследствие неоднозначных действий новой администрации США. Это напрямую касается, в частности, Транстихоокеанского партнерства (ТТП). Президент США Дональд Трамп 23 января 2017 года подписал меморандум о выходе своей страны из ТТП, так как оно, по его мнению, помогало бы создавать рабочие места за пределами США.

Данный шаг Вашингтона, в свою очередь, послужил катализатором более активного взаимодействия в рамках ТТП. Последним шагом в этой связи стало базовое соглашение о сотрудничестве «без участия США», достигнутое министрами торговли стран – участниц ТПП, в составе которого (в отсутствие Вашингтона и Пекина) важная роль также принадлежит Ханою. Как заявил министр торговли Вьетнама Тран Туан Ань, «мы достигли соглашения по ряду фундаментальных элементов». Сопредседатель переговоров министр экономики и промышленности Японии Тосимицу Мотэга подтвердил, что министры пришли к единому мнению по «претворению ТТП в реальность». В настоящее время в ТТП, помимо Вьетнама и Японии, входят Малайзия, Сингапур, Бруней, Австралия, Новая Зеландия, Канада, Мексика, Чили и Перу.

(http://www.rbc.ru/rbcfreenews/5a069c5a9a7947ccb46e7832)

Пятый фактор, определяющий значимость и место Вьетнама в системе российских приоритетов в АТР, напрямую связан со сложными взаимоотношениями Ханоя с Пекином и, соответственно, его стремлением играть на противоречиях самого Китая с ведущими мировыми державами и институтами. При этом, что симптоматично, вьетнамское общество испытывает в целом позитивное отношение как к России, так и к США в лице нового президента Дональда Трампа – во многом вследствие американо-китайских противоречий. По данным американского исследовательского центра Pew, Вьетнам является одной из семи стран мира, где «большинство населения признаются в своих симпатиях Трампу». В начале 2017 года 58% вьетнамцев сказали, что уверены «в правильности внешнеполитического курса Трампа», при среднем аналогичном мировом показателе в 22% (к другим странам, где большинство населения являлись по состоянию на начало текущего года «сторонниками Трампа», эксперты Pew отнесли Израиль, Кению, Нигерию, Филиппины, Россию и Танзанию). «Сильная поддержка Трампа во Вьетнаме отчасти объясняется его собственной политикой и личностью: его жесткие высказывания в адрес Китая в период предвыборной кампании нашли отклик у вьетнамской общественности, которая с большим подозрением относится к возвышению своего северного соседа, к тому же многих привлекает богатый опыт Трампа в сфере бизнеса: головокружительный экономический рост страны в последнее время подпитывает предпринимательские мечты многих вьетнамцев», – отмечает в этой связи американское интернет-издание Politico.

(https://www.politico.com/magazine/story/2017/11/09/waiting-for-trump-in-hanoi-215809)

 

Сложившаяся ситуация делает приоритетным для России – при сохранении нынешнего позитивного вектора в военно-техническом сотрудничестве – развитие торгово-экономического взаимодействия с Вьетнамом, учитывая  в том числе его непростые взаимоотношения с Китаем и заинтересованность Ханоя в укреплении партнерства с ЕАЭС.  

 

 

Завершившийся 1 ноября визит в Иран Президента России Владимира Путина имел в своей основе два ключевых измерения – геополитическое и экономическое. Оба измерения взаимосвязаны, однако при этом озвученные сигналы имеют и своих конкретных адресатов. Если политический смысл углубления отношений Москвы и Тегерана следует рассматривать, в первую очередь, в контексте развития ситуации вокруг Сирии и Ирака и противодействия политике США, то в экономическом плане вектор сотрудничества развернут скорее в восточном направлении – в сторону Пакистана, Индии и Китая.

Ключевой геополитический аспект российско-иранского взаимодействия – укрепление позиций Москвы и Тегерана в регионе «Большого Ближнего Востока» (если пользоваться известной американской формулировкой), а также в контексте урегулирования региональных кризисов. Для России это, прежде всего, Сирия и, в меньшей степени,  Ирак. Для Ирана помимо данных стран особое значение имеет развитие ситуации в Йемене и Бахрейне, где Тегеран находится, по сути, в состоянии «опосредованной войны»  с Саудовской Аравией и ее ближайшими союзниками по Совету сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ).

Говоря о значении российско-иранского взаимодействия в сирийском кризисе, президент Ирана Хасан Рухани счел нужным особо отметить расширение данного формата с привлечением Турции. «Нам очень приятно, что помимо развития двусторонних отношений наши страны играют важную роль в заключении мира и стабильности в регионе. И одним из последствий ведения взаимоотношений стал разгром одной из опаснейших группировок террористов. Развитие трехстороннего сотрудничества в формате Россия – Иран – Турция свидетельствует о том, что в Сирии идет процесс к возвращению мира и стабильности в стране», - подчеркнул иранский президент.

(http://www.kremlin.ru/events/president/news/55980)

Комментируя визит российского президента Владимира Путина в Иран, многие западные средства массовой информации высказываются еще более откровенно. «У войны в Сирии - два с половиной победителя: русские под руководством президента Владимира Путина, иранцы под руководством Хасана Рухани и в качестве половинки глава сирийского государства Башар Асад», - подчеркивает, в частности, германская газета Die Welt.

[https://www.welt.de/debatte/kommentare/article170235968/Putins-Treiben-bedeutet-Kriegsgefahr-in-Nahost.html]

И если в плане арифметических подсчетов с германским изданием можно спорить, то решающая роль России и Ирана в военном разгроме ИГИЛ и других террористических группировок в Сирии не подлежит сомнению, также как и политическое значение взаимодействия с Турцией в «астанинском формате» урегулирования.

Турция не была представлена на российско-иранских переговорах в Тегеране, однако опосредованно можно считать ее представителем президента Азербайджана Ильхама Алиева, который принял участие в трехстороннем саммите со своими коллегами Владимиром Путиным и Хасаном Рухани. «Кроме вопросов экономического сотрудничества, мы говорили и о региональном сотрудничестве, трехстороннем формате сотрудничества между Ираном, Россией и Турцией по этому направлению», - так прокомментировал итоги трехсторонних переговоров иранский президент: «В нынешнем саммите все три страны подтвердили необходимость региональной стабильности, борьбы с терроризмом, борьбы с незаконным оборотом наркотических средств и организованной преступностью».

(http://www.kremlin.ru/events/president/transcripts/55984)

«Трехстороннее сотрудничество вполне естественно, потому что наши народы связывает общая история, география. Веками наши народы находились в тесной связи друг с другом. Формат трехстороннего сотрудничества имеет большое значение для региональной безопасности. Считаю, что наше успешное сотрудничество играет большую роль в обеспечении стабильности и безопасности в регионе», - подтвердил, со своей стороны, Ильхам Алиев.

Тем не менее, говоря об укреплении взаимодействия России и Ирана, следует иметь в виду и объективно сохраняющиеся существенные расхождения в целях и интересах Москвы и Тегерана. Иранская сторона рассматривает подобное взаимодействие, прежде всего военно-политическое, как средство укрепления собственных позиций в регионе, а также давления на США, в том числе  используя накопившиеся российско-американские противоречия. Духовный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи уже призвал Москву и Тегеран координировать свои действия на международной арене с тем, чтобы «изолировать США». «Полное урегулирование сирийского кризиса требует усиления сотрудничества между Ираном и Россией. В результате него можно изолировать Америку и восстановить стабильность в регионе», - заявил Али Хаменеи.

(http://www.rbc.ru/politics/01/11/2017/59f9ffe09a79475b9dfadb4e)

Представляется, что подобный подход и цели не вполне сочетаются с более широким и глубинным характером  внешнеполитических приоритетов России. И в этом отношении для Москвы важно сохранять баланс между углублением сотрудничества с Тегераном и учетом интересов других своих партнеров как в регионе Ближнего Востока и Персидского залива, так и в Европе. В данной связи очень важным представляется телефонный разговор президентов России и Франции Владимира Путина и Эммануэля Макрона, состоявшийся по инициативе французской стороны на следующий день после завершения российско-иранских переговоров. В ходе беседы лидеры двух стран «высказались в пользу четкой реализации Совместного всеобъемлющего плана действий по урегулированию ситуации вокруг иранской ядерной программы», а также подчеркнули «недопустимость пересмотра этой важнейшей договоренности в одностороннем порядке»,  к  чему, в частности, призывает президент США Дональд Трамп.

(http://www.kremlin.ru/events/president/news/55991)

Экономическое измерение визита Владимира Путина в Тегеран представляется не менее важным. Принимавшие участие в российско-иранских переговорах компании ПАО «Газпром» и «Роснефть» достигли предварительных договоренностей по многомиллиардным контрактам. По словам российского министра энергетики Александра Новака, Россия и Иран готовы подписать меморандум о взаимопонимании, в соответствии с которым «Газпром» построит часть газопровода, ведущего из Ирана в Индию протяженностью около 1200 километров, причем часть трубопровода может пройти по дну Персидского залива. В рамках реализации соответствующего проекта «будут разрабатываться месторождения на территории Ирана с участием «Газпрома», будет строиться соответствующая инфраструктура для поставок газа в Индию», - сообщил Александр Новак.  По его словам, сооружение газопровода может начаться уже в 2019 году, причем в проекте принимают участие также компании из Индии и Пакистана, а в качестве одного из вариантов маршрута  рассматривается прохождение газопровода через центральные районы Пакистана.

(https://www.vedomosti.ru/business/articles/2017/11/02/740288-gazprom-trubu-irana-indiyu?utm_campaign)

В случае реализации вышеуказанного проекта общая протяженность газопровода может составить свыше 2100 километров, а его пропускная мощность -  22 млрд. кубометров в год с возможностью дальнейшего увеличения. Ресурсной базой проекта выступают иранские шельфовые  месторождения в северной части Персидского залива, в том числе Farzad-A, Farzad-B, Kishи NorthPars

Создание газовой «оси» России, Ирана, Пакистана и Индии – фактор, по своему значению выходящий далеко за границы региона Передней и Южной Азии. Фактически Москва и Тегеран выступают гарантами и проводниками  взаимодействия двух ядерных держав, неоднократно воевавших в XXвеке и продолжающих сохранять натянутые отношения. Пакистанская сторона традиционно обвиняет Москву в наращивании военно-технического сотрудничества с Нью-Дели.  Индия действительно является одним из ключевых партнеров России в военно-технической области. В 2016 году по объему импорта российских вооружений эта страна заняла первое место с реализованными текущими поставками на сумму более 1,2 млрд. долларов, значительно опередив занявшие последующие места в списке Китай, Алжир и Вьетнам. И в этом контексте будущий газопровод, несомненно, станет  важным фактором возможного  улучшения отношений между этими странами.

(http://www.rbc.ru/economics/31/10/2017/59f7455c9a79472b6bbde1ed)

Таким образом,  энергетическое сотрудничество и создание газового «моста» от Ирана через Пакистан в Индию способно в значительной мере  устранить столь беспокоящие Исламабад «перекосы».

Не менее серьезные планы в Иране и в регионе к востоку от него имеет компания «Роснефть». Во время нынешнего визита президентской делегации в Тегеран представители компании подписали «дорожную карту» двустороннего взаимодействия с NationalIranianOilCompany(NIOC), предусматривающую взаимодействие в целях реализации совместных проектов общей стоимостью порядка 30 млрд. долларов. По свидетельству главного исполнительного директора «Роснефти» Игоря Сечина, взаимодействие с его компанией позволит Ирану нарастить собственную нефтедобычу на 55 млн. тонн в год – то есть на четверть от нынешнего уровня добычи (216,4 млн. тонн в 2016 году). Подписанное соглашение создает «платформу для стратегического сотрудничества», в течение года стороны смогут подписать несколько документов по реализации конкретных проектов, - отметил Игорь Сечин.

(http://www.rbc.ru/business/01/11/2017/59f9bf299a79470d7ff28a9d?from=main)

Развитие взаимодействия России и Ирана в сфере нефтедобычи также имеет важное региональное звучание. Согласно имеющейся информации, иранская нефть может поставляться на недавно приобретенный «Роснефтью» нефтеперерабатывающий завод в индийском порте Вадинар на берегу Аравийского моря – куда, в свою очередь, может также поставляться нефть из Венесуэлы по контрактам «Роснефти» с венесуэльской компанией PDVSA.

Очевидно, что крупнейшие экспортеры энергоресурсов - Россия и Иран – «заинтересованы в наращивании сотрудничества в этой области, особенно учитывая тот факт, что обе страны находятся под санкциями США и ЕС», - подчеркивает в этой связи эксперт Тегеранского университета Мохаммад Маранди. По его мнению, потенциал двустороннего взаимодействия Москвы и Ирана в этой сфере огромен: «Многое можно сделать в вопросе  развития иранской индустрии нефти и газа». Кроме того, накануне тегеранского саммита, 31 октября, в Иране официально был дан старт строительству второго энергоблока АЭС «Бушер» с участием российской госкорпорации «Росатом».

(http://www.rbc.ru/politics/01/11/2017/59f9bdf19a79470d902e08c6)

          Однако и в экономическом аспекте сотрудничества с Ираном следует считаться с возможными рисками. Во-первых, как уже говорилось выше, президент США Дональд Трамп в середине октября пригрозил вывести свою страну из международного соглашения по иранской ядерной программе, если другие его участники откажутся изменить параметры документа с учетом интересов Вашингтона. Данный шаг фактически будет означать возвращение санкций против Ирана по линии США, которые, скорее всего, распространятся и на те страны и компании, которые продолжат сотрудничество с Тегераном.

Во-вторых,  развивая отношения с Ираном, в том числе и в торгово-экономической области, России важно не оттолкнуть от себя проявляющие растущий интерес к сотрудничеству с Москвой государства Персидского залива, прежде всего, Саудовскую Аравию, Катар (оспаривающий у Ирана ряд шельфовых месторождений) и Объединенные Арабские Эмираты.

 

В настоящее время у Москвы появилась во многом уникальная возможность развития отношений как с Тегераном, так  и Эр-Риядом, а также и другими странами ССАГПЗ, учитывая при этом существующие между ними противоречия. И подобная ситуация способна принести России дополнительные дивиденды – как политические, так и финансово-экономические.

 

Страница 9 из 36