facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 12:44
Андрей Исаев

Андрей Исаев

журналист-международник

О разделе Сирии в экспертном сообществе всерьез заговорили в 2014 году. Более того, израильский политолог Зеев Ханин уже тогда назвал распад страны свершившимся фактом. Подобные заявления с тех пор повторяются с завидным постоянством. Совсем недавно в статье в Foreign Policy Джонатан Спайер из Иерусалимского института стратегических исследований заключил: «Усиливается впечатление, что Сирия движется к фактическому разделению на несколько частей, которое будет сопровождаться продолжением низкоинтенсивного военного конфликта и функциональной, но вялой политической жизни, - то есть к так называемому «замороженному» конфликту». (inopressa.ru)

При этом все акторы многостороннего сирийского конфликта декларируют приверженность территориальной целостности страны. Однако, факты говорят о другом.

США продолжают контролировать населенный преимущественно курдами нефтеносный северо-восток страны и район вокруг города Ат-Танф – стратегического пункта, блокирующего главную артерию т.н. «шиитской оси» - дорогу Тегеран-Багдад-Дамаск. США продолжают активно «обустраиваться» на восточном берегу Евфрата в Сирии, фактически Вашингтон ведет курс на развал этой страны, - отметил в мае этого года глава МИД РФ Сергей Лавров. (ria.ru) Причем, свой «надел» американцы ревностно защищают, что, в частности, продемонстрировал бой у Аль-Табия в ночь на 8 февраля, когда, по утверждениям прессы, «проасадовские» отряды попытались перейти «границу» американской зоны.  

У Турции тоже свои планы. Анкаре необходимо конвертировать неоосманистскую риторику - «Турция должна стать центром притяжения бывших владений Османской империи, объединенных общностью исторической сульбы» - во что-то реальное. Для этого она, воспользовавшись внутрисисрийской войной, ввела войска на северо-запад страны, аргументируя свои действия борьбой с курдским сепартизмом.

Израиль прежде всего стремится минимизировать угрозу, исходящую, по его мнению, от проиранских формирований в приграничной зоне. Когда-то, он «прикрыл» Голанскими высотами Тивериадское озеро с его стратегическими запасами пресной воды. Теперь, когда по факту этот район стал израильской территорией, нельзя исключить, что еврейское государство решится создать по периметру Голан пояс безопасности на территории сирийской провинции Кунейтра, где Израиль пользуется поддержкой местных друзов.

Для Ирана территориальная целостность Сирии – вещь, скорее, желательная, чем обязательная. Тегерану важнее сохранить у власти алавитский режим, который неизбежно будет тяготеть к единственному в мире шиитскому государству. Главное – чтобы этот режим контролировал территорию, граничащую с Ливаном – конечным звеном «шиитской оси», выходящим к Средиземному морю. Не случайно главный советник рахбара по международным вопросам Али Акбар Велайети заявил: «Защищая Сирию и ось сопротивления (Ирак, Сирию, шиитские ополчения — А.И.) Иран защищает себя». (regnum.ru)

Еще один актор в этой геополитической игре – Саудовская Аравия. Эр-Рияд устроит все, что не устраивает Тегеран. Но вряд ли саудовцы претендуют на территориальный контроль. На влияние – да, но через «свой» сегмент вооруженной оппозиции. При этом представитель Саудовской Аравии при Лиге арабских государств в марте этого года усомнился в сохранении Сирии в довоенных границах. По его мнению, в конфликте участвует слишком много сторон: «Я полагаю, что это в конечном итоге приведет к распаду Сирии», - заявил дипломат. (mk.ru)

Для России, имеющей долгосрочные планы в регионе, конечно, хорошо, если Асад объединит всю страну. Но насколько это вероятно? Без постоянной российской  поддержки режим не сможет восстановить контроль над всей территорией. Россия не хочет участвовать в этом конфликте до бесконечности  и сосредоточила усилия на обеспечении мирного процесса. Именно поэтому Владимир Путин объявил о выводе войск, и с тех пор сообщения о поэтапном  выполнении приказа верховного главнокомандующего появляются в прессе регулярно.

Москву, очевидно, вполне устроила бы роль посредника в сирийском конфликте. Но посредничать даже между союзниками - несговорчивым Асадом, амбициозными и не особо доверяющими друг другу Ираном и Турцией – ох, как трудно. Сирийские власти не видят особой разницы между вооруженной оппозицией и боевиками организаций, признанных мировым сообществом террористическими. Далее, Башар Асад отклонил предложенный Москвой проект конституции Сирии, который гарантировал широкую автономию курдам и ограничивал полномочия президента страны. Тегеран тоже видит Сирию исключительно унитарным государством, что понятно,  у него трения со «своими» курдами, а еще с белуджами, азербайджанцами… При этом Иран  осудил вторжение турецкой армии в курдский Африн. И теперь проиранские и протурецкие вооруженные группировки частенько стреляют друг в друга в Идлибе. Периодически возникают «нестыковки» и с турецкими партнерами. Последний тому пример - обстрел КВС РФ района Джиср-эш-Шугур в зоне ответственности турецкой армии (!), случившийся вскоре после атаки неизвестных дронов на российскую базу Хмеймим. Очевидно, дроны все-таки были идентифицированы.

Понятно, что мира не будет, пока в Сирии остаются иностранные войска. В мае, на пресс-конференции после очередной встречи с Башаром Асадом российский лидер заявил: «В связи со значительными победами и успехом сирийской армии в борьбе с терроризмом, ... с началом политического процесса в его более  активной фазе иностранные вооруженные силы будут выводиться с территории Сирийской Арабской Республики». (vesti.ru)  Впрочем, принимая во внимание сегодняшнюю ситуацию, понимаешь, что этот процесс наберет силу не в ближайшей перспективе.

Хотя, совсем недавно, в связи с готовящейся российско-американской встречей на высшем уровне, появился повод говорить о его возможном начале.    

Дональд Трамп, демонстрируя заботу об американских налогоплательщиках, неоднократно озвучивал намерение вывести войска из Сирии и свести поддержку оппозиции к минимуму. По информации СМИ, в Хельсинки он предложит своему российскому визави рассмотреть вывод американских военных с северо-востока Сирии в обмен на то, что Россия поспособствует отводу ирансих частей и проиранских формирований с юга страны – от границ союзных Вашингтону Израиля и Иордании. Советник по национальной безопасности президента США Джон Болтон, недавно приезжавший в Москву, назвал присутствие Ирана в Сирии «стратегической проблемой».  При этом американский дипломат упомянул, что пребывание Башара Асада у власти «стратегической проблемой» для США не является. (eadaily.com) В свою очередь, Сергей Лавров на пресс-конференции после переговоров со своим иорданским коллегой подчеркнул, что на границе с Израилем должны остаться только сирийские правительственные силы, и «соответствующая договоренность уже существует». (rbc.ru)

Впрочем, не все так просто и очевидно: судя по всему, администрация США, говоря о «возвращении американских парней домой», не планируют отдавать Дамаску северо-восток страны. Похоже, что у Трампа существует план замены американских войск на войска гипотетической арабской коалиции, в которую должны войти Саудовская Аравия, ОАЭ и Иордания. Если Эр-Рияд (и, скорее всего, Дубай) против такого развития не возражают, Амман, обладающий наиболее боеспособной в арабском мире армией, пока не торопится с решением, справделиво опасаясь неизбежной в этом случае конфронтации с Ираном. Одновременно Вашингтон идет навстречу требованиям Анкары, намеревающейся расширить свою зону влияния, как минимум, до Евфрата.

Нельзя исключить, что непосредственный контакт турецких и саудовских военнослужащих переведет турецко-саудовское соперничество в конфронтацию. А продвижение саудовской армии к границам Ирана способно привести к непредсказуемым последствиям.

Так что мир для Америки вполне может означать новую войну для Ближнего Востока.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

Комментируя итоги недавних президентских выборов, обозреватель турецкого интернетресурса T24 Ялчын Доган пришел к выводу о том, что единственным соперником Эрдогана теперь является экономика. (t24.com.tr)

Но власти утверждают, что с экономикой все в полном порядке: в прошлом году она выросла на 7.4%. В недавнем интервью Bloomberg Реджеп Тайип Эрдоган напомнил, что за 16 лет его правления ВВП на душу населения вырос с $ 3,5 тысячи до $ 11 тысяч, а Турция в целом продемонстрировала миру «легендарный пример развития». (bbc.com)

В целом же, на наш взгляд, турецкая экономика являет собой довольно противоречивую картину. Наряду с несомненными достижениями, проблем более чем достаточно. Рекордно выросли проценты по гособлигациям, что говорит о нежелании инвесторов вкладывать деньги в экономику. В марте рейтинговое агентство Moody's понизило кредитный рейтинг страны, в мае то же сделало Standart & Poor’s. За четыре года, прошедшие с избрания Эрдогана президентом, безработица выросла до 10,9%, а среди молодежи – до 19%. Курс национальной валюты к доллару за пять месяцев 2018 года упал на 20%, и в результате в мае потребительские цены подскочили по году на 12,15%, тогда как в апреле - на 10,85%.

Текущий индекс доверия к экономике составил 90.4%, снизившись по сравнению с маем на 3,1% – переизбрание Эрдогана отнюдь не укрепило «уверенности в завтрашнем дне».

В мае журнал Foreign Policy опубликовал статью, в которой перечислил шесть главных, на его взгляд, ошибок, допущенный президентом Турции в экономической политике. (birgun.net)

И во главу списка издание поставило убеждение турецкого лидера в том, что все беды проистекают от высокой ставки рефинансирования и, следовательно, от завышенных процентов по кредитам. Хотя, считается, что такая политика Центробанка вполне оправдана в условиях падении курса национальной валюты и роста инфляции. Эрдоган же, по мнению журнала, «продолжает декларировать неортодоксальный подход к финансовому регулированию: чем ниже ставка, тем ниже инфляция». Причем он не только защищает свой «базовый» тезис, но и оказывает определенное административное давление на формально независимый в вопросах денежно-кредитной политики Центробанк. Кстати, после выборов Reuters попытался разузнать планы крупнейших мировых инвесторов в отношении Турции. Выяснилось, что инвесторы выжидают и, прежде всего, хотят понять, будет ли турецкий ЦБ реально независимым от властей. Здесь приходится констатировать, что вскоре после переизбрания Эрдоган обещал усилить свой личный контроль над ЦБ, который «при всей своей независимости не должен игнорировать сигналы, исходящие от президента». (gazeteemek.com)

Вторым пунктом списка значилось всестороннее обеспечение непрерывного роста экономики. В этой связи журнал предостерегает: такой рост ведет к рецесии и росту инфляция, которая «съедает» и доходы, и накопления населения.

Третье: Эрдоган уверен, что инвесторы в Турцию придут в любом случае. Тогда как падение национальной валюты заставляет их сомневаться в политической стабильности в стране, считает журнал.

Четвертое: проблемой является ысокое налогообложение городского и образованного среднего класса, как правило, оппозиционно настроенного, и перераспределение доходов (государственных подрядов) среди своих сторонников.

Пятое: убеждение власти в том, что экономические проблемы Турции – это следствие целенаправленного «вредительства» неких злонамеренных внешних сил. В этой связи турецкий президент не признает оценок международных рейтинговых агентств, что, в свою очередь, отпугивает зарубежных инвесторов.

Шестое: Укрепление государства в ущерб гражданскому обществу ведет (наряду с пунктом 4) к росту социальной и политической напряженности в стране.

Общий вывод состоит в том, что «поведение Эрдогана в вопросах экономической политики только усугубляет трудности в экономике».

При этом и кандидат в президенты от оппозиционной Народно-республиканской партии Мухаррем Индже на одном из предвыбоных митингов также предупреждал: «Кризис у порога, экономический кризис. Эрдоган не сможет справится с ним. Он вместо этого предпочитает вести борьбу со всем миром». (sozcu.com.tr) Кроме того, Индже пообещал тогда в случае победы на выборах положить «конец бессмысленным растратам государственных средств», намекнув на накачку экономики кредитами и госгарантиями ради увеличения инвестиций. В частности, на реализацию «мегапроектов». А это особый разговор.

«Планов громадье» (всего мегапроектов 140!) – новая «визитная карточка» Эрдогана.

Часть из них уже реализована:

-железнодородный и автомобильный тоннели под дном Босфора («Мармарай»). Власти утверждают, что «Мармарай» способен выдержать землетрясение до 9 баллов по шкале Рихтера (сильное землетрясение по расчетам сейсмологов ожидается в Стамбуле в близком будущем).

-самая большая, по уверению властей, в мире мечеть на холме у Босфора, способная вместить до 38 тысяч человек.

-мост через Измитский залив Мраморного моря и третий мост через Босфор, предназначенные для облегчения дорожной ситуации в Стамбуле и на самой загруженной в стране трассе Анкара - Стамбул. Впрочем, турецкие автомобилисты не спешат массово осваивать эти маршруты из-за непомерных тарифов на проезд.

-новый президентский дворец в природоохраняемой зоне в Анкаре, в 30 раз превышающий по размерам Белый Дом и в 4 раза - Версаль. По мнению специалистов, такой огромной и роскошной резиденции нет ни у одного главы государства.

-рядом со Стамбулом близится к завершению строительство самого большого аэропорта на планете - его пассажиропоток должен составить 150 миллионов человек в год (сегодняшний рекордсмен - аэропорт Атланты - обслуживает 95 миллионов пассажиров). При этом расположенный в европейской части города вполне функциональный аэропорт имени Ататюрка будет закрыт. Новый находится в 63 километрах от города, метро туда не идет, и как десятки миллионов пассажиров будут добираться до воздушной гавани, пока не очень понятно.

-и, наконец, главный мегапроект - это «Стамбульский канал», который должен связать Черное и Мраморное моря, пройдя параллельно Босфору. Тендер на его сооружение власти планируют провести уже в этом году, а закончить строительство - в 2023-м, к 100-летнему юбилею Турецкой республики. Предполагается, что канал разгрузит Босфор, чья пропускная способность ограничена проходом 130 судов в день, а также снизит риски техногенных аварий в густонаселенном городе. Стоимость проекта официально оценивается в $15 млрд., но мало кто сомневается в том, что в итоге она вырастет в разы. Кстати, еше неизвестно, захотят ли судовладельцы платить за проход по новому каналу, когда, по условиям Конвенции Монтре, Турция должна пропускать иностранные суда через пролив бесплатно.

Многие ученые опасаются, что в результате строительства канала будет нарушен естественный природный баланс между теплым и соленым Мраморным морем и менее соленым и теплым Черным. Возможное цветение воды в Мраморном море может привести к катастрофическим последствиям для морской флоры и фауны, а Стамбул навсегда накроет запах сероводорода. Помимо этого, считают эксперты, неизбежная вырубка лесов и уничтожение источников пресной воды к западу от мегаполиса приведет к ухудшению экологической обстановки во всем регионе.

Власти утверждают, что львиная часть затрат на мегапроекты ложится на плечи частных инвесторов, но инвестиции обеспечиваются государственной собственностью (в основном, земельными участками), к тому же в случае нерентабельности эксплуатации новых объектов правительство обещает возместить затраты частного капитала. Так что, по мнению экспертов, вся затея может превратиться в мину замедленного действия под национальной экономикой. Недаром МВФ рекомендовал Турции более избирательно подходить к отбору мегапроектов.

Конечно, позитивный эффект от этих начинаний укрепляет авторитет правящего режима в глазах избирателей, но сомнения в том, что турецкая экономика выдержит эту нагрузку, более чем уместны. Общая предварительная (!) стоимость всех проектов равняется $ 325 млрд. при ВВП в 849 миллиардов (2017) в долларовом эквиваленте. В то же время, по данным турецкого Центра внешнеполитических и экономических исследований (EDAM), текущий дефицит торгового баланса страны составляет $ 40 млрд., консолидированный внешний долг приближается к полутриллиону долларов США, сумма краткосрочных долгов - $ 170 млрд., а необходимость в ежегодном внешнем финансирвания экономики достигает $200 млрд. (edam.org.tr). При этом гипотетическицй отказ от дорогостоящих обязательств может в свою очередь ухудшить имидж страны, став констатацией ее экономической несостоятельности.

Не самая позитивная экономическая ситуация неизбежно накладывает ограничения и на внешнюю политику Анкары. По мнению руководителя Центра экономических исследований Института глобализации и социальных движений Василия Колташова, главная проблема экспорториентированной турецкой экономики заключается в ее сравнительно небольшом масштабе, и без участия в интеграционных проектах она остается уязвимой к внешним и внутренним вызовам. «Спасение Турции в том, чтобы быть частью чего-то огромного», - считает он. (eadaily.com)

В рамках этого дискурса очевидным представляется выбор между западными (НАТО, ЕС) и восточными (ЕАЭС, ШОС) политико-экономическими объединениями. Но отказ от западного вектора во внешней политике, фактически провозглашенный Эрдоганом, пока не получает логического завершения в форме реального сближения с Востоком. Да и сама возможность дистанцирования от Запада и его союзников для Турции - проблематична. Как отмечает политолог и журналист Барыш Достер: «Внешнюю политику определят не количество набранных на выборах голосов, а мощь государства. Связь Турции с Западом является структурной, и завтра ее политика не изменится». (t24.com.tr) А в докладе, подготовленном Центром международных отношений и стратегического анализа (TÜRKSAM), утверждается, что дрейф Турции в сторону России, Ирана и Китая, ее фактический отказ от требования свержения Башара Асада, ведут к ухудшению отношений с Саудовской Аравией и Катаром – основными источниками «горячих денег», без которых турецкая экономика не может нормально функционировать. К тому же, учитывая тот факт, что половина турецкого экспорта идет в страны ЕС, кардинальных изменений во внешнеполитическом курсе ожидать не приходится. «Турция не имеет возможности перейти в другую лигу», - констатируют эксперты TÜRKSAM. (turksam.org)

При этом Турция в последние годы проводит ясно обозначенную многовекторную политику. И от того факта, что Россия является вторым торговым партнером Турции просто так тоже не отмахнешься - В прошлом году товарооборот двух стран увеличился на 37 % и достиг $ 21 млрд. Сотрудничество между странами укрепляется из года в год в самых разных областях, что вызывает откровенное раздражение США.

На этом фоне проблемы в экономике продолжают накапливаться. И победа на июньских выборах – это, в определенной мере, политический аванс, выданный Реджепу Тайипу Эрдогану избирателями. И следующие выборы покажут, насколько он справился с социально-экономическими проблемами страны.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

По мнению многих экспертов, нынешние досрочные выборы президента и парламента должны были стать одним из самых серьезных испытаний для Реджепа Тайипа Эрдогана, правящего страной уже 15 лет. Однако, оказалось, что Турция по-прежнему не находит альтернативы курсу своего президента и в целом доверяет его Партии справедливости и развития (ПСР).

Предвыборную кампанию власти построили на жесткой антизападной риторике, попутно убеждая, что только действующий глава государства и его команда способны противостоять проискам зарубежных завистников и недоброжелателей. И во многом преуспели. Так, например, ощутимый рост цен на картофель и репчатый лук, случившийся аккурат перед выборами, сторонники властей в соцсетях объявили «происками заграницы».

По формулировке журналиста и отставного дипломата Айдына Сельджена, на выборах столкнулись «мечта о переменах», с одной стороны, и «страх перед будущим», с другой. (gazeteduvar.com.tr) Следуя этой логике, можно сказать, что страх победил.

В результате Эрдоган остался в президентском кресле, набрав 52,6 % голосов и перечеркнув все спекуляции о втором раунде. Здесь конкуренцию ему мог бы составить разве что гипотетический кандидат от Партии счастья Абдуллах Гюль, имеющий имидж умеренного консерватора и националиста, хорошо ладящий с Западом. Он уже занимал этот пост в 2007–2014 годах, но затем впал в немилость Эрдогана, тогда – премьер-министра. Как бы там ни было, после «частного» визита начальника Генерального штаба и пресс-секретаря президента (24 апреля), отставной политик опроверг разговоры о выдвижении своей кандидатуры.

Основная борьба, как и ожидалось, развернулась за парламентские кресла. Дабы обезопасить себя от неприятных неожиданностей (один 10 %-й избирательный барьер чего стоит!), правящая ПСР заручилась поддержкой Партии националистического действия (ПНД), создав вместе с ней «Народный блок». С другой стороны, созданная еще Ататюрком Народно-республиканская партия (НРП), националистическая «Хорошая партия» (ХП) и исламистская Партия счастья блокировались в рамках «Национального альянса», объединенного лишь неприятием Эрдогана и проводимой им политики. Курдская Партия демократии народов к ним не примкнула – этот шаг не понравился бы ни ее электорату, ни националистам, поддерживавшим «Альянс». 

«По расписанию» всенародное голосование должно было состояться только в ноябре следующего года. Но тренд на падение авторитета правящей партии и самого президента заставил власти поторопиться, чтобы не дать оппозиции собраться с силами. Среди основных проблем Турции эксперты в первую очередь называют ситуацию в экономике. За последние пять лет турецкая лира ослабла на 60% по отношению к доллару и на 50% - к евро. До уровня 2009 года снизился объем инвестиций, растет безработица – среди молодежи она уже вплотную приблизилась к 20%-му уровню.

Критического уровня достигло недовольство обосновавшимися в стране миллионами сирийских беженцев, получающих дотации из бюджета и демпингующих на рынке труда. Кроме того, уже в Турции родились сотни тысяч сирийских детей, и никто не знает, что теперь с ними делать.

Все это привело к отступлению правящей партии, опирающейся на консервативное большинство населения. Полученные ПСР 24 июня 42.5% голосов (и 295 мест в парламенте) - один из самых низких показателей за всю ее историю (на выборах 2002 года партия набрала 34.3 % голосов, в 2007 году – 46.6 %, в 2011 году – 49.9 %, в 2015 году - 40.9% (в июне) и 49.5% (в ноябре).

В непростой период вступило националистическое движение. В июне 2015 года ПНД получила 16.6 % голосов, но после активной кампании властей, нацеленной на перетягивание в свой лагерь ее электората, к ноябрю сдала позиции, удовлетворившись 11.9%. Блокирование с правящей партией перед нынешними выборами привело к расколу – недовольные «изменой» партийного руководства создали «Хорошую партию», теперь прошедшую в парламент в составе «Национального альянса». Таким образом, доля голосов, отданных за националистов (11.1% за ПНД – 48 мест и 10.0% за ХП – 43 места в парламенте) за 4 года увеличилась почти вдвое. Что неудивительно в алармистской атмосфере военных кампаний турецкой армии в Сирии и Ираке.

Не слишком удачно выступила и основная оппозиционная Народно-республиканская партия, получившая 22.5% голосов (в июне 2015-го она набрала 25%, в ноябре - 25.3%). Как правило, эксперты склонны объяснять падение авторитета кемалистов-социалистов политической слабостью нынешнего партийного лидера, Кемаля Кылычдароглу.

Партия демократии народов все-таки преодолела избирательный барьер, набрав 11.7%, несмотря на то, что власти напрямую отождествляют ее с Рабочей партией Курдистана, объявленной главным врагом Турции. В июне 2015-го ПНД получила 13.1% голосов, в ноябре, после масштабной антикурдской кампании, - 10.8%.

Помимо перечисленных, в парламентских выборах участвовали еще три партии - «евразийская» Партия родины, клерикальная курдская «Дело свободы» и исламистская Партия счастья, - не преодолевшие избирательный барьер. Голоса первых двух, в соответствие с турецким законодательством, достались правящей партии. Лишь Партия счастья, вошедшая в предвыборный блок оппозиции, сохранила свои голоса и провела в парламент трех кандидатов по списку НРП.

Географическое распределение голосов остается неизменным на протяжении уже многих лет: НРП и ее кандидат на президентский пост Мухаррем Индже победили в западных прибрежных провинциях, ПДН и ее кандидат Селахаттин Демирташ – на курдском юго-востоке страны. Остальные провинции отдали предпочтение президенту Эрдогану и его партии.

В процессе выборов оппозиция отметила многочисленные нарушения. Особенно много их было зафиксировано на востоке и юго-востоке страны. Так, в городе Суруч (провинция Урфа) на подъезде к избирательному участку полиция остановила частный автомобиль, в багажнике которого обнаружила четыре мешка с заполненными бюллетенями. Позже на этом же участке, по информации газеты Sözcü, в мусорном баке оказались бюллетени, поданные за кандидатов от оппозиции. За тысячи километров оттуда, в Люксембурге, проголосовали девять тысяч человек, при том, что в стране проживает 792 турецких гражданина, имеющих право голоса. В целом же, как сообщал «Коммерсанту» Артур Таймазов, наблюдатель от ШОС, «Выборы прошли нормально, демократично». (kommersant.ru)

В итоге, теперь Турцией будет править президент, в соответствии с прошлогодним референдумом, обладающий значительными полномочиями, и слабый парламент, подконтрольный главе государства. В частности, пост премьер-министра будет упразднен, и правительство станет подчиняться непосредственно президенту, который будет своими указами назначать и смещать министров.

Тем не менее, осложнить жизнь Эрдогану парламент гипотетически может. Прежде всего, объявив импичмент. Правда, такое требование должен поддержать 361 кандидат. Плюс к этому, сохраняется возможность преодоления президентского вето – 301 голосом. Впрочем, на сегодня все это только в теории - победивший блок проведет в парламент 362 депутата из 600.

Но не все так очевидно. Эрдогану следует серьезно остерегаться шантажа со стороны лидера ПНД Девлета Бахчели. Недаром последний сразу после выборов назвал свою партию «ключевой» в новом раскладе политических сил. Напомним: оба политика еще недавно объявляли друг друга непримиримыми врагами, зачастую используя во взаимной критике «непарламентские выражения». Если Бахчели «помянет былое» и решит перейти в оппозицию, турецкому президенту будет трудно удержать единоличную власть с помощью лишь конституционных мер.

Что касается российско-турецких отношений, оснований говорить о сколько-нибудь значительных изменениях, нет. Если только Эрдоган не решит вновь сблизиться с западными союзниками. Кстати, к такому шагу его может подтолкнуть как раз дрейф ПНД в оппозицию. В этом случае удержать власть он сможет, поделившись ею с НРП. А она, в свою очередь, ориентируется на «западные демократии» и вполне может пойти на компромисс с Эрдоганом, если в Вашингтоне или Брюсселе ей это «порекомендуют».

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

Переговоры двух самых влиятельных, по версии Forbes, политических лидеров мира и последовавший за ними саммит ШОС были в центре внимания мировых СМИ и экспертного сообщества. Впрочем, западные комментаторы больше сконцентрировались на скандальной встрече G7, проходившей в эти же дни в Канаде. И их можно понять: вывод, сделанный Ангелой Меркель о том, что «Германия и ЕС больше не могут легкомысленно положиться на Соединенные Штаты», говорит о многом. (tass.ru)

Но вернемся в Китай. С нынешним визитом российского лидера связывались большие ожидания. Интригу саммита сформулировал президент Российско-китайского аналитического центра Сергей Санакоев: «Может показаться, что визит Путина в Китай — совершенно рядовое событие, лидеры двух стран регулярно встречаются, порой до десятка раз в год, но вместе с тем есть несколько формальных и неформальных признаков, которые говорят, что это будет неординарная встреча… важнее то, что они (В.Путин и Си Цзиньпин – А.И.) смогут спланировать совместную работу на годы вперед с учетом возросшей напряжённости в мире и неадекватного поведения гегемона — США, и угроз в адрес Китая и России». (russian.rt.com)

Переговоры в Пекине начались с обсуждения двусторонних отношений. «Сотрудничество России и Китайской Народной Республики вышло на беспрецедентный уровень», - отметил президент РФ. (iz.ru) Китай сегодня является главным внешнеторговым партнером России. Двусторонний торговый оборот в прошлом году достиг $87 млрд, на 31,5% превысив показатель позапрошлого года, а по итогам этого может вырасти до $100 млрд. Наиболее масштабными проектами экспертам представляются газопровод «Сила Сибири», «Ямал СПГ», выход на совместное производство в авиастроении, сотрудничество в космической области, расширение Тяньваньской АЭС в Китае, включение Северного морского пути в грандиозный проект «Шелкового пути», строительство высокоскоростной железной дороги Москва — Пекин. Кстати, наибольшее число спекуляций относительно российско-китайских разногласий строится именно вокруг логистических схем. Неспроста накануне визита российского лидера в Пекин турецкая Gazete Duvar заметила: «Главное в динамике отношений между Пекином и Москвой – координация двух проектов, периодически противоречащих друг другу - «Путь и Пояс» и Евразийского экономического союза, главную роль в котором играет Россия». (gazeteduvar.com.tr)

Итог переговоров, похоже, ни одну из сторон не разочаровал. Пакет соглашений по сотрудничеству в атомной энергетике, по признанию руководства госкорпорации «Росатом», стал крупнейшим в истории двусторонних отношений в ядерной сфере. (abnews.ru) Внешэкономбанк и China Development Bank договорились о выдаче кредите ВЭБу более чем на 600 млрд. рублей (в эквиваленте) на создание механизма финансирования интеграционных процессов на пространстве ЕАЭС и китайского проекта «Один пояс, один путь». Перечислять можно еще долго, но, пожалуй, главным успехом, имеющим далеко идущие экономические и геополитические последствия, стало совместное заявление Минэкономразвития РФ и Министерства коммерции КНР о совместном технико-экономическом обосновании соглашения о евразийском экономическом партнерстве, которое в России уже сравнивают с Транстихоокеанским партнерством. (thebell.io) По словам Владимира Путина, это соглашение «совместимо и с ЕврАзЭС, которое мы развиваем, и с китайской инициативой «Шелкового пути» в его экономическом измерении». (tass.ru)

Напомним, еще два года назад российский лидер предложил идею большого Евразийского партнерства с участием Китая, Индии, Пакистана и других стран. И вот теперь подписанный документ во многом стал ответом на глобальные деструктивные процессы, инициируемые американской администрацией. Как заметил директор Центра изучения России и Центральной Азии при Шанхайском институте международных исследований Ли Синь, «Проще говоря, все, что делают США в попытке наказать Россию и сдержать Китай, заставит Россию и Китай укреплять сотрудничество во всех областях». (golos-ameriki.ru) С ним солидаризуется гонконгская South China Morning Post, утверждающая, что «Все более тесные отношения (Китая – А.И.) с Россией также являются следствием агрессивной и капризной внешней политики Дональда Трампа, и в результате Москва и Пекин отставили в стороне свои разногласия для того, чтобы подчеркнуть общие интересы в области геополитики и безопасности». (inosmi.ru)

Рассуждая о причинах сближения России и Китая, Игорь Иванов, президент Российского совета по международным делам и экс-министр иностранных дел, подчеркнул внешнеполитический аспект этого процесса: «Сегодня мир все быстрее катится к хаосу - Соединенные Штаты находятся в ситуации глубокого внутриполитического раскола, и никто сегодня не может достоверно предсказать, когда и как этот раскол будет преодолен. Европейский Союз борется с фундаментальным внутренним кризисом, вернее - с целым набором структурных, финансово-экономических, политических и даже ценностных кризисов… На протяжении последних двух десятилетий Россия и Китай продвигают идею «многополярного мира» как наиболее устойчивую, надежную и справедливую конструкцию международных отношений. Однако еще предстоит большая совместная работа, чтобы сформулировать целостную концепцию построения такого «многополярного мира». (rg.ru)

Для западных же экспертов и журналистов центростремительные процессы на востоке Евразии сводится к «вызовам» Западу, исходящим от Москвы и Пекина. The Wall Street Journal, в частности, утверждает, что «Китайские лидеры смотрят на Россию как на жизненно необходимый противовес США в Азии и везде…, особенно после того, как американская национальная стратегия безопасности отметила их как основных соперников Америки… Сейчас Россия и Китай координируют свои действия в вопросах, представляющих взаимный интерес, таких как Иран и Северная Корея, выступая единым фронтом в том, что касается критики американских санкций и пошлин, и углубляя деловые связи». (wsj.com) А Ричард Макгрегор, ведущий сотрудник сиднейского Института Лоуи в интервью CNN говорил о «совместных усилиях России и Китая, направленных на противодействие влиянию США и Европы». (edition.cnn.com)

По результатам переговоров было сделано совместное заявление сторон, в котором подтверждено стремление двух стран «продвигать международные отношения нового типа, базирующиеся на принципах взаимного уважения, справедливости и взаимовыгодного сотрудничества, и построение сообщества единой судьбы человечества, на основе равноправного участия всех стран в глобальном управлении, соблюдения международного права, обеспечения равной и неделимой безопасности, взаимного уважения и учета интересов друг друга, отказа от конфронтации и конфликтов способствовать формированию более справедливого и рационального полицентричного миропорядка». (kremlin.ru)

Далее российский лидер принял участие в работе саммита Шанхайской организации сотрудничества в Циндао, тон на котором, по мнению китайской газеты Цзиньжи тоутяо, «в некотором смысле задавала теплота во взаимодействии России и Китая». (inosmi.ruС вступлением в организацию в 2017 году Индии и Пакистана ШОС превратилась в самую масштабную структуру регионального сотрудничества в мире. Страны-участницы организации – это почти 43% населения планеты и четверть мирового ВВП. Что позволило Владимиру Путину заключить, что площадка ШОС давно уже переросла региональный уровень, превратившись в один из мировых центров силы. (tass.ru) В этом с ним солидарна турецкая Hürriyet: «На проходящем в Циндао 18-й саммите ШОС организация позиционировала себя как альтернативный Западу центр силы». (hurriyet.com.tr) «Голос Америки» сформулировал свою точку зрения более жестко и в рамках общепринятой на Западе парадигмы: «…в последние годы Москва и Пекин все чаще используют ее (ШОС – А.И.) в качестве платформы для противодействия американскому и западному влиянию в Центральной Азии». (golos-ameriki.ru)

При этом в комментарии на переговоры на площадке ШОС, Le Figaro пришлось констатировать, что «Российский, иранский и китайский лидеры объединяются в Китае на фоне коммерческого и дипломатического конфликта с США в момент встречи G7 в Канаде, отмеченной глубокими разногласиями между Вашингтоном и его союзниками». (lefigaro.fr)

Примечательно, что уже в первый день визита Владимира Путина в Китай Дональд Трамп призвал восстановить формат «Большой восьмерки» (G8), вернув туда Россию. Заочно отвечая американскому президенту, пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков, заключил: «Мы делаем акцент на других форматах». С ним согласен Дмитрий Тренин, директор Московского центра Карнеги: «G8 принадлежит к определенной эпохе, и эта эпоха закончилась. Этот проект провалился. Интеграция России в западную систему — уже в прошлом». (inosmi.ru)

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

Страница 1 из 19