facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 8:19
Денис Батурин

Денис Батурин

политолог, член Общественной палаты Республики Крым

 

В феврале премьер-министр Украины Владимир Гройсман отчитался о результатах работы правительства за 2016 год. Тогда премьер доложил о том, что усилиями правительства удалось достичь экономического роста  – 2,2% по отношению к 2015 году, в четвертом квартале рост в экономике был 4,7% ВВП.  Без сопоставления с другими данными эти цифры не говорят ни о чем. 2014-2015 годы произошло падение экономики на 17%, а это значит, что говорить об экономическом росте можно будет тогда, когда экономика Украины будет расти с темпами 5-10% в год в течение нескольких лет, чтобы достичь показателей 2013 года. Достижений правительства, по мнению экономиста Виктора Скаршевского, в росте экономики нет, причины роста в том, что выросли цены на экспортные товары, и был рекордный сельхозурожай. Однако, это рост объемов производства, а не экономический рост, считает экономист.  (http://rian.com.ua/analytics/20170214/1021417366.html)

Инвестиционная картина для Украины имеет четкую параллель с событиями политической жизни страны. С 2012 года наблюдался отток иностранного капитала, прежде всего из банковского сектора, однако, пиковыми годами стали 2014-2015 годы: «рынок начали покидать компании практически из всех отраслей, в частности:

§     Автомобильный рынок Украины покинули: Honda и BYD.

§     Рынок юридических услуг: Beiten Burkhardt, Chadbourne&Parke, Noerr, Schoenherr.

§     Энергетический рынок покинули: Сhevron и Shell.

§     Fashion-ретейл:  Seppala, Finn Flare, Peacocks, Mexx, River Island и Esprit, немецкий ретейлер стройматериалов Praktiker тоже покинул рынок.

2016 год, аналогично, символизировался оттоком зарубежного капитала и разочарованием, в частности, Украину покинули: Logitech (IT), Electricite de France (EDF), Tetra Pak, Tikkurila, Ruukki, OBI, Centro и Plato». (http://real-politics.org/analiz-investytsijnoho-klimatu-ukrajiny-polityko-ekonomichnyj-kontekst-karasov/)

 

Связь с событиями политической жизни очевидна – 2013-2014 годы – «революция достоинства», уход Крыма, начало конфликта на Юго-Востоке. 2015 год – период окончательного осознания того, что Украина страна с высокими рисками, сильным влиянием политических интересов на экономику, коррупцией,  неясным политическим и экономическим будущем. 

 

2016 год на примере российских компаний (банковский сектор) показал, что государственные институты Украины не в состоянии  защищать в своей стране иностранный капитал. Торговая блокада показала, что Украина не в состоянии обеспечивать защиту украинского бизнеса и решать вопросы собственной экономической безопасности. Как пример можно привести блокаду Донбасса, которая оставила без угля промышленность и энергетику: 18 апреля Славянская ТЭС, которая рассчитана на работу на антрацитовом угле, остановила свою работу из-за отсутствия топлива, ранее остановили работу Приднепровская, Трипольская, Змиевская и Криворожская ТЭС. (http://112.ua/ekonomika/slavyanskaya-tes-prekratila-rabotu-iz-za-otsutstviya-topliva-384953.html)

 

Политическое влияние на экономику можно наблюдать не только на примере блокады работы российских банков украинскими радикалами, но и на примере промышленного сектора. Так, при анализе ситуации в химической промышленности становится понятно, что даже не политические вопросы влияют на происходящее в этом секторе, как казалось потому, что значимые для сектора предприятия принадлежат Дмитрию Фирташу, а элементарное непонимание приоритетов развития страны и структуры экономики. Пример регулирования (попыток регулирования) рынка удобрений красноречиво демонстрирует уровень компетенции и понимания украинского правительства. Предприятия химической отрасли, производящие удобрения, переживают не лучшие времена, некоторые из них просто стоят, рост цены на газ резко повысил себестоимость их продукции. Конкретные цифры того, насколько стоимость газа влияет на стоимость продукции украинских химических предприятий привел народный депутат Александр Дубинин, председатель подкомитета по вопросам промышленной и инвестиционной политики комитета Верховной Рады по вопросам промышленной политики и предпринимательства: «…украинская продукция никак не может конкурировать, потому что химическая промышленность очень серьезно зависит от цены на газ. Мы знаем о том, что при производстве карбамида газ составляет порядка 95% себестоимости. Для российских производителей цена газа где-то 73-75 долларов, а для наших – свыше 300 долларов».  (https://lb.ua/economics/2017/04/05/363121_ukrainska_promislovist_2017.html)

 

Что при этом делает украинское правительство, чтобы решить проблему дефицита удобрений? Оно не разбирается в проблемах, приведших к остановке предприятий, и не предлагает вариантов их решений, правительство просто приостановило действие антидемпинговых пошлин в отношении российских удобрений, чтобы решить вопрос дефицита удобрений на внутреннем рынке. Как отмечает народный депутат Александр Дубинин: «Антидемпинговое расследование против российских удобрений было проведено, оно подтвердило существование демпинга со стороны России, который для украинских производителей минеральных удобрений был серьезным ударом. В правительстве просто отложили введение этих пошлин до лета, после посевной, ничего более умного не придумали». (https://lb.ua/economics/2017/04/05/363121_ukrainska_promislovist_2017.html)

 

 

Приведенные выше факты (химическая отрасль промышленности, инвестиционная картина) не дают полной картины экономических процессов на Украине, но отражают существенные тренды как собственно экономики, так и влияния на нее политической сферы и государства.

Вместо примера ситуации в химической отрасли в сегменте производства удобрений могла бы быть и другая отрасль, вместо вышедших на доминирующие позиции на рынке удобрений российских компаний могли бы быть компании любого другого государства. Как говорится, ничего личного, это бизнес.

Тем более, что государственное участие в промышленном секторе экономики развивается по схеме, сформулированной бывшим варягом-министром экономики Украины Абрамавичюсом, которому как-то был задан вопрос:  «Как вы видите стратегию развития промышленности Украины»? Министр ответил: «либерально». То есть – никак. И здесь политический аспект влияния на украинскую экономику проявляется в новом свете: при таких управленцах бизнесу без сильного и структурированного лобби не обойтись.  Например, политическое влияние Дмитрия Фирташа снижено, его предприятия вынуждены выживать на фоне высоких цен на энергоносители, что повышает себестоимость украинской химии, и на фоне непродуманных решений власти, в результате чего на рынке удобрений доминируют зарубежные компании, а сектор украинской химической промышленности при этом переживает естественный  спад.   

Описанная выше ситуация с удобрениями означает одно – высокую импортозависимость аграриев, и рычаги влияния на аграрный сектор Украины находится в руках зарубежного бизнеса. Но таков выбор украинского правительства.

Никаких программ импортозамещения и стимулирования внутреннего товаропроизводителя правительством Украины не разрабатывается и не внедряется. Проблемы дефицита в тех или иных секторах решаются по технологии Абрамавичюса – «либерально», рынки отдаются тем, кто готов их заполнить.

Заявляя в условиях отсутствия эффективного государственного управления о деолигархизации, украинская власть разрушает на Украине единственную пока работающую систему регулирования экономики – лоббизм и конкуренцию бизнес-групп, не создав ни условий, ни механизмов управления экономикой на других условиях.

 

Против Украины Запад не вводил санкции, но зарубежные компании выводят из страны свой капитал, сворачивают бизнес в самых разных отраслях. Картина ухода иностранного капитала объясняет мотивы украинской власти, добивающейся кредитов МВФ. На данном этапе это единственная возможность  стабилизации экономики в условиях отсутствия ее развития по причине оттока инвестиций.  Получается, что тот экономический рост, о котором отчитался премьер Владимир Гройсман – это иллюзия, которой Киев хочет заменить реальность происходящего. 

 

 

Украинский политический ландшафт всегда был сложным. На политические и социальные процессы сейчас влияют не только власть и национал-радикалы (власть на виду, радикалы заметны благодаря своей активности), но и оппозиция, которая весьма неоднородна как по составу, так и по социальной базе, не говоря уже о стоящих за каждой политической силой элитных группах влияния.

Власть утонула в популизме, основные проекты буксуют, а декларируемые достижения оказываются красивыми картинками или событиями с сомнительным социальным эффектом, как например – безвизовый режим для Украины, за который 6 апреля проголосовал Европарламент. Власть теперь имеет полное права заявить, что вместе с соглашением об ассоциации и зоне свободной торговле с ЕС, вся евроинтеграционная повестка майдана выполнена. Вот только украинцы отмечают, что «безвиз» - это хорошо, а вот курс гривны такой, что особо не попутешествуешь.

Радикалы со своей идеологией инфантильного украинского национализма стали причиной, а затем и движущей силой гражданского конфликта на Юго-Востоке Украины. Этот политический капитал будет приносить им выгоду только в этих условиях – идеологического конфликта внутри украинского общества, гражданского конфликта на Юго-Востоке. Как отмечалось ранее, сейчас для националистов-радикалов сложилась уникальная ситуация - «мини-рейх» одновременно и как иллюзорная реальность, и как мечта и цель: есть с кем воевать и внутри страны (с дочками российских банков, «неправильными» СМИ) и за ее нынешними пределами – с непризнанными республиками Донбасса, и воевать можно долго и прибыльно во всех смыслах. Политическая ниша национал-радикалов в настоящее время достигла своего возможного предела, и теперь они стараются в максимальном количестве набрать ресурсов (спонсоры, партийные структуры), войти во власть (депутаты разных уровней), привлечь социальную поддержку.

Однако  такая ситуация  на Украине не может длиться вечно – конфликт на Юго-Востоке рано или поздно войдет в другую стадию, украинцы  окончательно устанут от того, что любая проблема будет списываться на «российскую агрессию». Как уже отмечалось выше, почти  все евроинтеграционные обещания майдана выполнены.  Но до обещанного благополучия еще далеко, тем более на фоне транша МВФ, условия которого могут подорвать благосостояние украинцев, о чем свидетельствует, например, положение меморандума: об ужесточении системы упрощённого налогообложения с 2018 года, что, вероятно, будет означать уменьшение верхних пределов дохода для «упрощенцев», сокращении сфер деятельности, для которых будет доступна упрощённая система и т.д.  В меморандуме между МВФ и Украиной заявлено: «Мы существенно усилим условия для режима упрощённого налогообложения, который создаёт существенную брешь в нашей системе налогообложения, с 1 января 2018-го года». (http://www.minfin.gov.ua/uploads/redactor/files/PRINT_UKR_Ukraine_-_2016_-_LOI_and_MEFP_for_the_Third_Review_Under_the_.....pdf). Между тем, упрощенная система налогообложения позволяла работать малому бизнесу без лишней финансовой нагрузки, сохраняя оборотные средства и т.д. В меморандуме содержится и общее обещание украинской стороны не сокращать налоги и не вводить налоговые льготы. То есть – не стимулировать развитие бизнеса, не способствовать расширению налоговой базы.

На фоне этих событий эксперты фиксируют запрос украинцев на стабильность, и этот запрос становиться все более значимым социально-политическим фактором.

Украинцев вырвали из стабильности майданом, а потом войной на Юго-Востоке. Взамен граждане и страна получили непрофессионализм и откровенный популизм власти, сплошные провалы на всех направлениях, ухудшение уровня жизни.  В политическом поле ностальгия по стабильности проявляется через появление политических фигур, ранее связанных с «Партией регионов», со структурами, которые сформированы на базе этой партии. Более того, эксперты отмечают, что жители южных и восточных регионов Украины все больше ориентируются на политические силы, вышедшие из старой «Партии регионов». Власть сама сформировала у значительной части украинцев, среди которых и бизнесмены самого разного  калибра, стойкое неприятие своих действий. Рост популярности уже известных, а возможно, и новых лидеров и структур будет основан на поддержке промышленников, уставших от потери рынков, отсутствия стратегии развития индустриального сектора экономики, блокад и рейдерства под прикрытием революционной необходимости.

Примером возможного политического проекта, оппозиционного власти, который намерен реализовать запрос на стабильность, может быть некогда покинувший политику и претендовавший более 10 лет назад на лидерство в «Партии регионов» Валерий Коновалюк. Эксперт Константин  Бондаренко так видит возможные перспективы этого проекта: «Коновалюк выступил с Планом перезапуска экономики, основу которого составляет тезис о необходимости новой индустриализации. Естественно, что в нише, электорат которой поддерживает экономический прагматизм, кроме Коновалюка попытаются закрепиться еще несколько подобных политических проектов, которые будут зондировать электорат на тему поддержки дискурса о новых рабочих местах и уменьшения зависимости от МВФ» (http://ru.golos.ua/politika/ekspert_schitaet_svidetelstvom_nostalgii_po_stabilnosti_poyavlenie_konovalyuka_i_dru)

Этому политическому проекту еще предстоит заявить о себе. «Оппозиционный блок», как партия, наиболее масштабно представляющая промышленников и выходцев из старой «Партии регионов» уже давно работает над аккумуляцией политических настроений и социальной энергии тех украинцев, которые разочарованы «революцией достоинства», ее последствиями, ее победителями-бенефициарами.  И значительная часть таких украинцев живет на Юго-Востоке (речь идет не о территориях, где образовались ДНР и ЛНР). Своей гуманитарной и внутренней политикой, которая представляется  как необходимый элемент строительства национального государства, а по сути, является политикой национальной и языковой дискриминации, действиями на международной арене власть вызывает отторжение у жителей Юго-Востока. И это означает, что страна остается разделенной. Далее будут приведены данные анализа соцопроса, который сделан экспертом    Константином Бондаренко (http://uapolicy.org/2017/04/03/yugo-vostochnoe-napravlenie/) Масштабное социологическое исследование, которое анализирует эксперт, было проведено в январе 2017 года в восьми юго-восточных областях (Донецкой, Луганской, Харьковской, Днепропетровской, Запорожской, Херсонской, Николаевской и Одесской).

Граждане не воспринимают действия власти, которые определены как государственные приоритеты:  Соглашение об Ассоциации между Украиной и ЕС положительно оценивают лишь 14,9% респондентов, 32% оценивают его крайне негативно, 35,5% считают, что оно не дало результатов, 70,4% выступают за исключительно мирный путь решения конфликта на Донбассе, продолжения АТО требуют только 17,1% респондентов. То есть, евроинтеграционное направление негативно или скептически оценивает почти 70%, и такой же уровень негативного отношения к АТО. Понятно, что безвизовое соглашение с ЕС, которое, кстати, прошло только первый уровень легитимации в Европарламенте, может подкорректировать эти цифры, вот только в какую сторону? Вопрос отчасти риторический, так как возможность оценить европейские блага у граждан Украины будут тогда,  когда благосостояние украинцев позволит им активно путешествовать.

Уровень доверия к власти характеризуют следующие данные. 51,9% респондентов ответили отрицательно на вопрос - выполняет ли власть предвыборные обещания, 75,4% отрицательно ответили на вопрос, касающийся социальной политики и способности власти решить острые социальные вопросы.  Это значит, что две трети граждан Юго-Востока не доверяют власти, это практически тотальное недоверие, и уникальное «достижение» режима Порошенко. Исследования в фокус-группах, касающиеся отношения к власти выявили, что респонденты особо подчеркивают, что нынешний политический режим получил власть путем государственного переворота.   украинская власть нелегитимна, что действующая власть несамостоятельна в своих решениях, и подвержена влиянию из-за рубежа.   

Все это формирует политические предпочтения жителей Юго-Востока, ключевой тенденцией в которых является поддержка оппозиционных сил. Эта поддержка неоднородна, что является наследием многолетней игры в популизм, мнимую многопартийность и следствием некоторой дезориентации украинских граждан как результат в целом. Интересны данные раздела опроса, посвященного оппозиционным партиям, отвечая на вопросы которого респонденты могли выбирать несколько вариантов ответов. Так, 24,6% опрошенных ожидают возврата в политику «Партии регионов» (ностальгия по стабильности), а 42,7% респондентов считают настоящей оппозицией партию «Оппозиционный блок». При этом к оппозиционным относят и «Батькивщину» Юлии Тимошенко – 25,3%.

Говоря о динамике поддержки оппозиции, Константин Бондаренко отмечает: «Для сравнения: средний показатель поддержки Оппозиционного блока на парламентских выборах 2014 года в тех же восьми областях Юго-Востока составил 24,78%. Сейчас этот показатель смело можно умножать на 1,5 – как минимум». http://uapolicy.org/2017/04/03/yugo-vostochnoe-napravlenie/)

На поле оппозиционности имеют намерение поработать многие, некоторые проекты уже заявили о себе, другие существуют с переменным успехом, надеясь на некоторую часть пирога оппозиционных настроений жителей региона. Оснований для успеха у нынешней оппозиции достаточно – поддержка бизнеса, жителей Юго-Востока, который «революцию достоинства» не принял, не воспринимает ни нынешнюю государственную идеологию, ни сопутствующие ей попытки украинизации, попытки переписать историю, создать новые мифы. Даже если Юго-Восток не продемонстрирует консолидированной электоральной поддержки «Оппозиционного блока», основная часть голосов отойдет оппозиции в целом, и в этом будет единство в отношении к власти.

 

Противодействие Юго-Востоку и представляющим его политическим силам серьезное. Им противостоит подавляющая часть медиа-элиты государства, разношерстные националисты, в жизни своей «и будки не построивших», но умеющих организовывать блокады и громить банки. Они активны, у них СМИ и ресурсы власти, за ними тоже стоит бизнес, но самого ценного ресурса – времени, у них с каждым днем все меньше. 

 

 

27 марта в Киеве прошла встреча премьер-министров стран-участниц Организации за демократию и экономическое развитие ГУАМ. Это единственная международная организация, объединяющая Грузию, Украину, Азербайджан и Молдову, штаб-квартира (Генеральный секретариат) которой находится в Киеве.

Появление этой организации, в которую раньше входил и Узбекистан, имело ряд причин политического и экономического характера. Для Украины конца 90-х годов прошлого века, периода президентства Леонида Кучмы – время, когда возникали множество программ партнерств Украины с различными странами и объединениями, страна была в поиске внешнеполитических ориентиров. Именно тогда была сформулирована идея многовекторности, а на практике это выглядело так: с Россией ссориться не хотим, обеспечиваем энерготранзит, сотрудничаем с НАТО, создаем альтернативные СНГ организации и т.д.  В этой системе координат создание ГУАМ, с одной стороны,  было стремлением  постсоветских стран создать некую альтернативу СНГ, где первую скрипку играла и играет Россия, с другой стороны - намерением реализовать модный, с оглядкой на евроинтеграционные процессы, тренд международных региональных объединений, с третьей – желанием  ослабить экономическую зависимость от России и развивать транзит энергоносителей по маршруту Каспий — Кавказ — Европа в обход территории России. Организация существует с 1997 года и по сегодняшний день находится в поиске механизмов своего существования. Сформулированные цели у этой организации вроде бы  есть, но до реализации и запуска конкретных механизмов годами не доходили  руки. В итоге – организация 20 лет ни жива, ни мертва.

Если говорить об экономической выгоде, то она может быть связана с Зоной свободной торговли (ЗСТ) в рамках ГУАМ, протоколы о запуске которой были подписаны главами правительств 27 марта в Киеве. ( http://zn.ua/ECONOMICS/strany-guam-podpisali-protokoly-o-sozdanii-zony-svobodnoy-torgovli-243551_.html)  Украина уже присоединилась к  Региональной конвенции о пан-евро-средиземноморских преференциальных правилах происхождения («Пан-Евро-Мед»), устанавливает унифицированные правила происхождения для торговли товарами в Пан-Евро-Средиземноморском регионе и, таким образом,  усиливает экономическую интеграцию и развивает  торговлю (страны-участницы соглашения могут использовать сырье друг друга для производства товара и пользоваться тарифными преференциями). Применительно к ГУАМ это значит, что  Грузия, Украина и Молдова могут активнее использовать сырье и продукцию друг друга, продавая конечный продукт в Евросоюзе. Из трех стран наиболее развита перерабатывающая промышленность в разных секторах у Украины, то есть выгода проста – переработка сырья из Грузии и Молдовы и продажа конечного продукта в Евросоюз. Однако, если говорить о выгодах ЗСТ в рамках ГУАМ для участников этой организации возникает вопрос – а где четвертый участник, Азербайджан? В отличие от других членов ГУАМ Азербайджан не является не членом ВТО, не имеет ЗСТ с Евросоюзом, не участник конвенции «Пан-Евро-Мед». То есть, все вышеупомянутые выгоды его не касаются.  Очевидно, что Азербайджан видит в ГУАМ основным интерес политический, а также, имеет узкий интерес к Украине в двухстороннем формате  - восстановлении работы украинского нефтепровода «Одесса-Броды», как одного из путей поставки каспийской нефти на рынок Евросоюза. В тоже время, Украина и Грузия рассматривают организацию как еще одну площадку по сближению с Евросоюзом. Выпадает из этой схемы и Молдова, в которой на президентских выборах победил Игорь Додон, настроенный на сближение с Россией.

Проблема организации в том, что в периоды, когда у ее участников были свои интересы, о ГУАМе на время забывали,  а когда внутриполитические и внешнеполитические проблемы требовали презентации успехов на международной арене, об организации вдруг вспоминали. Но и это не всегда приводило к результатам. В 2008 году после Осетино-Грузинского конфликта президенты Ющенко и Саакашвили, имея налаженные отношения  и сделавшие множество заявлений в поддержку друг друга, никак не заявили совместную позицию в рамках ГУАМ и впоследствии ничего для развития организации не сделали. Сейчас, несмотря на очередные усилия по реанимации, все выглядит так, что период общности интересов заканчивается: президент Молдовы во многом ориентирован на союз с Москвой, Грузия также налаживает отношения с Россией.

Озвученные премьер-министром Украины Владимиром Гройсманом цифры товарооборота в рамках ГУАМ также весьма красноречивы: 1,7 млрд. долларов США в настоящее время. При этом  в 2011 году товарооборот достигал 4,5 млрд.  долларов, затем колебался на уровне около 4 млрд. долларов, в 2014 году стал опускаться - с 3,3 млрд. долларов до нынешних 1,7 млрд. (http://ru.golos.ua/politika/groysman_otvetit_za_guam_2750)

Политическая выгода для участников ГУАМ имеет более удобные механизмы реализации, чем экономические договоренности, за которыми стоят цифры.  Политический эффект достигается самим фактом встреч и переговоров, ритуалами и демонстрацией взаимного интереса,  а не реальными действиями. Для Европы и США ГУАМ,  уже в который раз,  демонстрирует намерение стран-участниц дистанцироваться от интеграционных процессов в рамках СНГ и создать  альтернативное региональное объединение с ориентацией на Евросоюз  с целью  дальнейшей евроинтеграции.  Но все это выглядит как надоевший плохой спектакль.

Что же стало поводом для недавней встречи? Есть впечатление, что мартовская инициатива Украины собрать ГУАМ на уровне премьер-министров - это организация «международного форума» на высоком уровне с утилитарно-личными целями премьер-министра Владимира Гройсмана.  14 апреля кончается годовой иммунитет его правительства, после чего возможна инициатива по отставке действующего Кабмина Украины. То есть, он может быть отправлен в отставку. Нужны если не достижения, то хотя бы громкие события, как, например, встреча премьеров ГУАМ, инициатором которой и стал премьер Гройсман как раз накануне отчета своего правительства в парламенте.

 

Участники ГУАМ явно имеют разные политические векторы при некотором совпадении интересов. Именно это совпадение и позволяет существовать организации,  которая не стала действенной альтернативой СНГ для ее участников, как не стала и площадкой для усиления интеграционных процессов, в частности, с Евросоюзом. Но, пребывая в летаргии, ГУАМ существует как площадка для периодической презентации участниками объединения своих  внешнеполитических и внешнеэкономических, а иногда и личных  интересов тогда, когда в этом возникает необходимость.

 

Россия и Турция: итоги переговоров

Понедельник, 13 Март 2017 15:36

 

В ходе визита в Москву 10 марта Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган сделал все возможные заявления и знаки – почтил память убитого российского посла, вспомнил с сожалением о сбитом российском самолете, возложил цветы к Могиле неизвестного солдата.

Интересы Турции очевидны в двух направлениях – Сирия и экономические отношения с Россией. Вопрос Сирии стоит для Турции остро – с одной стороны ее роль в этом конфликте неоднозначна, с другой стороны – она один из ключевых игроков. Вопрос в согласования интересов втянутых в конфликт сторон (например, альянса Россия-Турция-Иран) в видении ими послевоенной ситуации в Сирии - уже сейчас стоит остро.  В очередной раз камнем преткновения становятся курды, объединение сил которых Турция не намерена допустить, но которые нужны администрации США для демонстрации своего значимого участия в борьбе с ИГ, а именно – для штурма сирийской столицы террористов Ракки. И дело здесь не только в том, что американцы категорически не хотят совместных действий с сирийской армией (то есть - Башаром Асадом), а в том, что позиции курдов максимально приближены к Ракке: «Вашингтон заявил об увеличении военно-технической помощи сирийским курдам и намерен увеличить численность своих спецназовцев, расположенных на курдской территории и помогающих воевать с ИГ». (https://ria.ru/world/20170307/1489451054.html). Нельзя забывать и об интересе США держать руку на пульсе ситуации в регионе в будущем, что значит, что курды нужны для сдерживания и контроля турецкого влияния в регионе.  Наконец, влиятельные мировые и региональные игроки имеют разную точку зрения о том, какой быть Сирии после урегулирования конфликта – с точки зрения будущих границ и политического режима.

Россия своим участием в урегулировании сирийского конфликта стала значимым игроком в регионе и выступает на стороне Башара Асада, что противоречит интересам Турции и США. Однако, именно участие России наиболее легитимно с точки зрения международного права – ВКС РФ находятся в Сирии по просьбе и приглашению официальной власти. А это, кроме военных успехов и гуманитарной миссии, закрепляет за Россией право принимать участие в судьбе страны и в будущем.

Турция против создания Сирийского Курдистана у своей юго-восточной границы, США не против – такое  квазигосударство хороший инструмент влияния в регионе, и Сирия в прежних границах Штатам не нужна. Россия может извлечь пользу из каждого варианта – поспорить за влияние в регионе с США и Турцией, в случае поддержки создания Сирийского Курдистана, либо закрепить отношения с Турцией, выступив в том или ином формате против появления такого субъекта. Однако, каждый из вариантов, избранный Россией,  будет означать те или иные преференции для Асада, а это не в интересах Турции. По словам эксперта Владимира Аваткова: «Турция продолжает отказывать сирийскому президенту в легитимности, она лишь немного убрала артикуляцию этой позиции из публичного пространства. Анкара все еще надеется на то, что на место Асада придут умеренные суннитские исламисты, которые будут сотрудничать с Турцией по ряду вопросов» (https://ria.ru/world/20170311/1489793848.html)

Все это означает, что Россия и Турция, по меткому замечанию наблюдателей, стоят перед необходимостью нанести свои отношения на карту Сирии (http://www.kommersant.ru/doc/3237486).  Эта часть переговоров осталась за кадром. А вот договоренности по экономическим вопросам и вопросам формализации тренда потепления отношений между государствами выглядят впечатляюще. Для Турции это вопросы экономики, потери которой из-за похолодания отношений с Россией ощутимы, и внутренней политики, что взаимосвязано самым тесным образом. Президенту Эрдогану нужны победы и достижения, так как скоро пройдет конституционный референдум по увеличению полномочий президента, а если точнее, его, Эрдогана, полномочий.

Среди экономических договоренностей: стороны подтвердили заинтересованность и намерения реализовывать энергетические проекты – строительство атомной электростанции «Аккую» и газопровод «Южный поток», снятие всех ограничения на импорт турецкой плодоовощной продукции, снятие запрета на получение рабочих виз для работников турецких строительных компаний, договоренности о создании Российско-турецкого инвестиционного фонда – на уровне 1 млрд. долл. и др.

А теперь о существенных деталях другого уровня. Визит Президента Турции сопровождался интересным событийным рядом и информационным фоном, как с турецкой стороны, так и со стороны российских СМИ.  10 марта, в день визита Эрдогана в Москву, на канале «Россия 24» вышел большой сюжет о президенте Турции, из которого следует, что он известный макиавеллист, вспомнили в сюжете и сбитый в 2015 году самолет. В выпуске новостей следом - информация о том, что Турция вновь поставляет в Россию цветы. В этот же день в программе «Международное обозрение» на канале «Росссия 24» выходит сюжет о турецких благотворительных фондах, помогающим людям в Сирии (300 млн. долл. деньгами, 100 млн. из них товарами внесли граждане Турции). Одним словом, российские СМИ создали объемный и разносторонний портрет лидеру Турции и роли этой страны в сирийском конфликте, что оставляет возможность для самых различных внешнеполитических действий или заявлений со стороны России.

В ходе визита ни одна из сторон не сказала ни слова о Крыме. В день визита Эрдоган в Москву, стало известно, что в Турции не принимают корабли из Крыма, в частности, турецким паромам, прибывшим из Севастополя, не дают пришвартоваться в порту Зонгулдак. (https://lenta.ru/news/2017/03/10/my_friend/) 

 

Крым остается если не «точкой холода» в отношениях, то уж точно неким плацдармом для маневрирования в российско-турецких отношениях, а для Запада, при его теперешних весьма сложных отношениях с Турцией – определенной индульгенцией Анкаре, которая в своих действиях по отношению к Крыму фактически поддерживает антикрымские и антироссийские санкции. Тем более «крымская индульгенция» нужна Турции на фоне дипломатического конфликта с Нидерландами, на фоне прогнозируемой в ближайшее время напряженности в отношениях с Германией и ЕС – Эрдоган уже пригрозил Евросоюзу разрывом соглашения по мигрантам. Это смещает Анкару в сторону восточного вектора во внешней политике, а Крым в этом случае остается одним из звеньев все же связывающим ее с Западом, как и членство в НАТО, факт которого тоже значит, что признания Крыма от члена НАТО ждать не стоило и не стоит. Крым для Турции – составляющая стратегии к региональному лидерству в новых условиях. И встреча президентов в Москве показала, что существует как  необходимость нанести отношения России и Турции на карту Сирии, так  существует и необходимость определить в них место Крыма. 

 

Страница 8 из 23