facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 3:25
Юрий Рубцов

Юрий Рубцов

доктор исторических наук, профессор, Военный университет Министерства обороны РФ

 

К началу лета Североатлантический альянс завершит ранее объявленное развёртывание в Европе новых контингентов войск. Четыре многонациональных батальона, каждый численностью до 1000 человек, размещённые в трёх странах Балтии и Польше, будут полностью интегрированы в оборонные структуры этих стран. 

Одновременно НАТО расширяет возможности военной инфраструктуры – аэродромов, морских портов. 

Все эти шаги серьёзно подрывают безопасность в центре Европы, где, по сути, создаётся новая военная реальность. Этому же служит и переброска в начале года из США в Европу передовых частей 3-й американской бронетанковой бригады. Столь масштабная передислокация войск с Американского континента осуществлена впервые после окончания холодной войны. Отдельные подразделения бригады будут размещаться по ротационному принципу в Эстонии, Латвии, Литве, Венгрии, Румынии и Болгарии, а самую большую часть войск примет у себя Польша. Американские танки оказываются прямо у российских границ! Впервые в истории!

Свою озабоченность по этому поводу Россия высказывала неоднократно. 26 апреля это ещё раз сделал постпред России при НАТО Александр Грушко, заявивший об ответных шагах Москвы:«…мы предпринимаем все необходимое для того, чтобы надежно обеспечить наши интересы и безопасность. Это делается. Теми средствами и мерами, которые мы считаем необходимыми». 

Затрагиваются интересы России? Подрывается система европейской безопасности? Да ничуть, ответствуют из Брюсселя. 12 апреля, говоря об итогах своих переговоров с президентом США Д. Трампом, генсек НАТО Й. Столтенберг, не моргнув глазом,заявил, что альянс стремится «снизить напряжение» и «выстроить отношения с Россией наилучшим способом». Только попытка снизить напряжение, подтягивая к российским границам войска и инфраструктуру, сродни попытке погасить костёр, плеснув в него бензин.

Тот же мотив развила и заместитель генсека НАТО Роуз Геттемюллер в интервью газете «Коммерсант», опубликованном 3 апреля: «Генсек Столтенберг не раз говорил: мы не будем отвечать на то, что мы воспринимаем как агрессивное развертывание российских войск, тем же количеством солдат и самолетов. Но наш ответ будет иметь оборонительный и пропорциональный характер». Госпожа Геттемюллер делает вид, что не знает, что Россия, в отличие от США, размещает дополнительные силы на своей территории, не нарушая какие-либо международные соглашения. Включая и размещение ракетных комплексов «Искандер» в Калининградской области, что Р. Геттемюллер назвала «доказательством тенденции на милитаризацию и усиления контроля (со стороны РФ. – Ю.Р.) над воздушным пространством».

При этом замгенсека НАТО попыталась убедить читателей, что к своему «оборонительному и пропорциональному ответу» НАТО приступило лишь пару лет назад: «2014 год стал водоразделом. Тогда мы столкнулись с агрессивными действиями России на Украине, аннексией Крыма, – безапелляционно заявила она. – С того времени мы наблюдаем дестабилизацию Донбасса... У НАТО не было никаких планов (усиления своих восточных рубежей. – Ю.Р.) до того, что произошло на Украине в 2014 году». 

Натовская чиновница беззастенчиво передёргивает, на что и обратила внимание пресс-служба МИД России, назвав её высказывания примером распространения, как принято теперь говорить на Западе, «фейк-ньюс». «Подобным утверждением высокопоставленная представитель альянса фактически игнорирует факт стремительного расширения НАТО на Восток непосредственно после распада Советского Союза, т. е. задолго до недавнего государственного переворота в Киеве, а своими последующими заявлениями вносит сумбур в трактовку происходящих в настоящее время вблизи российских границ событий».

Утверждения, будто усилия натовцев в странах Восточной Европы и Прибалтике носят «неугрожающий оборонительный и пропорциональный характер», абсолютно не соответствуют действительности. Ведь дело не ограничивается размещением многонациональных батальонов. НАТО предприняло в последнее время такие меры долгосрочного характера, которые позволяют альянсу обрести стратегическое преимущество в Европе.

В ряде европейских стран будет обеспечено передовое складирование техники для нескольких механизированных бригад сухопутных сил США, создаются штабные структуры, усиливается группировка военно-воздушных сил, самолёты которой будут патрулировать воздушное пространство. На территории Румынии и Польши идёт форсированное размещение элементов американской НПРО. Эсминец ВМС США, оснащённый противоракетами и крылатыми ракетами, ударными ракетами «Томагавк» средней дальности, находился в 30 морских милях от Калининграда. Натовские корабли осуществляли заход в Одессу. В Эстонии на расстоянии десяти минут полётного времени до Санкт-Петербурга базируются новейшие истребители стран НАТО. 

В связи с этим пресс-служба МИД РФ задаёт вопрос: как расценивали бы на Западе действия Москвы, если бы российские корабли оказались в 30 милях от военно-морской базы США в Норфолке или российские самолёты базировались бы на расстоянии пяти минут полета до Лонг-Айленда в штате Нью-Йорк?

А вот самый свежий и достоверный факт, приведенный 26 апреля на Московской конференции по международной безопасности первым заместителем начальника Главного оперативного управления Генерального штаба ВС РФ генерал-лейтенантом Виктором Познихиром: США создают военную инфраструктуру у границ России для нанесения внезапного ракетно-ядерного удара по РФ. Утверждать это позволяют возможности размещаемой на суше и в морской акватории у берегов Европы системы противоракетной обороны США, основанной на использовании наземной версии радиолокационных систем и пусковых установок морской системы ПРО/ПВО Aegis. Эти пусковые установки обеспечивают применение широкой номенклатуры ракет разных типов, в том числе крылатых ракет большой дальности Tomahawk, предназначенных для поражения наземных целей и имеющих максимальную дальность полёта от 1700 до 2500 километров (в зависимости от модификации). Эти ракеты могут нести ядерные боеголовки мощностью от 5 до 200 килотонн. По сути, крылатая ракета Tomahawk, оснащённая ядерной боеголовкой, – это ядерная ракета средней и меньшей дальности. Между тем по договору 1987 года этот класс ракет был ликвидирован, а на производство новых изделий наложен запрет. Пентагон, однако, нашёл возможность договор обойти.

Генерал В. Познихир отметил, что наращивание потенциала противоракетной обороны США стимулирует гонку вооружений со стороны других государств и нарушает сложившийся паритет стратегических вооружений. Он констатировал, что за последние 15 лет власти США затратили на укрепление и развёртывание системы ПРО $130 млрд., а в ближайшие пять лет планируют вложить ещё около $55 млрд. Если всё так пойдёт и дальше, то к 2022 г. противоракет у США будет больше, чем боевых блоков на российских межконтинентальных баллистических ракетах.

«Такое количество огневых средств ПРО представляет серьезную угрозу для российского потенциала сдерживания, особенно с учетом постоянно ведущихся работ по модернизации огневых комплексов ПРО», – подчеркнул высокопоставленный представитель российского Генштаба, отметив, что Россия вынуждена принимать меры, чтобы обезопасить себя от воздействия как средств мгновенного глобального удара, так и противоракетной обороны. 

А в НАТО заученно говорят о желании нормализовать отношения с Россией. Возможность такая существует, но, как подчёркивается в комментарии МИД, «вывести на соответствующий уровень политическую основу для диалога не представляется возможным без военной составляющей. Предпосылкой для возобновления контактов между военными должна стать готовность альянса учитывать российские предложения в сфере нормализации отношений, а также уход от формального сохранения видимости диалога с нашей страной».

 

www.fondsk.ru

 

 

В недавнем интервью агентству Reuters президент США Дональд Трамп назвал российско-американский договор СНВ-III о взаимном сокращении ядерных носителей и боеголовок «односторонним». По той причине, что он выгоден якобы только России, президент США заявил, что не поддерживает договор.

Может ли, однако, двусторонний договор, устанавливающий для обоих его участников одинаковые ограничения, в принципе давать кому-либо односторонние преимущества? Любой непредвзятый наблюдатель ответит: нет. СНВ- III не позволяет ни Москве, ни Вашингтону иметь к моменту завершения действия договора в 2021 году более 700 развёрнутых стратегических носителей (межконтинентальных баллистических ракет, баллистических ракет на подводных лодках и тяжёлых бомбардировщиков) с каждой стороны и более 1550 ядерных боезарядов на них.

По мнению сторон, зафиксированному в 2011 г. при подписании договора, это число носителей и боеголовок вполне достаточно для взаимного сдерживания, а последовательное снижение ядерного порога, которого стороны добиваются с момента появления СНВ-I (1991 г.), позволяет снизить риск развязывания глобального конфликта.

Тем не менее, в программе Республиканской партии ещё в июле минувшего года было записано: «Соглашение New START (СНВ-III. –Ю.Р.) настолько слабое в части верификации и определениях, что практически невозможно доказать его нарушение. Это позволило России нарастить свой ядерный арсенал и сократить наш». Возможно, функционеры Республиканской партии имели в виду, что на тот момент Россия располагала несколько меньшим, чем США, числом развёрнутых стратегических носителей ядерных боеголовок – соответственно 508 и 848 (681 развернутый носитель плюс 167 официально находящихся на хранении) - и потому, в отличие от США, могла наращивать их число до установленного договором СНВ-III порога, а американцам надо было их сокращать.

Однако разве сам по себе тот факт, что у американской стороны носителей больше, не делает постановку вопроса об односторонних преимуществах у российской стороны абсурдной? Кроме того, увеличивать число носителей Россия будет лишь до установленного уровня, так что и в этом случае обвинения беспочвенны. Точно так же до одинакового порога будет к 2021 г. доведено и количество боеголовок; в настоящий момент обе стороны должны его сокращать, причём РФ должна делать это опережающими темпами, имея 1796 боеголовок против 1367 у США. Ещё раз: утверждение о том, что договор помог усилить ядерный арсенал РФ и ослабить ядерные силы США звучит нелепо.

Другое дело, что СНВ-III, вводя паритетные ограничения на рост ядерного арсенала, в определённой степени препятствует выполнению того пожелания, которое в упомянутом интервью высказал президент США, а именно: чтобы американское  ядерное оружие было «вне конкуренции». Ну а если за стремлением оказаться «вне конкуренции» кроется желание нарушить стратегический баланс, то никто, разумеется, не станет взирать на это безучастно. «На самом деле новый ДСНВ продвигает интересы США и всего мира», – говорит исполнительный директор американской Ассоциации по контролю над вооружениями Дэрил Кимбалл, и отказ США от этого договора, считает он, был бы «безответственным» шагом.  

Насколько обоснованны заявления о «слабости» СНВ-III по части его верификации, то есть возможности проверки его строгого выполнения? Начиная с 2011 года, страны могут проводить ежегодно по 18 инспекций, а обмен информацией о количестве подобного оружия происходит каждые полгода – 1 марта и 1 сентября. Практика показывает, что для эффективного контроля этого вполне достаточно. В связи с этим совершенно непонятно, например, откуда антиядерная группа Фонда Плаушерс берёт цифры о количестве у сторон ядерных боезарядов – якобы 7 тыс. у России и 6,8 тыс. у США. Дезинформация проникает и в СМИ; указанные цифры приведены, в частности, в комментарии Reuters к интервью Д. Трампа.

СНВ-III, как и любой договор, – компромисс, и уже по этой причине он не идеален. У российской стороны есть к нему свои претензии. Российские эксперты неоднократно обращали внимание на одну из слабостей договора – возможность одной из сторон сохранять возвратный потенциал. Дело в том, что российские межконтинентальные баллистические ракеты и баллистические ракеты для подводных лодок утилизируются как единое целое (подрываются, разрезаются на части, сминаются), а у американских ракет уничтожается лишь первая ступень. Как распоряжаться второй и третьей ступенями, в протоколе к договору не оговорено. В результате и возникает возвратный потенциал, позволяющий американской стороне путём изготовления недостающих первых ступеней быстро нарастить численность ракет и вернуть их на боевые позиции.

По мнению российской стороны, путь к разрешению проблемы лежит не через отмену СНВ-III, а через достижение компромисса при подготовке нового договора, который в интересах обеих договаривающихся сторон и мирового сообщества в целом должен наследовать договору СНВ-III. Если же лозунг Make America great again («Сделать Америку снова великой») подразумевает достижение превосходства в ядерной сфере, то, как заметил председатель комитета Совета Федерации по международным делам Константин Косачёв, это не даст ничего кроме того, что «вернет мир к худшим временам гонки вооружений 1950–1960-х годов…».

 

www.fondsk.ru

 

 

По информации агентства Reuters, Дональд Трамп в ходе состоявшегося 28 января первого телефонного разговора с Владимиром Путиным раскритиковал действующий ныне Договор о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ-3), назвав его «одной из плохих сделок, заключенных администрацией Барака Обамы», поскольку он-де выгоден только России. 

Если такая оценка данного договора новым президентом США действительно имела место (в чём есть сомнение, учитывая источник информации – анонимный бывший чиновник администрации), то стоит обратить внимание на внешний антураж телефонного разговора. Оставшийся неназванным источник сообщил, что, когда во время разговора Путин поднял вопрос о возможном продлении договора СНВ-3, Трамп сделал паузу и обратился к своим помощникам за разъяснением, что это вообще за договор. После короткой консультации разговор возобновился, тогда-то и прозвучали слова Трампа насчёт «неудачной сделки». 

Сцена, если она не была срежиссирована, явно отдаёт мистификацией. Можно ли поверить, что Трамп, считающий 70% того, что делал его предшественник, неудачным, не знает существа Договора СНВ-3 – едва ли не важнейшего шага Обамы в сфере ядерного разоружения? Тем более что таких договоров у США нет больше ни с одним государством мира. Договор этот – единственный в своём роде, накладывающий ограничения на американский ядерный потенциал. И этот важнейший договор не известен человеку, обещающему Америке вновь сделать её великой? Позвольте не поверить. Это всё равно как если бы опытный застройщик Трамп забыл имя главного инвестора, вложившегося в его очередной небоскрёб на Манхэттене.

К слову сказать, выдвинутый Трампом на пост госсекретаря Рекс Тиллерсон во время слушаний в сенате, где обсуждалась его кандидатура на этот пост, не просто продемонстрировал знание предмета (иное было бы удивительным), но и заявил, что поддерживает договор СНВ, подчеркнув, что для США важно «оставаться в сотрудничестве с Россией». 

Примечательно, что когда агентство Reuters обратилось в пресс-службу Белого дома за комментариями, то корреспондента агентства отослали к официальному сообщению, опубликованному по итогам телефонного разговора президентов. А там об обсуждении существующего договора СНВ или намерениях заключить новый договор  речи нет. 

Однако кому-то же понадобилось вбросить этот сюжет в информационное пространство, причём именно в такой тональности – неудачная сделка, выгодная лишь России! Не исключено, что это сделал кто-то из сотрудников администрации, отталкиваясь от тех оценок, которые Трамп высказывал ещё в предвыборной кампании. Тогда будущий хозяин Белого дома заявлял, что Россия «перехитрила» Соединённые Штаты с договором, поскольку тот якобы позволяет России, в отличие от США, продолжать производить ядерные боеголовки. Это совершенно не так, но СНВ-3 накладывает ограничения на обоюдной основе – и в этом смысле договор действительно может не нравиться Трампу.

А теперь о существе договора СНВ-3. Для претензий к нему (действительных или приписанных Трампу) у американской стороны нет ни малейших оснований. Вступивший в силу в 2011 г. и рассчитанный на 10-летний срок действия договор установил следующие потолки: по 700 развёрнутых стратегических носителей (межконтинентальных баллистических ракет, баллистических ракет на подводных лодках и тяжёлых бомбардировщиков) с каждой стороны и по 1550 ядерных боезарядов на них. К 1 сентября 2015 г. (более свежие данные сторонами не раскрываются) Российская Федерация имела 526 развёрнутых носителей и 1628 боеголовок на них, США – 762 носителя и 1538 боеголовок. 

Отсюда видно, что Россия, действительно, имеет право развернуть дополнительное число носителей, тогда как США должны их немного сократить. Не это ли имел в виду Д. Трамп, когда ещё до своего вступления в должность президента США зондировал реакцию Кремля на идею «очень значительного» сокращения ядерного оружия? Так ведь ни о каком одностороннем преимуществе здесь не может быть и речи, поскольку количественный потолок определён российской стороной не произвольно и не в одностороннем порядке, а на паритетных договорных началах. 

Что же касается проблемы сокращения стратегических ядерных сил (СЯС), то Москва не раз заявляла, что готова рассматривать очередные шаги в этом направлении, но при выполнении вполне определённых условий. Выдвигая эти условия, российская сторона стремится не к односторонним преимуществам, а к повышению уровня безопасности в мире.

Россия настаивает на включении в переговорный процесс всех стран, обладающих ракетно-ядерным потенциалом. Условием к дальнейшему продвижению РФ и США в направлении взаимного ограничения СЯС она считает также отказ США от дальнейших шагов, ведущих к коренному изменению ситуации в области стратегической стабильности. В первую очередь, Москва настаивает на строгом соблюдении американской стороной положения договора СНВ-3 о необходимости учитывать тесную взаимосвязь между СНВ и ПРО. Положение особенно актуально ввиду усилий американской администрации по развёртыванию в Европе и Азии элементов НПРО, подрывающих баланс стратегического сдерживания. Вопреки утверждениям Вашингтона, Москва считает НПРО не оборонительной системой, а частью ядерного стратегического потенциала Америки, вынесенной на периферию (самый свежий пример – заявление МИД РФ от 9 февраля о том, что Москва рассматривает появление в Румынии американского комплекса ПРО «Иджис» как угрозу). 

В этом ряду и другие меры США и НАТО, подрывающие стратегическую стабильность: наращивание под предлогом кризиса на Украине военного присутствия США в Восточной Европе, создание новых передовых пунктов управления натовскими войсками в Восточной Европе и прочее. Пока все эти угрозы сохраняются, Москве думать о дальнейшем снижении количественных и качественных параметров своих стратегических ядерных сил – смерти подобно.

Слова Дональда Трампа о его стремлении к сотрудничеству с Россией, естественно, были с удовлетворением восприняты в Москве. С тех пор, однако, внешне всё выглядит так, будто в проведении политики на российском направлении Белый дом взял паузу. В этом есть очевидный элемент психологической игры. И ограничиваться одним ожиданием того, что из-за океана поступят очередные «позитивные сигналы», значило бы оказаться неготовыми к моменту, когда линия на возвращение Америке роли глобального лидера будет обозначена новой американской администрацией с предельной ясностью.

 

www.fondsk.ru

 

 

В интервью The Times избранный президент США Дональд Трамп предложил России сделку – в обмен на снятие санкций с РФ «очень значительно» сократить российский ядерный арсенал. 

Предвосхищая запросы СМИ на комментарии, пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков призвал дождаться официального вступления в должность Дональда Трампа, прежде чем давать оценки его инициативам. С этим можно лишь согласиться, если речь идёт об официальной оценке намерений избранного президента США. Тем более что, как верно отметил председатель комитета Совета Федерации по международным делам Константин Косачёв, слова Д. Трампа не имеют «статуса официального предложения», они прозвучали как размышление, как вариант. Однако если официальные лица резонно не комментируют пока предложенную Трампом сделку, экспертному сообществу полезно уже сегодня внести в вопрос о «сокращении» полную ясность.

По сути, прозвучало предложение разменять военную безопасность России, уровень которой в решающей степени обеспечивают стратегические ядерные силы (СЯС), на экономические выгоды от снятия санкций. 

«Я считаю, что ядерного оружия должно быть меньше, оно должно быть существенно сокращено», – пояснил Трамп. В отвлечённом плане с этим спорить трудно, мир безусловно отягощён переизбытком этого вида оружия массового поражения. Если говорить не отвлечённо, а конкретно, то корень вопроса в том, кто и на каких условиях сокращает или будет сокращать ядерное оружие. 

За свой ядерный потенциал Россия держится не потому, что является милитаристской державой: потуги западной пропаганды представить её таковой безуспешны – достаточно сравнить размеры военных расходов крупных государств мира. Призыву Трампа Россия не последует по другой причине: она своей безопасностью не торгует. 

«Причина давления на Россию, - заявил на одном из заседаний Совета безопасности РФ президент Владимир Путин, - понятна, мы проводим независимую внутреннюю и внешнюю политику, не торгуем своим суверенитетом. Не всем это нравится, но по-другому быть не может». 

Возникает вопрос: на каком основании в окружении избранного президента США считают, что Россия должна сокращать свой ядерный арсенал? Может быть, она отстаёт по темпам сокращений от других членов «ядерного клуба»? Ничуть! Выступая 4 октября прошлого года в рамках общеполитической дискуссии на 71-й сессии ГА ООН, директор департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД РФ Михаил Ульянов привел говорящие сами за себя цифры: по сравнению с пиком холодной войны СЯС России сократились на 85 %, а тактические ядерные вооружения – на три четверти. Сейчас ядерные арсеналы России и США находятся на уровне конца 50-х – начала 60-х годов. 

Отставание РФ от других стран в уменьшении своих ядерных арсеналов исключено по определению: кроме РФ и США, ни одна страна, обладающая таким оружием, не участвует в процессе находящихся под международным контролем сокращений. Наоборот, и старые, и вновь вступившие в ядерный клуб государства лишь наращивают свои арсеналы. Да и сам этот клуб негласно расширяется.

Тогда, может быть, Россия непропорционально опередила США по масштабам имеющегося ядерного оружия? Тоже нет. По данным на 1 сентября 2015 г., РФ имела 526 развёрнутых носителей и 1628 боеголовок на них, США соответственно – 762 носителя и 1538 боеголовок. Спрашивается, почему же именно от России в Вашингтоне ждут «очень значительного» сокращения своего арсенала? Там хорошо известно требование договора о сокращении наступательных вооружений СНВ-3 довести к 2021 г. число развёрнутых стратегических носителей (межконтинентальных баллистических ракет, баллистических ракет подводных лодок и тяжёлых бомбардировщиков) с каждой стороны до 700 единиц и до 1550 ядерных боезарядов на них.

Вернёмся к увязке Дональдом Трампом вопроса о сокращении российских СЯС с отменой санкций. Последние – напомним – были введены Западом в ответ на воссоединение с Россией Крыма и поддержку Россией Донбасса, не пожелавшего жить в условиях утвердившегося на Украине нацистско-олигархического режима. Сегодня, 16 января, это вновь подтвердил находящийся в Киеве вице-президент США Джо Байден: «Вместе с нашими партнерами из Евросоюза и „Большой семерки“ мы дали понять, что санкции должны продолжаться, пока Россия полностью, подчеркиваю, полностью не выполнит свои обязательства по Минским договоренностям». 

Выходит, Крым и Минские соглашения для будущей администрации США уже не актуальны, раз там готовы отказаться от санкций? Или санкции были заранее определены как инструмент, который позволит добиться от РФ уступок по глобальным вопросам и продолжают рассматриваться в таком качестве? Или Д. Трамп не видит риска в том, чтобы выступить в роли продолжателя дела Б. Обамы? А риск тут есть. Покидающий Белый дом политик видел в санкциях средство ослабления России, но со своей оценкой результатов этой политики, сделанной два года назад («Россия изолирована, а её экономика – в клочьях»), он сел лужу. Кроме того, Обама любой ценой стремился побудить Москву к продолжению переговоров с Россией о сокращении ядерных арсеналов и, как полагают эксперты, не без задней мысли: даже взаимное уменьшение числа носителей и ядерных боеголовок усиливало ударную силу американских высокоточных неядерных средств, сопоставимых по мощности с ядерными, в частности дальнобойных крылаты ракет. 

Отвергая торг и односторонние уступки в этом вопросе, Россия предлагает такие условия укрепления стратегической стабильности, от реализации которых выиграет безопасность мирового сообщества в целом и каждой из ядерных и неядерных стран в отдельности. 

Вот основные из этих условий: 

- участие в процессе разоружения всех, без единого исключения, стран, имеющих ядерное оружие или стремящихся его получить. Пока, к сожалению, ни одно из таких государств даже не сделало попытки включиться в процесс сокращения ядерных арсеналов, предусмотрённый российско-американским договором СНВ-3. В первую очередь речь идёт о Великобритании, Франции и Китае;

- непосредственно в российско-американских разоруженческих усилиях учёт взаимосвязи между стратегическими наступательными (СНВ) и стратегическими оборонительными (ПРО) вооружениями, прописанной в преамбуле к договору СНВ-3, но до сих пор игнорируемой американской стороной (между тем последовательная реализация американской инициативы по созданию глобальной системы ПРО прямо грозит российскому потенциалу ядерного сдерживания); 

- отказ США от дальнейших шагов, ведущих к коренному изменению ситуации в области стратегической стабильности, что вызвало в октябре прошлого года приостановку Российской Федерацией действия соглашения с правительством США об утилизации плутония, не являющегося более необходимым для целей обороны. В числе этих шагов – наращивание под предлогом кризиса на Украине военного присутствия США в Восточной Европе, создание шести новых передовых пунктов управления войсками в Болгарии, Латвии, Литве, Польше, Румынии и Эстонии; ввод подразделений Вооружённых сил США на территорию государств Прибалтики, увеличение количества базирующихся на прибалтийских аэродромах самолётов НАТО. 

При Бараке Обаме США всеми силами уклонялись от принятия этих условий. И если Дональд Трамп не хочет в одном из важнейших вопросов международной безопасности остаться бледной тенью своего предшественника, ему стоит прислушаться к голосу Москвы.

 

www.fondsk.ru

 

Страница 1 из 2