facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 4:19

 

Грузинские депутаты утвердили в третьем и последнем чтении законопроект “Об искоренении всех форм дискриминации”, который на стадии обсуждения стал объектом критики со стороны грузинской православной церкви.

Представители церкви настаивали на изъятии из законопроекта терминов “сексуальная ориентация” и “гендерная идентичность”.

Согласно законопроекту, его целью является искоренение всех форм дискриминации, чтобы все лица могли пользоваться равными правами, установленными законом, вне зависимости от этнической и социальной принадлежности, сексуальной ориентации, гендерной идентичности и других признаков.

Антидискриминационный законопроект единогласно поддержали 115 грузинских депутатов - как представители правящей партии, так и оппозиции.

“Я считаю, что парламент Грузии принятием этого законопроекта поддержал общечеловеческие ценности, равноправие людей в этой стране и уважение человеческого достоинства”, - сказала журналистам депутат правящей партии "Грузинская мечта" Тамар Кордзаия.

В пояснительной записи к законопроекту указано, что принятие Грузией всеобъемлющего антидискриминационного закона является одним из обязательств, предусмотренных в плане действий по либерализации визового режима с Евросоюзом.

Однако в последние дни в Тбилиси и перед зданием парламента в Кутаиси представители духовенства и часть верующих проводили акции протеста против принятия законопроекта.

Церковь или парламент

Согласно законопроекту, народный защитник Грузии (так в этой стране называется должность омбудсмена) уполномочен изучать случаи дискриминации как по собственной инициативе, так и на основании поступления жалобы.

Он старается урегулировать вопрос между сторонами, а если такая попытка безуспешна - направляет рекомендацию в административный орган. Если она не учтена, обмудсмен вправе передать дело в суд.

Грузинская православная церковь, которую считают одним из самых авторитетных институтов в стране, выступила с критикой законопроекта после принятия его в первом чтении.

Представители духовенства требовали отложить принятие документа.

“Просим правительство не допускать пропаганды разврата!”, “Защитите святость и нравственность семьи!” - с такими лозунгами представители духовенства вместе с верующими проводили акции, выступая против принятия антидискриминационного законодательства в предложенной форме.

Некоторые из собравшихся на акции у здания бывшего парламента в Тбилиси признавались, что не знают точного содержания законопроекта, но выражали уверенность, что принятие такого законопроекта станет “легализацией безнравственности и греха”.

“Я не юрист, но я здесь, потому что я против того, чтобы было узаконена безнравственность”, - объяснила Би-би-си одна из участниц акции у здания бывшего парламента в Тбилиси Марина.

“Как может быть все допущено! Если я скажу, что наркомания и алкоголизм - это грех, что из-за этого меня надо наказывать? То же самое и в этом случае”, - возмущается ещё один противник антидискриминационного закона Эри Гулбани.

Спорные термины

После заявления патриархии правящая партия провела встречи с представителями духовенства. Законопроект претерпел некоторые изменения, однако требования “сексуальная ориентация” и “гендерная идентичность” в нем остались.

Накануне голосования в парламенте патриархия уточнила, что даже после изменений антидискриминационный законопроект остался неприемлемым для церкви.

Согласно позиции патриархии, возможности проанализировать новый вариант законопроекта у них не было, и измененная версия требует более серьезного изучения.

Против принятия законопроекта также выступили представители непарламентской оппозиции.

Между тем грузинские депутаты уверяли, что в содержании законопроекта нет ничего, что противоречило бы христианским ценностям и морали, а термин “сексуальная ориентация” не нововведение и встречается в грузинском законодательстве ещё с 1997 года.

“В этом законе нет ничего против патриархии, православной церкви или в целом против тех фундаментальных ценностей, на которых основано православие, - заявила депутат Манана Кобахидзе. - Наоборот, мы говорим, что этот закон против унижения, против любого насилия и дискриминации”.

Между Европой и Россией

Комментируя законопроект, председатель парламента Давид Усупашвили отметил, что Грузия должна принимать решения, которые приняты в цивилизованном мире, а не оставаться “с нецивилизованным миром вместе с Россией”.

“Вопрос стоит так: идем ли мы в Европу и признаем, что мы не должны преследовать человека с палкой, не должны выгонять с работы, если мы не разделяем его взгляды и правила жизни, - или остаемся в России, где возможно выгнать из города людей, которые тебе не нравятся, не пустить в магазин тех людей, которые тебе не нравятся, и вообще пойти и захватить чужую территорию, если та территория тебе нравится”, - заявил Усупашвили.

В поддержку принятия антидискриминационного закона выступили и депутаты находящегося в оппозиции Национального движения, которые, однако, отмечали, что законопроект не обеспечивает достаточных механизмов для защиты от дискриминации.

Ранее часть неправительственных и религиозных организаций заявили, что инициированный правительством законопроект не предусматривал эффективных механизмов для искоренения дискриминации и отличался от модели, над которой работал неправительственный сектор в сотрудничестве с министерством юстиции Грузии.

Но некоторые эксперты отмечают, что сам факт принятия антидискриминационного законопроекта в Грузии, где высок авторитет православной церкви, несмотря на все его недостатки, уже можно считать довольно смелым шагом со стороны парламента.

“Плачевная статистика”

По словам правозащитников, с дискриминацией в Грузии сталкиваются не только представители ЛГБТ-сообщества, но и других меньшинств.

При этом вопрос о правах ЛГБТ вызывает в Грузии особые волнения и агрессию со стороны части общественности.

Согласно отчету народного защитника Грузии, преступления, совершенные на почве ненависти к ЛГБТ и организациям, защищающим их права, участились в 2013 году.

17 мая прошлого года попытка нескольких организаций отметить международный день борьбы с гомофобией привела к нападению на них активистов разъяренной толпы.

Участники ответной акции, среди которых были духовные лица, нападали на автобусы, на которых правоохранительные органы пытались вывезти гей-активистов и тех, кто решил выразить им солидарность в этот день.

По словам юриста Нино Болквадзе из организации Идентоба, которая защищает права ЛГБТ, как правило, если дело касается ЛГБТ лиц, со стороны правоохранительных органов нет адекватного реагирования.

“Статистика очень плачевная, - говорит Болквадзе.- Это и случаи словесного, экономического и физического насилия в семье. Другой тип насилия - это когда увольняют с работы только на основе ориентации или гендерной идентичности. Популярное преступление – это, конечно, физическое насилие, как со стороны близких, так и со стороны абсолютно незнакомых людей, которые могут на улице, например, поджечь волосы. Они не видны, потому что нет обращений, а обращений нет, потому что нет должного реагирования”.

(По материалам: Би-Би-Си)

 

Вопрос религии. Часть 2.

Понедельник, 14 Апрель 2014 13:11 Опубликовано в Аналитика

Часть 1

Часть 2

Южное христианство как культурная альтернатива западной цивилизации

Бурное развитие новых церквей в Африке, Азии и Латинской Америке объясняется стремлением приверженцев воссоздать свой вариант идеализированного раннего христианства, часто описываемого как восстание «примитивного» христианства». (Сопровождающееся еще и высокой рождаемостью, что нельзя сбрасывать со счетов.) Проявляется это в проповедовании глубокой личной веры, сплочении вокруг сообщества, мистике, пророчестве и пуританстве, в подчинении духовной власти. Проповеди харизматичны и фантазийны, вселяют оптимизм и веру в будущее. Филип Дженкинс отмечает, что «американские реформаторы также мечтали о восстановлении ранней Церкви, но в то время как американцы освободили свои церкви от иерархии, суеверия и догмы, южане оглянулись назад, чтобы наполнить свои церкви духовной силой и способностью изгонять демонические силы, которые вызывают болезни и нищету».

Можно сказать, что современная модель «примитивного христианства», воплощенная в независимых церквях глобального Юга, представляет собой тип альтернативной социальной системы, сыгравшей огромную роль в самые первые дни христианства. Эта система является сегодня мощным средством завоевания поддержки и признания в развивающихся странах и может быть рассмотрена как альтернатива неспособности правительства удовлетворить элементарные потребности людей. Если пропасть между ними становится шире, то создаются благоприятные возможности для роста и процветания религиозных конгрегаций «южного» толка.

Глядя на успех христианства в Римской империи, историк и религиовед Маркус Борг пишет: «Христианская община вдруг пришла, чтобы привлечь людей, которые чувствовали себя покинутыми. Проще говоря, быть христианином в 250 г. означало быть в большей степени защищенным, находясь в обществе своих братьев, чем быть светским римлянином». Точно так же и в наши дни быть активным членом в христианской церкви более выгодно, чем просто гражданином Нигерии или Перу. Яркий пример успешной альтернативной социальной системы – одна из крупнейших бразильских церквей «Вселенская Церковь Царства Божьего», базирующаяся в Рио-де-Жанейро. В качестве главного принципа она провозглашает сильную молитву, способную разрушить колдовство, демонов стяжательства и потребления, невезения и бедности, излечить все духовные проблемы и обещает, что все ее члены получат процветание и финансовое благополучие при условии неукоснительного следования догматам церкви. Число ее прихожан по разным оценкам сегодня составляет от трех до шести млн человек. Она контролирует одну из политических партий страны, даже содержит футбольную команду, ей принадлежит одна из крупнейших телекомпаний Бразилии. Вселенская церковь в Бразилии практически имеет статус государственной. Ее главный лозунг – «Чудо ждет тебя».

В рамках западного мировоззрения «примитивные» религиозные идеи обычно связывают с примитивным, сельским мировоззрением экономически неразвитых территорий, которое должно видоизменяться с приходом модернизации и урбанизации. Однако на нынешнем этапе современный Юг демонстрирует тенденцию не только сохранения, но и процветания примитивного религиозного мышления, интерпретируемого сегодня как «побочный продукт урбанизации». Основной фактор, сдерживающий эволюцию «примитивной» модели вероучения «независимых церквей», – сохраняющееся нищенское существование миллионов прихожан, в том числе урбанизированных районов. По этой причине культурный разрыв между экономически неразвитым Югом и западной цивилизацией имеет мало шансов сократиться в обозримое время. Ведь, например, в то время, как новые медиа- и технологические революции происходят в Европе, Северной Америке и Азиатско-Тихоокеанском регионах, большинство населения стран третьего мира только проникает в традиционный мир книги.

В то же время рост христианства на глобальном Юге выступает в роли доминирующего фактора преобразования стран, где новые церкви получили широкое развитие. Д.Мартин, П.Бергер, М.Борг, Ф.Дженкинс, Д.Барет и другие исследователи придают огромное значение преобразующей роли «нового христианства», соизмеряя ее современную функцию с той ролью, которую сыграл ранний протестантизм в развитии западной цивилизации. В послесловии в книге американского социолога религии Дэвида Мартина «Языки пламени: врыв протестантизма в Латинской Америке» Питер Бергер пишет: «Социальные и моральные последствия перехода к протестантизму чрезвычайно важны. Сам этос ‘протестантской этики’ (по выражению М.Вебера) оказывается чрезвычайно полезным для людей, живущих в начальной стадии ‘взлета’ современного экономического роста. Этот этос и в наше время продолжает проявлять свое освященное веками родство с ‘духом капитализма’, индивидуализмом, жаждой образования и благосклонным отношением к демократической политике. Эти родовые его черты носят по большей части непреднамеренный характер и вытекают из непреднамеренных поведенческих последствий религиозных догматов и религиозного опыта». Анализируя феномен распространения евангелического христианства в Латинской Америке, Мартин убежден, что в этом регионе, где превалирует доля беднейшего слоя населения, но в то же время происходит стремительная урбанизация и масштабные миграционные процессы, независимые церкви играют ведущую роль в модернизации общества посредством трансформации сознания и повседневных практик миллионов людей. Он пишет: «Пятидесятничество возрождает самую существенную ячейку общества – семью, оберегает женщину от грубого насилия со стороны мужчины … Новая церковь способна установить новую дисциплину, по-иному расставить приоритеты, противостоять коррупции и полностью изменить индифферентные и несправедливые иерархии окружающего мира. Миллионы людей оказываются под своеобразной оболочкой, защищающей их от внешнего мира, где они узнают о новых взглядах на личность и новых моделях организации социума».

Вместе с тем ортодоксальное «южное христианство» не склонно идти на уступки западной либеральной христианской культуре. Напротив, оно стремится реевангелизировать евро-американский мир, который, по их мнению, подошел к открытой ереси и развалу системы ценностей. Так, вследствие миграционных процессов южная модель примитивного религиозного мышления, постепенно распространяясь на Запад, вопреки ожиданиям, минует «плавильный котел» и сохраняет свою «примитивную» идентичность. Например, пятидесятничество южного толка, широко распространенное и процветающее в настоящее время в США как эффект иммиграции, локализовано в религиозных общинах, образованных иммигрантами из южных регионов. Эти сообщества довольно однородны по составу, играют роль убежищ, помогают адаптироваться, найти работу, получить образование, профессиональную переподготовку и проч. Как правило, южане пополняют в США когорту малообеспеченного, малообразованного и неквалифицированного населения, чем способствуют сохранению «примитивной» религиозности и распространению «примитивной» культуры. Растет там и доля «южных» католиков. Причем, текущие тенденции указывают на то, что религиозные ценности католиков «Юга» еще долго будут отличаться от других групп населения США - они значительно более ортодоксальны, литургия и религиозная практика Latino- католиков разительно отличается от либерально-демократической модели церквей англо-католиков. Не остается в стороне и Европа. Вследствие сокращения численности коренного европейского населения и того, что религиозность все в большей степени отдаляется от традиции и становится все в большей степени внеинституциональной, присутствие «южных» оттенков в религиозных практиках будет все заметнее вследствие возрастания миграционных процессов. Уже сейчас, например, постоянных прихожан христианских церквей Лондона - это африканцы и индийцы.

По словам Хантингтона, «не-западные религии являются наиболее мощным проявлением антизападничества в не-западных обществах. Подобное возрождение – не отвержение, а отторжение Запада и светской, релятивистской, вырождающейся культуры, которая ассоциируется с Западом. … Это – декларация о культурной независимости от Запада, гордое заявление: 'Мы будем современными, но не станем вами'» . Не случайно Мартин назвал свою книгу «Языки пламени» так как аллегорически оно точно характеризует смысл, глубину, роль и масштаб реформирующего воздействия современной модели «примитивного христианства» на развивающиеся общества, а также динамику и направление вектора ее распространения, подобно тому, как языки пламени поглощают все большие территории, не зная ни границ, ни запретов.

Наконец, рост «нового христианства» – реальный вызов для западного христианства как по причине количественного перевеса, так и глубоких культурных различий. Уже сейчас разногласия между южным и западным христианством (южной и западной культурами) создают препятствия для наиболее крупных христианских конгрегаций Запада, стремящихся к глобальной идентичности. Более того, «новое христианство» образует мощную самостоятельную ветвь в теле христианской религии, контрастирующую со всеми существующими на Западе христианскими конфессиями, что может в будущем стать причиной разжигания конфликтов не между собственно «юной» и «западной» социальными моделями, а более глобально – христианами с либеральным и консервативным мышлением.

По словам Дженкинса «мы стоим на поворотном моменте, который является эпохальным для современного христианского мира, подобно временам Реформации, во всем мире христианство растет и мутирует... Более того, бурные конфликты внутри христианства, вызванные противоречиями между просвещенным западным христианством и необразованным, нищим южным христианством, оставят более глубокий след, чем конфликты между христианством и исламом на века вперед».

 

Глобальные вопросы религии. Часть 1.

Четверг, 10 Апрель 2014 13:10 Опубликовано в Аналитика

Часть 1

Часть 2

Религия в современную эпоху претерпевает период качественных изменений, находится на подъеме, и религиозный фактор является одним из центральных звеньев в политических, социальных процессах, переконфигурации локальных культурных ландшафтов, провоцировании и урегулировании конфликтов. Как покажет последующий анализ, религиозная карта мира динамично меняется, и, сохраняя высокую степень мозаичности.

Переконфигурация локальных религиозных ландшафтов

По данным Всемирной христианской Энциклопедии (World Christian Encyclopedia), изданной в Оксфорде в 2001 г. под руководством британского религиоведа Дэвида Барета, в мире к концу XX столетия оформилось около 10 тыс. самостоятельных религий, из которых 150 имеют миллион и более последователей. Причем только в пределах христианской религии насчитывается 33 830 деноминаций по всему миру. Подавляющая часть населения мира (92 %) идентифицирует себя верующими.

Существенным дополнением служит Всемирная христианская база данных. По данным WCD, наиболее многочисленной и широко географически распространенной религией в современном мире является христианство, далее за ней следует ислам, индуизм и буддизм. Довольно весомое место занимают универсалистские религии Китая и этнические религии, широко распространенные по всему миру. Доля убежденных атеистов не превышает 2%.

На основе анализа большого объема информации, собранного за многие десятилетия, Барет делает значимые выводы. Но самые серьезные изменения связаны с христианством. Барет выделяет три наиболее значимые тенденции.

Во-первых – это некоторая потеря христианством своей «рыночной» доли в последние десятилетия XX в., прежде всего за счет роста влияния других мировых религий – ислама и индуизма. Наряду с тем, что христианство, став первой универсальной религией, в смысле географического распространения, и по-прежнему оставаясь самой многочисленной религией (около двух млрд. последователей), по темпам роста своих рядов немного отстает от темпов роста населения планеты, которое составляет около 2,6% в год. В то же время ислам – вторая по значимости и численности мировая религия (1,3 млрд. последователей) и индуизм – третья по численности мировая религия (0,82 млрд.), растут большими темпами, опережая темпы роста мировой популяции.

Если нынешние тенденции сохранятся, то, согласно новым прогнозам Pew Research Center’s Forum on Religion & Public Life, мусульманское население увеличится к 2030 г. примерно на 35% и будет составлять 26,4% (2,2 млрд.) от общего количества прогнозируемой численности населения в мире в 8,3 млрд. человек: «Глобально, мусульманское население по прогнозам будет расти примерно в два раза быстрее немусульманского населения в течение следующих двух десятилетий».

Ключевой вывод о наличии тенденции постепенной потери христианством своей «рыночной доли» поддерживают и другие исследователи религии. Так, британский социолог религии, один из создателей Всемирного справочника церквей [World Churches Handbook] Питер Браэрли проанализировал статистику роста христианской популяции в мире в период с 1960 до 1995 г. и спрогнозировал развитие тенденции до 2010 г. Данные убедительно свидетельствуют, что наряду с ростом абсолютной численности христиан в мире (с 920 млн. человек в 1960 г. до 1,9 млрд. в 2010) их доля сократилась на 3%, что примерно составляет 211 млн. человек.

Сравнив динамику роста числа христиан с темпами роста населения планеты, Браэрли доказывает также, что, начиная с 1960 г. по настоящее время, население планеты росло быстрее, чем христианская популяция.

Хантингтон, анализируя эту тенденцию в контексте доказательств несостоятельности дискуссий о возможности появления в современном мире одной универсальной религии, так же как и другие исследователи утверждает, что в мире будет сохраняться глобальная тенденция «увеличения доли приверженцев двух основных религий, стремящихся обратить других в свою веру – ислам и христианство». Одним из значимых факторов, формирующих данную тенденцию, по его мнению, является то, что «христианство распространяется в первую очередь путем обращения приверженцев других религий, а ислам – за счет как обращения, так и воспроизводства».

Сказываться эта специфика, обусловленная как религиозными, так и социально-демографическими причинами, будет на том, что «процентное соотношение христиан в мире, которое достигло своего пика в 30% в восьмидесятые, выровнялось и сейчас снижается, и, скорее всего, будет равняться 25 % от населения мира к 2025 г. В то же время в результате чрезвычайно высоких темпов прироста населения, относительная доля мусульман в мире будет продолжать стремительно расти, достигнув на рубеже столетий 20%, превзойдет число христиан в течение нескольких последующих лет и, вероятно, может равняться 30% к 2025 г.».

Вторая глобальная тенденция, связанная с христианской религией, заключается в возникновении с начала 1980-х годов, главным образом в развивающихся странах, так называемых «независимых» («Independents») христианских церквей. По оценкам Барета, к концу XX в. число «независимых» верующих, или «новых христиан», достигло 386 млн человек. Как покажет дальнейший анализ, христианская религия глобального Юга качественно отличается от своего «родителя», представляя собой гибрид традиционного христианства и местной культуры, наполнена особыми содержательными компонентами и особыми ярко выраженными социальными характеристиками, что в целом не позволяет объединить популяцию «новых христиан» с христианами Запада.

Существенно, что за довольно короткий срок «новые христиане» изменили межконфессиональные пропорции в рамках христианской религии. Превысив к настоящему времени число протестантов, они переместились на второе место и уступают только католикам. К наиболее быстро растущим «независимым» церквям Баррет относит «Универсальную Церковь Царства Бога» в Бразилии, Церковь «Иисуса – Бога всеобщего братства» на Филиппинах и Сионскую Христианскую Церковь Южной Африки.

Многолетние наблюдения Баррета за процессом образования и жизнью «независимых» церквей позволили ему сделать вывод, что по своим масштабам рост нового направления христианства представляет собой столь же важное явление как распространение протестантизма и рост числа протестантов в XVI в. Сами «независимые» церкви обозначают себя как «постденоминационные», они не имеют никаких формальных связей ни с одной из структур мировых христианских религий, в то же время они заимствовали у традиционных церквей Запада технологии формирования своих сетей, что позволяет им довольно успешно развиваться и распространяться.

Третья глобальная тенденция стала следствием комплекса факторов, в основе которых – демографические тенденции, миграционные процессы, а также образование масштабной христианской религии «третьего мира», и заключается она в том, что центр христианской популяции постепенно и непреодолимо перемещается в Южное полушарие, в то время как ислам «продвигается» на Север. Если в начале прошлого столетия доля «белых» христиан составляла 81% , то к началу XXI в. она снизилась до 45% [World Christian Encyclopedia]. Сегодня для многих экспертов очевидно, что расти мировая христианская община будет исключительно за счет стран «третьего мира».

Так, профессор Университета Джорджа Вашингтона Алексей Пименов, опираясь на данные исследовательских центров США, утверждает, что «через пятнадцать лет, когда число христиан на планете, по самым скромным оценкам, превысит 2.5 млрд человек, среди них самую большую группу составят жители Латинской Америки (около 640 млн.), второе место займет Африка (630 млн.) и только третье – Европа (555 млн.). В список стран с самым большим христианским населением попадут Бразилия, Нигерия, Филиппины. Войдет туда и Китай, зато мы не обнаружим там ни Франции, ни Италии, ни Великобритании».

Данные о динамике изменения доли христиан в мировой христианской популяции начиная 1960-х годов, представленные в исследовании Питера Браэрли, также доказывают, что плотность христианского населения на разных континентах и географических территориях постоянно находится в движении, причем с середины прошлого века сформировалась ярко выраженная тенденция постепенного перемещения центра тяжести христианской популяции с Севера на Юг и Юго-Восточную Азию. Согласно Браэрли, к 1995 г. сформировались такие пропорции христиан:

 

– в среднем 2 из 7 жителей планеты были христианами, из них:

 

– почти каждый житель Южной Америки (96%);

 

– три из четырех (76%) жителей Северной Америки;

 

– два из трех (65 %) жителей Океании;

 

– один из трех жителей Африки (33%);

 

– два из пяти (60%) жителей Европы;

 

– один из 13-ти (8%) жителей Азии (для того, чтобы понять, насколько эта доля велика, следует принять во внимание, что в этом регионе проживает около 60% населения мира)

На фоне того, что на протяжении всего прошлого столетия христианская популяция в целом неизменно росла, а с 1960 г. количество христиан по всему миру за 50 лет увеличилось более чем в 2 раза, наиболее заметные увеличения масштабов христианского сообщества происходили в странах «третьего мира» (в основном за счет стран Африки, Азии и Южной Америки), что, по сути, и обеспечило общий рост. Так, в Африке христианская популяция выросла за тот же период почти в пять раз, в Азии - в 5,5 раза, а в Южной Америке - в 2,6 раза. В то же время в Северной Америке число христиан выросло в 1,9 раза, а в Европе - сократилось на 2 млн. человек от уровня 1960 г.

Феномен «следующего христианского мира» – типичные черты и тенденции

Ключевой признак, который позволяет понять причины невероятного взрыва христианского учения на глобальном Юге, заключается в его глубокой связи с нищетой. Изучая феномен нового христианства, известный теолог Маркус Борг отметил, что «это – подобно тому, как если бы мы увидели христианство в первый раз». По его словам, «в отличие от мифа, согласно которому типичный христианин – это белый толстый кот, живущий в Соединенных Штатах или Западной Европе, 'новый' христианин – бедный человек, зачастую невообразимо бедный по западным стандартам».

История, в том числе и современная, знает множество примеров, когда религиозное возрождение в разных странах сопровождалось политическими и экономическими кризисами и трансформациями, которые никогда не обходились без резкого ухудшения качества жизни определенной части населения, появления значительной доли людей, испытывающих серьезные проблемы материального, психологического и социального порядков. Именно в эти сложные для обществ времена наступает период ренессанса церкви и базовой религиозной традиции.

Страны глобального Юга в сравнении со странами Запада всегда отличались крайне низким уровнем жизни, исключительной бедностью населения. Зерна, посеянные там миссионерами католических и протестантских церквей еще в XIX в., попали на плодородную почву. В результате гибридизации с местными аборигенными культурами и религиями и поступательного движения стран третьего мира в направлении к модернизации оформилась совершенно особенная религиозная ветвь нового направления христианства.

Шансы христианской религии в конкуренции с местными религиозными обычаями оказались превалирующими, так как аборигенные религии не смогли дать ответы на ключевые вопросы о причинах жестокой бедности и способах ее преодоления. Те, кто занимает сегодня кафедры церквей в Бразилии или Уганде, обращаются к самым нищим, самым обездоленным. Для их паствы – многомиллионного населения стремительно растущих мегаполисов Сан-Паулу и Кампалы, Лагоса и Мехико – евангельская бедность – это не иносказание, а будни. Чудес, описанных в Библейских текстах, они ждут не метафорически, а всерьез. На африканском континенте, где взлет христианства начался в последние годы периода колонизации (1950-1960-е годы), когда местные церкви возникли в результате деятельности иностранных миссионеров, современный период отличается бурным распространением церквей «спасающей веры», полностью независимых от иностранного влияния.

В основе успешной парадигмы – видение Иисуса Христа как воплощение божественной силы, побеждающей злых духов, которые причиняют бедствия, страдания и болезни. Вот что по этому поводу пишет Э. Берстейн: «Вместо того, чтобы, по примеру господствующих церквей, обещать за добродетель спасение в загробном мире, многие новые церкви проповедуют немедленное избавление в форме мирских благ. Именно с этой вестью так называемая теология процветания и обращается к бедным и обездоленным.... Послание южноафриканских пятидесятнических религиозных объединений гласит, что богатство – это благословение, которое нужно заслужить всей жизнью».

Другим важным аспектом теологии и нравственного учения южного христианства является то, что оно значительно более консервативно, чем христианство Запада. Так, католическая вера, которая растет в Африке и Азии, очень похожа на веру, предшествующую II Ватиканскому Собору, провозглашавшую безоговорочную власть епископов и священников, строгое следование церковным канонам и нравственным ценностям.

В то же время полномасштабная реформация южного христианства происходит под мощным влиянием харизматичного пятидесятничества, чьи идеи разделяют и многие южные католики. Пятидесятники относятся в настоящее время к наиболее успешной и быстро растущей христианской деноминации. Сегодня они сильны (их почти 400 млн) и широко распространены по всему миру, но в основном сосредоточены на глобальном Юге. Согласно прогнозам, к 2040 г. их будет около 1 млрд, гораздо больше, чем буддистов, и они будут примерно соизмеримы с численностью индуистов.

«Верующие пятидесятники отвергают строгие традиции в литургии, но они полагаются на прямые духовные откровения, дополняя и затмевая авторитет Библии», пишет Ф. Дженкинс. В то же время, они, так же как и католики Юга, в вопросах морали и нравственности значительно расходятся с северными либеральными церквями. Независимые церкви Африки и Латинской Америки очень консервативны в таких вопросах, как аборты и гомосексуализм, выступают за сохранение традиционной модели семьи и борются с такими пороками как наркомания, алкоголизм, насилие и проч.

Дополнительным фактором, повышающим шансы на успех религиозной парадигмы «южных церквей» и укрепляющим их базовые основы вероучения, является бедственное положение в области здравоохранения даже в городах-гигантах Юга, которое контрастирует с провозглашением стремления борьбы за исцеление души и тела новых церквей. История свидетельствует о том, что в начале XX в. взрыв христианских движений исцеления и новых пророков совпал с серией эпидемий, унесших жизни тысяч людей, и религиозный подъем был связан часто со стремлением получить исцеление и здоровье. Сегодня в африканских церквях исцеление духовное и физическое является одним из ключевых направлений служения. Так, Ф.Дженкинс отмечает: «Нигде на глобальном Юге различные духовные целители не найдут серьезной конкуренции со стороны современной медицины: она просто недоступна самым бедным слоям населения.». Поэтому новые христиане исступленно верят в Христа, но понимают его в соответствии со своими традициями – как предка или великого целителя и знахаря.

Вместе с тем, наряду с выполнением важной социальной миссии новое южное христианство создает условия для зарождения и распространения радикального религиозного фундаментализма (по причине своей исключительной ортодоксальности), который может проявляться в самых чудовищных формах. Часто новые южные церкви получают поддержку местного населения из-за того, каким образом, как именно они «расправляются» с демонами угнетения и нищеты. Например, они очень преуспели в борьбе с колдовством. Известно, что в Африке страх перед ведьмами и злыми духами огромен, он парализует волю, препятствует развитию. В неистовом желании борьбы с колдовством христианские общины радикального толка могут проявлять необыкновенную жестокость по отношению к тем, кто только заподозрен в связи со злыми духами, причем инициаторами казней нередко выступают сами священники. Так, по данным ОНН в 2001 г. в Конго было казнено около 1000 подозреваемых в колдовстве. Только в двух из 36 штатов Нигерии за последние 10 лет в колдовстве были обвинены 15000 детей, из которых примерно 1000 были убиты. Невежество, чудовищная нищета, отсутствие каких-либо перспектив на улучшение жизни толкают людей, ослепленных проповедями религиозных фанатиков, на преступления, даже против своих детей.

Также наряду с быстрорастущими церквями «спасающей веры», выросшими на почве католичества или пятидесятничества, появились апокалиптические и мессианские движения, которые используют средства вооруженного насилия для привлечения сторонников и установления своего влияния. (Утопические религиозные группы также стали появляться в Европе около 500 лет назад – это анабаптисты и др., которые фанатично боролись за чистоту веры, жестоко расправляясь с иноверцами.) Так, экстремистские христианские движения регулярно появляются в различных частях Африки, особенно там, где особенно слабы государственные структуры. Приведем несколько наиболее «громких» примеров:

• Церковь Lumpa в Замбии (пророческая церковь, основатель – Alisa Lenshna, католичка, имела более 100 тыс. последователей, в 1960 г. произошло массовое столкновение с правительством, приведшее к восстанию);

• «Сопротивление Господней армии» в Уганде. Основатель прорицательница Alis Lakwena. Видение привело ее к созданию мобильных сил святого Духа для борьбы с ведьмами. Объявила священную борьбу против действующего режима. Движение отличалось особой жестокостью – похищением детей, зверскими убийствами, изнасилованиями, каннибализмом. В 1991 г. «армия» была практически уничтожена;

• В 2000 г. в секте «Движение за восстановление десяти заповедей Бога» (Уганда) более 1000 человек совершили массовый суицид.

Таким образом, общие условия жизни большинства населения стран «третьего мира» – болезни, эксплуатация, отсутствие приемлемых условий жизни, бедность, алкоголизм, наркотики и насилие вместе взятые могут объяснить, почему люди легко соглашаются с тем, что они находятся под властью демонических сил и что только Божественное вмешательство может их спасти. Как и в начале XVI в. буквальное толкование Библии оказывается чрезвычайно привлекательным.

 

Цифры и реалии религиозной жизни

Пятница, 14 Март 2014 12:44 Опубликовано в Статистика

 

Считается, что в России представлен определенный набор традиционных религий – православие, ислам, буддизм, иудаизм. Но когда обращаешься к цифрам и реалиям религиозной жизни, этот стереотип легко ломается.

Статистика Минюста дает нам следующие цифры. Больше всего зарегистрированных религиозных организаций у православных – примерно 15 тысяч, на втором месте – протестантские организации (5 тысяч), и чуть больше 4,5 тысяч исламских организаций. При этом мусульманские организации активно наращивают число зарегистрированных общин. Религиозная статистика в любой стране является политическим фактором, который используется самими религиозными лидерами для того, чтобы подчеркивать свою значимость.

В итоге мы имеем следующий список «традиционных» религий – православие, протестантизм, ислам. А на четвертом месте по числу объединений, что может показаться удивительным, идут свидетели Иеговы. (И это при том, что в последнее время идет давление на это движение с целью ограничить его деятельность.) Далее по списку – иудейские и буддийские общины, которые, как правило, относят к традиционным.

Надо отметить, что за последние 10–15 лет перечень зарегистрированных религиозных организаций в целом был приведен к некоему общему знаменателю, когда в списке оставлялись только организации более-менее признанные и относящиеся к традиционным религиям. Поэтому во многих регионах списки регистрации очень отдаленно отражают реальный уровень присутствия разных религиозных объединений.

Еще с начала 90-х годов у нас стали активно развиваться религии, которые существовали до революции. Кроме того, начали появляться течения, которых раньше в России не было. Прежде всего это касается новых религиозных движений, в том числе целого ряда совершенно новых протестантских направлений.

Протестантизм в России, объединяющий до двух миллионов верующих, представлен несколькими десятками течений, самые многочисленные из которых – пятидесятники и харизматы.

В отличие от европейских стран, у нас харизматические церкви признаны на высшем уровне. Представитель протестантов, пятидесятник Сергей Ряховский входит в Совет при президенте РФ по взаимодействию с религиозными объединениями и в Общественную палату РФ. Фактически всех протестантов представляет один человек. Для Германии, Италии, Скандинавии это было бы немыслимо.

Во многих европейских странах считают, что лютеране, реформатская церковь, баптисты – это «исторические» протестанты, которые должны наряду с другими евангельскими церквями новой волны (пятидесятниками и харизматами) присутствовать в рамках диалога с государством.

Харизматические церкви называют неопротестантскими. Там танцуют под рок-музыку, поют и получают крещение Духом Святым, говоря на иных языках. К ним относятся несколько несерьезно, что неправильно. Это мировое движение, быстро распространившееся начиная с 50–60-х годов в Латинской Америке, Африке, масштаб и значение которого в Евразии часто недооценивают.

В России пятидесятники появились почти одновременно с возникновением этого течения в США, в 1911 году, и распространились по всему СССР в 1920-е годы.

Есть один интересный тренд: многие христианские церкви, которые до революции или в советское время считались чисто этническими – немецкие лютеране (финны, эстонцы, немцы) и католики (поляки, литовцы, немцы) – в 90-е – 2000-е годы русифицировались. Туда пришла значительная часть российской интеллигенции, и фактически они стали русскими.

Еще у протестантов ярко выражена корпоративная бизнес-этика, что привлекает в их ряды бизнесменов. Сейчас по всей России создаются ассоциации христиан-бизнесменов, гильдии христиан-бизнесменов. Например, в Красноярске у баптистов есть своя сеть кафе, где верующие получают скидку, автомастерская, оптовые склады, мебельная фабрика.

Среди российских регионов можно выделить несколько центров, где многообразие религиозной жизни более заметно и куда ученому-религиоведу ездить особенно приятно. Это Архангельск, Петрозаводск, Нижний Новгород, Кузбасс, Красноярск, Владивосток и т. д. В больших российских мегаполисах довольно сильны православие и протестантизм, есть свои новые религиозные движения (как Церковь Фотинии Светоносной, почитающая Путина воплощением апостола Павла).

Кроме того, в Нижегородской области существует поселение индуистов Дивья Лока, где живут последователи религиозно-философской школы Адвайта-веданта. Их махамандалешвар, духовный лидер, Свами Вишнудевананда Гири получил посвящение и является членом индуистского монашеского ордена в Индии. У этой религиозной группы также есть последователи в Петербурге, Москве и еще ряде регионов.

Широкое распространение в России получило индуистское «Общество сознания Кришны». Одно время в СМИ выходила масса статей, выставляющих кришнаитов сектой, но это не возымело особого действия, поскольку люди видели, что это обычные мирные русские индуисты. Также среди религиозных общин, имеющих общероссийское распространение, заметны мормоны, фактически в каждом крупном городе есть их группа или церковное здание.

Есть у нас и свои «автохтоны», так называемые новые религиозные движения, которые родились только в России в 90-е годы и не были принесены ниоткуда извне. Самые известные из них – Богородичная церковь Иоанна Береславского и Церковь Последнего Завета Виссариона. Последняя является любопытной достопримечательностью Красноярского края, где в Курагинском районе расположена их община.

По результатам полевых исследований можно констатировать, что в стране сложилось значительное религиозное многообразие, когда помимо «традиционных» конфессий на религиозной карте присутствует множество других больших и малых религиозных групп.

Кто-то скажет, что небольшие религиозные группы, насчитывающие несколько сотен или тысяч человек, не имеют «социологического» значения для общества. Но пока у нас еще слабо развиты гражданские институты, наличие даже небольшой сплоченной общины (например, в Благовещенске, где проживают три тысячи прихожан харизматической церкви «Новое поколение») – это серьезная сила.

Не в каждой партии есть такая сплоченность. А тут три тысячи человек, которые могут действовать единым порывом, у которых масса гуманитарных, культурных, образовательных проектов, молодежных, семейных миссий и т. д.

Поэтому местным властям, проводя свою социальную политику, следует учитывать присутствие таких религиозных сообществ в своих регионах, налаживать с ними диалог, а не игнорировать и выдавливать их в подполье. Надо научиться доверять своим гражданам, особенно верующим.

 

Страница 1 из 3