facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 6:00

Ближний Восток: будет еще хуже?

Четверг, 14 Январь 2016 13:29 Опубликовано в События

Очередное обострение безысходного противостояния Тегерана и Эр-Рияда, по мнению многих экспертов, приближает опасность полномасштабного вооруженного столкновения между суннитским и шиитским мирами. Демонстративная казнь почти пятидесяти шиитских активистов, в том числе авторитетного проповедника, вызвала массовые волнения в Иране, Ливане, на Бахрейне и в самой Саудовской Аравии, а иранский лидер Али Хаменеи предрек Саудитам «священное возмездие».

Что могут противопоставить друг другу две теократии в гипотетической войне? Иран располагает более чем полумиллионной армией, но при этом военный бюджет страны не превышает десяти миллиардов долларов США. Вооруженные силы Саудовской Аравии (233 тысячи человек) оснащены несравненно лучше – оборонный бюджет королевства составляет 60 миллиардов долларов и считается четвертым в мире. (regnum.ru) Проблема в том, что техническое превосходство саудовской армии сводится почти «на нет» низкой боеспособностью ее личного состава. Эр-Рияд, опасаясь, что в такой ситуации его угрозы в адрес  давнего соперника будут выглядеть легковесными, поспешил заручиться поддержкой своих союзников-единоверцев. Одна за другой суннитские страны Персидского Залива и Африки (в том числе и самые экзотические) начали объявлять о разрыве или снижении уровня дипломатических отношений с Ираном, а власти Бахрейна не замедлили разоблачить у себя в стране подпольную террористическую сеть, якобы связанную с Ираном и «Хезболлой». (newsru.com)  МИД Турции ограничился осуждением «бездействия» иранских властей во время нападений на саудовские дипмиссии в Иране, не высказываясь по конфликту в целом. Тем не менее, позицию официальной Анкары обозначил турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган, назвав казнь шиитского проповедника в Саудовской Аравии «внутренним делом» этой страны. (newsru.com

Вскоре саудиты созвали  внеочередное заседание Лиги арабских государств, на котором было принято заявление, осуждающее нападения на посольство в Тегеране и генеральное консульство в Мешхеде, а также обвиняющее Тегеран в «провокационных действиях» в отношении Саудовской Аравии. Документ поддержали все участники встречи, кроме представителя Ливана (большинство ливанских мусульман – шииты). Практически единогласная поддержка позволила главе саудовского МИД Аделю Аль-Джубейру на итоговой пресс-конференции пригрозить Ирану конфронтацией со стороны «всех арабских государств», если Тегеран не откажется от поддержки «терроризма, сектантства и насилия».

Конфликт между Тегераном и Эр-Риядом имеет давнюю историю. Причины его коренятся в самых разных сферах – от разногласий в интерпретации ислама до борьбы за рынки сбыта энергоносителей. Серьезное ухудшение отношений началось после исламской революции 1979 года, превратившей Иран в теократическое государство. В 1988 году, в результате нападения демонстрантов на саудовское посольство в Тегеране, погиб саудовский дипломат. А за год до этого почти 400 иранских паломников, прибывших в Мекку для совершения хаджа, погибли в столкновениях с местной полицией.

Саудовская Аравия обвиняет Иран в подстрекательстве к волнениям саудовских шиитов и в религиозно-политическом экспансионизме в целом ряде ближневосточных стран, в которых проживает шиитское меньшинство. Тегеран не остается в долгу, указывая на ущемление Эр-Риядом прав шиитов у себя в стране и на всем Ближнем Востоке, а также на разжигание сепаратистских настроений в иранском Хузестане - провинции, которую в арабском мире предпочитают называть «Арабистан». Ну и наконец, обе стороны не устают обвинять друг друга в поддержке экстремистских организаций.

В последние годы дальнейшему ухудшению отношения способствовали вооруженные конфликты в Сирии и Йемене, где Иран и Саудовская Аравия поддерживают противоборствующие стороны. Уже такое положение вещей рано или поздно должно было привести к взрыву. Кризис на глобальном нефтяном рынке стал катализатором процесса, а казнь проповедника - лишь поводом для разрыва. Замедление экономик ЕС и Китая (а сегодня это основные потребители ближневосточной нефти) вкупе с развитием альтернативных источников энергии обострили  конкуренцию между странами-экспортерами (даже между членами ОПЕК, которая все больше превращается в фикцию). «Некстати» подоспело снятие санкций с Ирана, и скорый выход на сужающийся рынок нефти мощного конкурента заставил Саудовскую Аравию обратиться к экстраординарным мерам. Их цель - спровоцировать Иран на резкие внешнеполитические шаги, которые могли бы стать поводом к возобновлению режима международных санкций, а главное – к введению эмбарго на экспорт иранской нефти. Так что казнь – звено в этой цепи.

Что до прямого военного столкновения между Ираном и Саудовской Аравией (и их союзниками), то оно пока представляется маловероятным. Большие силы шиитской коалиции (Иран, Ирак, Сирия, «Хезболла») отвлекает борьба с суннитскими радикалами в Ираке и Сирии, и открытия нового фронта Иран будет избегать всеми силами. К тому же, прямое участие в вооруженном конфликте с союзным Вашингтону Эр-Риядом чревато для Тегерана возвращением режима санкций.

В свою очередь суннитская коалиция не выглядит предпочтительно в гипотетической религиозной войне. Даже объединенные силы саудитов и их союзников вряд ли смогут противостоять силам шиитского альянса в серьезном столкновении. В гипотетическом конфликте могут быть задействованы только армии арабских государств, да и то Иордания, на границах которой маячит угроза ДАИШ (ИГИЛ), и Египет, чьи «братья-мусульмане» только и ждут удобного случая поквитаться с нынешним режимом, скорее всего, воевать не будут. В крайнем случае - ограничатся символическим участием в боевых действиях. Да и Саудовское королевство в свете экономических потрясений последних лет начинает внимательно считать деньги, и «раскошелиться» на большую войну ему будет крайне сложно. А о «небольшой победоносной» в нынешних обстоятельствах ему мечтать явно не приходится.

Но вот экономическая «война» между Ираном и Саудовской Аравией (кстати, первые взаимные санкции уже введены) и эскалация опосредованного военно-политического противостояния в Сирии и Йемене неизбежны. При этом нельзя исключить расширения зоны вооруженного конфликта на Бахрейн и Ливан. Помимо этого последние события могут понизить способность сирийской оппозиции к компромиссу с Дамаском.

Скорее всего, именно такую картину мы будем наблюдать уже в конце января в Женеве, где, по словам спецпосланника генерального секретаря ООН по Сирии Стефана де Мистуры, должны пройти консультации между сторонами сирийского конфликта.

Не исключено, что Анкара, демонстрирующая все большую утрату чувства реальности, может воспользоваться обострением ситуации и активизироваться в Сирии и Ираке – вплоть до прямого столкновения с местными курдами. Что приведет к обострению ситуации внутри Турции, на юго-востоке которой уже фактически идет гражданская война, которую правящему режиму все труднее выдавать за «антитеррористическую операцию».

МИД России еще в самом начале конфликта призвал стороны к диалогу, но пока призыв не услышан. Однако отказываться от миротворческой инициативы Москва не собирается: «Если наше участие в этом будет как-то востребовано, мы готовы все сделать для того, чтобы конфликт был исчерпан и как можно быстрее», — отметил, говоря о перспективах урегулирования ирано-саудовской конфронтации, российский президент в недавнем интервью немецкой «Bild». (tass.ru) В этой связи французское издание Slate признает: «У Владимира Путина в рукаве есть козырная карта: он может говорить со всеми». (slate.fr) Сможет ли Москва в очередной раз выступить миротворцем на Ближнем Востоке? Для этого есть определенные предпосылки, но прежде всего, это будет зависеть от желания (и способности) Тегерана и Эр-Рияда слушать и слышать друг друга. 

 

Америка задумалась о вводе наземных войск в Сирию для борьбы с ИГИЛ. На прошлой неделе президенту Б.Обаме были представлены рекомендации Пентагона о том, что в Сирии следует развернуть силы «зеленых беретов» или другие подразделения спецназа. Если Б.Обама одобрит этот вариант, степень вмешательства США в Сирии заметно возрастет: американские войска будут размещены на линии фронта или вблизи нее.

Пентагон пытается обновить раскритикованную стратегию США по борьбе с ИГИЛ. В рамках обновления Б.Обаме предложено несколько вариантов. Один из них предполагает размещение групп спецназа США по 30-50 человек, которые будут прикомандированы к силам сирийских повстанцев и, возможно, к курдским группировкам, которые находятся к северу от Ракки - фактической столицы ИГИЛ. Американские военные получат возможность корректировать авианалеты. Ожидается, что президент Б.Обама примет решение о новой стратегии борьбы с ИГИЛ.

Министр обороны США Картер сообщил сенатскому комитету по делам вооруженных сил, что в будущем силы США без колебаний поддержат местных союзников в Ираке и Сирии ударами с воздуха и прямыми действиями на земле. Белый дом неоднократно заявлял, что силы США не будут участвовать в боях с ИГИЛ, но в кругах высшего командования армии есть опасения, что кампания забуксовала. Вмешательство России в конфликт тоже усугубило опасения, что США теряют влияние в Сирии и Ираке.

В Ираке США тоже обдумывают план прикомандирования своих военных к наземным войскам. Правительственные силы отвоевали мало территории у ИГИЛ, несмотря на присутствие 3,5 тыс. американских инструкторов и советников.

В регионе настороженно воспринимают американское вмешательство после того, как Соединенные Штаты объявили о планах активизации военных действий против «Исламского государства» в Ираке и Сирии. Речь идет, в частности, о возможности «прямых наземных действий», что является серьезным отклонением от политики, которая проводилась до сих пор.

Как считают некоторые аналитики, у Соединенных Штатов есть возможности для того, чтобы лишить «Исламское государство» возможности контролировать значительные территории в Ираке и Сирии. Но они предостерегают о том, что многие на Ближнем Востоке не верят в искренность намерений США.

Наступательные операции могут быть огромным облегчением для семей, оказавшихся на контролируемых «Исламским государством» территориях, отмечает Саад Ибрахим, профессор Американского университета в Каире, однако это станет возможным только в том случае, если Соединенным Штатам удастся разгромить «Исламское государство», причем так, чтобы при этом не пострадали мирные жители.

«Соединенным Штатам нужно сделать эту работу чисто. Многие все еще помнят, что США натворили в Ираке. Там тоже все началось с добрых намерений, а закончилось полным хаосом», – говорит С.Ибрахим. Отчасти эти сомнения обусловлены неопределенностью позиции США в отношении гражданской войны в Сирии и президента Башара Асада.

Иракцы тоже не доверяют США, и многие говорят, что нынешняя ситуация в стране является прямым следствием американского вторжения в 2003 году, в результате которого страна оказалась в столь плачевном состоянии. Члены иракского руководства заявили корреспонденту NBC News, что не хотят присутствия американских наземных войск в Ираке. «Это внутреннее дело Ирака, и правительство не обращалось к Министерству обороны США с просьбой принять участие в прямых операциях», – заявил Саад аль-Хадити, пресс-секретарь премьер-министра Ирака, – «У нас здесь достаточно солдат».

Известный на Ближнем Востоке политический обозреватель Хишам Кассем отмечает, что пока непонятно, насколько успешной будет новая политика американской администрации, поскольку санкции, введенные США против ИГ, пока совершенно бесполезны.

Возможно, что более успешные операции США против боевиков «Исламского государства» могут помочь частично нейтрализовать тот вред, который американская политика на Ближнем Востоке причинила репутации страны.

 

http://www.golos-ameriki.ru/

 

Еще одна коалиция на Ближнем Востоке. Зачем?

Среда, 23 Декабрь 2015 23:53 Опубликовано в События

Пятнадцатого декабря Эр-Рияд анонсировал создание антитеррористического альянса 34 мусульманских государств, призванного «защитить исламское общество от зла, которое несут все террористические группировки и организации вне зависимости от их религии и названия». (Цит. по: http://www.hurriyet.com.tr)

В тот же день пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков прокомментировал эту информацию: «Если говорить гипотетически, то, конечно, объединение усилий в борьбе с экстремизмом в различных его проявлениях – это позитивное явление. Но, безусловно, перед тем как давать оценку, нужно понимать детали». (http://www.vz.ru) Попробуем разобраться в деталях.

В марте 2015 года уже была создана коалиция мусульманских (а, если точнее, - суннитских) государств во главе все с тем же с Королевством Саудовская Аравия. С тех пор ее войска безуспешно пытаются подавить восстание шиитских хуситов в Йемене. По данным ООН, в результате боевых действий в этой стране уже погибли более двух с половиной тысяч мирных жителей, а 21 миллион йеменцев нуждаются в гуманитарной помощи. (http://www.newsru.com)

При этом на Ближнем Востоке в борьбе с международным терроризмом уже не первый год тесно взаимодействуют вооруженные формирования Ирана, Сирии и Ирака (не так давно к ним присоединились военно-воздушные и военно-морские части российских ВС), а также «американская» коалиция. В последнюю, к слову, формально входят многие участники нового альянса.

Из текста учредительного документа коалиции следует, что ее координационный центр будет находиться в столице Саудовской Аравии, что все страны вольны самостоятельно решать, каким будет их участие в тех или иных «проектах», и что она не намерена вмешиваться в ситуацию в той или иной стране против воли этой страны. (http://inosmi.ru)

По словам министра обороны Саудовского королевства Мухаммеда бен Сальмана аль Сауда, коалиция собирается согласовывать свои операции с ведущими державами и международными организациями. Можно предположить уже сейчас, что уровень координации действий не будет высоким: официальный представитель МИД Пакистана признался журналистам, что правительство его страны узнало о присоединении Исламабада ко «второй Саудовской коалиции» из СМИ. (http://www.hurriyet.com.tr)

К тому же в объединение вошел ряд совершенно «недееспособных» на мировой арене стран, в которых центральная власть во многом является номинальной, - это Ливия, Сомали, Судан, Йемен. Зато приглашения, как и следовало ожидать, не получили шиитский Иран, преимущественно шиитский Ирак, ибадитский Оман, а также Сирия, чья правящая элита во многом состоит из алавитов. Альянс опять получился суннитским.

Пожалуй, единственной серьезной военной силой в нем следует признать Турцию. Однако, вступая в этот союз, она явно преследует свои собственные («неоосманистские») цели. Вряд ли мы сильно ошибемся, предположив, что членство в альянсе позволяет турецкой политической элите надеяться, во-первых, на укрепление «легитимности» участия в «сирийских и иракских делах»; во-вторых, на повышение авторитета в глазах арабо-мусульманского мира; в-третьих, на то, что арабские страны признают террористическим национальное движение сирийских курдов. В конце концов, ни для кого не является секретом острая политическая конкуренция между Эр-Риядом и Анкарой за лидерство в ближневосточном регионе. Саудиты при этом опираются на нефтедоллары и факт наличия на их территории главных мусульманских святынь, режим Эрдогана – на экономику и боеспособную армию. Впрочем, турки любят и вспоминать, и напоминать другим о том, что некогда османские султаны носили почетный титул «хранителя священных городов» (Мекки и Медины – А.И.). Другими словами, на деле признавать главенство Саудовской Аравии Турция не будет. Как, впрочем, и Пакистан, тоже обладающий сравнительно сильной армией.

В этой связи можно напомнить о предыдущем «громком» коалиционном проекте, анонсированном в марте этого года, - о создании общеарабской антитеррористической армии. Однако, по информации немецкой Die Zeit, «Уже первые переговоры арабских генштабов закончились всеобщей ссорой, и проект был отложен на неопределенное время – по желанию Саудовской Аравии». (http://inosmi.ru)

Все это вкупе с «особыми отношениями» Эр-Рияда, Анкары и Дохи с некоторыми радикальными организациями, действующими в Сирии и Ираке, не оставляет сомнений в неспособности «второй саудовской коалиции» реально бороться с терроризмом. Президент Сирии Башар Асад, пожалуй, как никто другой владеющей информацией о положении дел в стране, обращаясь к мировому сообществу, говорил: «Если вы хотите действительно сражаться с ними (с террористами – А.И.) и победить их, то должны предотвратить поставки им оружия, финансов и рекрутов, что идет главным образом через Турцию при поддержке Саудовской Аравии и Катара. Это первый шаг, который необходимо предпринять, начиная борьбу с терроризмом». (Цит. по: http://www.newsru.com) В этом вопросе с ним солидаризуются и некоторые западные политики. Так, бывший мэр Лондона Кен Ливингстон заявил: «…Россия не представляет угрозы для Запада. Перед нами сейчас стоит угроза исламского фундаментализма. В основном он финансируется Саудовской Аравией, нашим главным союзником, который финансирует наиболее нетерпимое и фанатичное направление ислама, не имеющее никакого отношения к учению пророка Мухаммеда». (http://www.independent.co.uk)

Так зачем создали коалицию?

Для ответа уместно напомнить о том, что незадолго до появления нового альянса Эр-Рияд собрал конференцию по объединению антиасадовских сил, на которую съехалось больше сотни представителей сирийской оппозиции. По официальной версии, целью встречи значилось создание «политического блока», призванного сыграть решающую роль на этапе послевоенного переходного периода в Сирии. Причем в политический процесс саудиты постарались вовлечь самые разные силы – вплоть до салафитской группировки «Ахрар аш-Шам», близкой к «Джебхат ан-Нусра». Последняя, как известно, аффилирована с «Аль-Каидой». В то же время приглашения не получил, например, «Демократический союз» сирийский курдов – эффективный «наземный» противник ДАИШ. Так что курдам пришлось провести альтернативную встречу в провинции Эль-Хасака, на которой обсуждались вопросы координирования военных и политических усилий, направленных на достижение де-юре автономии Сирийского Курдистана.

Далее. В последнее время американцы стали все настойчивее призывать своих арабских союзников отказаться от роли статистов и принять реальное участие в борьбе с «Исламским государством». Буквально накануне объявления о создании «саудовского альянса» это требование озвучил президент США в традиционном обращении к американскому народу, а вскоре министр обороны Эштон Картер, прибывший в Турцию, почти слово в слово повторил пассаж своего шефа.

Напрашиваются следующие выводы:

- Ближневосточные спонсоры радикальных группировок в Сирии и Ираке теперь смогут действовать как бы с санкции всех членов коалиции: ее аморфный характер («все страны вольны самостоятельно решать…») не требует согласованности действий. Здесь, правда, возникает вопрос: как быть с тем, что «коалиция не намерена вмешиваться в ситуацию в той или иной стране против воли этой страны»?;

- Сирийские курды таким образом как бы лишаются статуса антитеррористической силы, что предоставляет Турции большую свободу действий на севере Сирии (это компенсация Анкаре за формальное признание лидерства Эр-Рияда в регионе?);

- Мусульманские страны снимают с себя упреки в пассивности в рамках «американской» коалиции – у них теперь свой формат деятельности.

- Наконец, для суннитских государств вхождение в коалицию – это своего рода декларация самоидентичности, своей инаковости по отношению и к Западному, и к шиитскому мирам. Конечно, давно существует Организация исламского сотрудничества – бывшая ОИК, но она объединяет все мусульманские страны вне зависимости от господствующего в них религиозного течения. А суннитско-шиитское противостояние в регионе нарастает нешуточными темпами.

Семнадцатого декабря на большой пресс-конференции В. Путин заявил: «Коалиция во главе с Саудовской Аравией — мы не думаем, что она будет носить антироссийский характер. Помимо Турции, которая совершила враждебный акт по отношению к нашему государству, после чего испортились отношения, там есть и Египет, и другие страны. Инициатор альянса — Саудовская Аравия, с которой у нас разный подход к разрешению сирийского кризиса, но есть и общие подходы – мы находимся с ними в контакте». Вместе с тем российский президент выразил удивление «растаскиванием имеющихся возможностей» в виде создания новых и новых коалиций.

Пожалуй, «удивление» пока и превалирует в отношении Москвы к новому альянсу. Много раз мы повторяли: победа над международным терроризмом недостижима без международного же объединения усилий. Соглашаются все. Объединяются – по интересам.

Есть ли решение у ближневосточного ребуса?

Среда, 09 Декабрь 2015 14:01 Опубликовано в Аналитика

Начало военной операции России в Сирии спутало карты многим участникам «ближневосточного пасьянса». Устав призывать «цивилизованные страны» к объединению усилий, Москва решила действовать самостоятельно, и сколько бы она не повторяла, что ее целью является покончить с терроризмом в его «логове» и уберечь ближневосточные страны от дезинтеграции, ее не слышат. США и их союзники больше озабочены стремительным возвращением России в круг великих держав, нежели борьбой с ИГ и его аватарами.

Война на Ближнем Востоке далека от завершения – слишком много интересов сталкивается на этой древней земле. На первый взгляд во всем регионе происходит очередное обострение противоречий между двумя основными ветвями ислама: в Йемене, Сирии, Ираке, в Бахрейне. Безусловно, это так, но межконфессиональной рознью содержание трансграничного конфликта далеко не исчерпывается.

Пожалуй, нигде больше в мире не наблюдается такой плотности региональных держав на «единицу территории», как здесь. Причем, они проводят вполне самостоятельную политику и мало заинтересованы в присутствии здесь мировых держав.

- Это Турция, чьи мечты о «новой Османской империи» опираются на довольно мощный экономический и военный потенциал. Сдерживается «турецкий марш» обострением давнего внутреннего межэтнического конфликта, приобретшего теперь уже международное измерение.

- Это позиционирующий себя в качестве лидера мирового шиизма Иран, который, получив шанс на избавление от санкционной удавки, активно укрепляет свои вооруженные силы. Правда, материальная база Ирана не соответствует его внешнеполитическим амбициям. Пока, во всяком случае - но начало нефтяной экспансии Исламской республики не за горами.

- Это Саудовская Аравия – общепризнанный духовно-финансовый лидер суннитского мира. «Развернуться» шире Эр-Рияду мешает катастрофически низкая боеспособность его армии.

- Плюс к этому Египет работает над возвращением утраченного в последние годы статуса региональной державы, а амбициозный Катар – над приобретением его.

- Предметом их общей нелюбви остается Израиль – одна из сильнейших в военном отношении стран региона.

Но при этом, конечно, неотъемлимой частью политической жизни Ближнего Востока всегда было непосредственное участие в ней внешних игроков. Пока США, после целой серии провалов, стараются насколько это возможно сохранить свое военно-политическое присутствие, в регион все увереннее заходят Россия и Китай. О России мы поговорим ниже, а что касается Срединного государства, то играя здесь на контрасте с американцами, китайцы действуют в основном посредством «мягкой силы», нарабатывая имидж посредников-миротворцев и, конечно, - надежных и кредитоспособных торговых партнеров. «Мировая фабрика», как никто, нуждается в сырье и энергоносителях. С сырьевыми ресурсами в регионе неважно – самим, что называется, не хватает, а вот нефти – в избытке. И она, во все возрастающих объемах,  поставляется с Ближнего и Среднего Востока на нефтеперерабатывающие заводы КНР. В картину мировых нефтяных потоков завтра-послезавтра смогут внести коррективы новые российские трубопроводы, но они пока не готовы, и Китай продолжает пестовать Ближний Восток.

Интересы всех участников «большой игры» в регионе накладываются на этно-религиозную мозаику «на земле». В Сирии, Ираке, Ливане, Иордании и других странах региона «государственные нации» так до конца и не сложилась, и этноконфессиональная, а часто - племенная и даже клановая самоидентификация превалирует над гражданской. Не в последнюю очередь на непонимании этого феномена «погорели» американцы в Афганистане и Ираке.

Третьего декабря в обращении к Федеральному собранию РФ В.В.Путин снова призвал к созданию широкой антитеррористической коалиции под эгидой ООН. К сожалению, пока большинство потенциальных участников такого союза по разным причинам не демонстрирует готовности объединять и даже координировать усилия в борьбе с террористами. Дело застопорилось на попытках поделить боевиков на «плохих», «не очень плохих» и «сносных». Даже в этом вопросе согласия между западными странами и их региональными союзниками не наблюдается.

Так что на ближайшую перспективу России придется самостоятельно определяться с союзниками. Учитывая разумное нежелание ввязываться в сухопутные военные операции в регионе, критерием  «отбора», помимо совпадения интересов, становятся возможности  партнеров в вооруженном  противодействии террористам «на земле».

Прежде всего, это, конечно, сирийская правительственная армия и поддерживающие ее отряды ополчения. Вымотанные за четыре года войны правительственные вооруженные силы с помощью российской авиации за последние месяцы стабилизировали ситуацию на всех фронтах, но не смогли переломить общий ход боевых действий. Очевидно, что их наступательный потенциал требует серьезного восстановления.

Иракская армия еще менее способна на масштабные наступательные операции. До вторжения коалиционных сил в 2003 году Ирак являл собой сложную систему союзов и договоров между племенами и кланами, основанную на компромиссах и политических противовесах. Для американцев все это было слишком «тонко», чтобы вникать. После прихода  российских ВКС в Сирию в Багдаде обсуждался вопрос об обращении за военной помощью к Москве: «Несколько фракций нашего парламента призвали правительство Ирака обратиться к России с просьбой нанести авиаудары по базам ИГ», – сообщал Washington Times бывший иракский советник по национальной безопасности Муваффак ар-Рубаи. (http://www.washingtontimes. com)  Но в октябре председатель Комитета начальников штабов ВС США Джозеф Данфорд встретился с руководством страны и одернул его, заявив, что США «будет очень трудно» предоставлять необходимую иракскому правительству военную помощь, если «россияне также будут в этом участвовать». (http://www.vz.ru)  А еще, надо думать, напомнил о том, кто привел к власти нынешнее и все предыдущие правительства после свержения режима Саддама Хусейна. Во всяком случае, иракское руководство после этого, похоже, затаило на американцев обиду. По сообщению Reuters, «Информация о готовности (со стороны США – А.И.) направить в Ирак силы специального назначения вызвала крайне негативную реакцию в Багдаде. Премьер-министр Хайдер аль-Абади заявил, что Ирак не нуждается в иностранных сухопутных войсках. Он напомнил, что любое присутствие на территории страны иностранных вооруженных сил и проведение ими операций требует согласия правительства Ирака»(цит. по http://expert.ru)

Высокую боеспособность и самоотверженность в боях с джихадистами  демонстрируют курдские пешмерга – и иракские, и сирийские (а также турецкие, чьи отряды поддерживают и первых, и вторых). Впрочем, рассчитывать на курдов при организации гипотетического масштабного наступления на ИГ не стоит. И в Ираке, и в Сирии они ограничиваются обороной территорий своего исконного проживания. Такая позиция должна, вероятно, «легализовать» в глазах мирового сообщества их претензии на укрепление (в Ираке) и на обретение (в Сирии) государственности в пределах исторических границ. Тем более - перед лицом угрозы, которая исходит от Анкары, не приемлющей саму идею  самоопределения сирийских курдов и рассматривающую Сирийский Курдистан в качестве источника постоянной опасности для себя.

Естественным союзником России в регионе является Иран, поддерживающий единоверцев на всем Ближнем Востоке и активно противостоящий «Исламскому государству» и в Сирии, и в Ираке. Часто союз Москвы и Тегерана называют тактическим, напоминая, что в ближайшей перспективе иранские энергоносители на мировом рынке начнут конкурировать с российскими, и тогда охлаждения отношений между двумя странами не избежать. Так, Wall Street Journal отмечала: «Сближение Ирана и России – это недолговечный союз по расчету. Политические цели Тегерана на Ближнем Востоке и его экономические амбиции на международном энергетическом рынке по многим позициям расходятся с интересами Москвы». (http://www.wsj.com) Что ж, если бы интересы России и Ирана полностью совпадали, они бы, наверно, были одним государством. Сейчас и на среднюю перспективу геополитические интересы России и Ирана совпадают. Недаром иранский рахбар Хаменеи на переговорах с российским президентом заявил: «Стратегия США представляет серьезную угрозу для всех народов и государств, в особенности для России и Ирана». (http://news.rambler.ru) Но  сухопутное наступление иранских войск на позиции ИГ тоже весьма проблематично. Для этого им пришлось бы вступить на территорию Иракского Курдистана и суннитских районов Ирака, на что придется заручиться согласием и суннитских столиц региона, и иракских суннитских племен.  Помимо этого, это будет совсем непросто для Ирана, недавно вставшего на путь освобождения от санкций и экономической реабилитации.

Учитывая вялую реакцию западных стран на объединение усилий, выход из такого положения видится один, и он уже предложен Россией: создание широкого фронта всех заинтересованных в искоренении терроризма сил под эгидой ООН. Это честное, хотя и трудно реализуемое, предложение после всех усилий, сделанных Россией. Но время играет за него, потому что других альтернатив не осталось.  И многие мировые игроки уже начинают это понимать -  разворачивающаяся война на Ближнем Востоке с таким количеством различных противоречий ее участников может иметь тяжелейшие последствия для мировой экономики и безопасности. Тектонические сдвиги в виде потоков беженцев, терактов и военных инцидентов с непредсказуемыми последствиями могут поставить под вопрос само существование планетарной цивилизации в ее прежнем виде.

Страница 1 из 4