facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 10:19
Николай Бобкин

Николай Бобкин

 

Системное воздействие США на ситуацию на Ближнем Востоке обернулось ростом конфликтного потенциала во многих странах. В регионе отмечаются ослабление и разрушение государственности, углубление межконфессиональной, межэтнической, межклановой вражды, милитаризация отдельных государств, изменение традиционного баланса сил и формирование новых альянсов. В первый год президентства Д.Трампа его администрация действует исходя из тезиса, что нестабильность в регионе является результатом роста влияния Тегерана. На Мюнхенской конференции по безопасности Иран в очередной раз оказался в центре внимания.

Советник по национальной безопасности президента Д.Трампа США Герберт Макмастер в своем выступлении заявил, что «настало время… действовать против Ирана». Там же, в Мюнхене, премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху назвалИран «самой большой угрозой во всем мире». Обращаясь к присутствовавшему при его выступлении иранскому министру иностранных дел Джаваду Зарифу, израильский премьер предупредил: «Мы будем действовать в случае необходимости не только против посредников Ирана, но и против самого Ирана». США и Израиль снова акцентируют внимание международного сообщества на возможности войны с Исламской Республикой.

Дж.Зариф вышел на трибуну через несколько часов после выступления Нетаньяху. Не упомянув израильского лидера по имени, он сказал, что сегодня собравшиеся стали свидетелями «мультяшного цирка», а претензии израильского премьера назвал  «недостойными ответа». Глава внешнеполитического ведомства ИРИ уклонился от дискуссии вокруг израильских обвинений и представил иранские предложения по созданию новой архитектуры региональной безопасности на Ближнем Востоке. Он призвал отказаться от концепции коллективной безопасности с акцентом на создание враждебных альянсов и перейти к инклюзивным концепциям, таким как использование «сетей обеспечения безопасности». Как пояснил Дж.Зариф, сеть обеспечения безопасности – это игра с нулевой суммой, основанная на том, что безопасность неделима, в отличие от концепции альянсов и военных блоков, которые уповают на безопасность одних за счет отсутствия безопасности других.

Иран предлагает применить на Ближнем Востоке опыт решения проблем европейской безопасности на основе Хельсинского процесса времен холодной войны. Акцент должен быть сделан на соблюдении всеми государствами региона и внешними игроками стандартов, закрепленных в Уставе ООН. Речь идет о признании суверенного равенства государств, отказе от угрозы силой или ее применения, стремлении к мирному разрешению конфликтов,  уважении территориальной целостности и неприкосновенности границ, невмешательстве во внутренние дела государств.

Прозвучали у Дж.Зарифа и предложения по укреплению доверия в Персидском заливе. Иран предлагает перейти к предварительному уведомлению о военных учениях, принять меры по обеспечению прозрачности при закупках вооружений в целях сокращения военных расходов, создать совместные группы по вопросам безопасности –  от нераспространения ядерного оружия  до борьбы со стихийными бедствиями. Тегеран готов к заключению регионального пакта о ненападении. При этом Иран настаивает на выводе американских войск из государств Залива.

В настоящее время Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), в который входят шесть государств (Бахрейн, Катар, Кувейт, Объединенные Арабские Эмираты, Оман и Саудовская Аравия), остается главной опорой в реализации региональной стратегии США. Иран и Ирак в эту региональную организацию не входят несмотря на то, что являются прибрежными государствами Залива. Отсюда иранская позиция, состоящая в том, что ССАГПЗ не может быть площадкой для полноценного регионального диалога по проблемам безопасности. ССАГПЗ в его нынешнем виде фактически представляет собой военный альянс во главе с Соединенными Штатами, направленный против Ирана.

Тезис американской администрации о дестабилизирующем влиянии Тегерана на Ближнем Востоке формирует ложную картину региональной обстановки. На это указывает, в частности, недавняя статья в Foreign Affairs: нестабильность на Ближнем Востоке не связана с амбициями Тегерана, она является результатом вторжения США в Ирак в 2003 году, которое разрушило баланс сил между арабскими государствами и Ираном, вытеснив Саддама Хусейна и позволив распространить в регионе хаос. Автор статьи Вали Наср пишет, что Иран настойчиво преследовал свои национальные интересы, добиваясь влияния, но не пытаясь распространять исламский фундаментализм. Больше того,  Тегеран оказался на переднем крае борьбы с суннитскими террористическими группами, такими как «Исламское государство» [организация запрещена в России. – Ред.]. Тем не менее президент Д. Трамп называет Иран «ведущим государственным спонсором терроризма в мире».

О том же пишет и известный ближневосточный обозреватель Фарид Закария, который отмечает, что администрация Д.Трампа ошибочно исходит из стремления «удвоить антииранский запал» в целях укрепления союзнических отношений с Израилем и Саудовской Аравией. При этом, по мнению Фарида Закарии, США и Израиль, будучи в арабском мире аутсайдерами, в основном полагаются на воздушные удары, тогда как у Ирана в этом мире есть сильные местные союзники в Ираке, Сирии,  Йемене. Саудовская Аравия в этой геополитической игре затерялась. В Сирии сегодня решающая роль принадлежит неарабским силам – русским, иранцам, туркам, американцам и израильтянам, которые и будут формировать конфигурацию арабского мира, прогнозирует Ф.Закария.

Упоминание Израиля в числе новых активных участников боевых действий в Сирии не случайно. Израильские ВВС впервые с 2011 года начали нанесение ударов по сирийским объектам, в последнем воздушном рейде участвовали восемь истребителей-бомбардировщиков  F-16, один из которых был сбит. Дэвид Иври, бывший глава израильских ВВС, признал, что это первая потеря израильской авиации с тех пор, как она начала  в 1980-х годах использовать эти самолеты. Пол Р.Пиллар, эксперт Центра исследований безопасности Джорджтаунского университета, назвал удары израильских ВВС по Сирии началом новой войны между Израилем и его соседями. По его мнению, эта война будет связана с ливанской «Хезболлой», хотя ни Иран, ни сама группировка не ищут вооруженного столкновения с еврейским государством. В стремлении противостоять Тегерану в Сирии Вашингтон и Тель-Авив создали опасность открытия в сирийской войне  еще одного фронта.

К союзу с Израилем администрация Д.Трампа подталкивает и Саудовскую Аравию. В мае прошлого года США подписали контракты на поставки вооружений Эр-Рияду стоимостью 350 млрд. долларов в течение 10 лет, соглашения на сумму 110 млрд. долларов вступили в силу немедленно. В частности, США продадут саудовцам 150 вертолетов Black Hawk на сумму 6 млрд. долларов, а также поставят противоракетные комплексы Patriot и THAAD. По словам госсекретаря США Рекса Тиллерсона, эта сделка направлена на то, чтобы воспрепятствовать «злокачественному влиянию Ирана и угрозам со стороны Ирана, существующим на границах Саудовской Аравии».

19 февраля министр иностранных дел России Сергей Лавров, выступая на открытии конференции «Россия на Ближнем Востоке: игра на всех полях» международного дискуссионного клуба «Валдай», призвал США «не играть с огнем  и выверять все свои шаги». Это было сказано в отношении американских действий в Сирии, которую администрация Д. Трампа, с одной стороны, превращает в арену борьбы с Ираном, а с другой – пытается противодействовать там росту влияния России.

 

www.fondsk.ru

 

 

Выступая 6 февраля перед комитетом по иностранным делам Сената, помощник министра обороны по вопросам безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе Рэндалл Шрайвер заявил, что война в Афганистане в 2018 году обойдется Соединенным Штатам в 45 млрд. долларов. Детальной сметы расходов помощник главы Пентагона представить не смог. Не случайно сенаторы выразили сомнение, что эти бюджетные средства, которые запрашивает администрация Дональда Трампа, помогут прекратить войну в Афганистане, продолжающуюся 17-й год.

К примеру, сенатор Рэнд Пол заявил, что миллиарды «просто сбрасываются в яму», а афганцы до сих пор «не могут защитить себя». «Я думаю… наша национальная безопасность на самом деле становится более опасной по мере того, как мы тратим там все больше и остаемся там все дольше.... [В Афганистане] мы в невозможной ситуации», – сказал Рэнд Пол. 

Так или иначе, в Конгрессе США не понимают, как запрашиваемая администрацией сумма расходов соотносится с реализацией «новой стратегии» в отношении Афганистана, объявленной президентом Трампом в августе прошлого года. Комментарии, прозвучавшие в комитете по международным делам Сената, отражают растущее разочарование многолетними итогами американского присутствия в Афганистане.

Сенатор Джефф Меркли задал вопрос, почему «Талибан» «теперь контролирует больше территории, чем это было в 2001 году», когда американцы вторглись в эту страну. Вопрос, действительно, интересный. Почему? Может быть, именно потому, что миллиарды «сбрасываются в яму»?

По мнению Джеффа Меркли, отказ президента Д. Трампа от переговоров с талибами не отвечает интересам прекращения войны. Даже республиканец Боб Коркер, глава сенатского комитета по международным делам, положительно относящийся к администрации, настроен в вопросе об Афганистане скептически, ссылаясь на высокий уровень потерь в афганских силах безопасности, разгул коррупции и зависимость Афганистана от иностранной помощи.

Заместитель госсекретаря Джон Салливан, который также участвовал в сенатских слушаниях, соглашаясь с тем, что это самая длинная война в истории Америки, не отрицал отсутствия вариантов военного решения афганского конфликта, но указал на необходимость дальнейшей защиты американских интересов безопасности в Афганистане. По его словам, США не отказываются от поддержки афганского правительства в борьбе против талибов. При этом Д. Салливан, отвечающий за новую афганскую стратегию Белого дома, не смог дать оценку численности вооруженных противников Кабула в Афганистане. Сколько боевиков «Талибана» ведут сегодня боевые действия против правительственных войск, как оказалось, не знает и помощник министра обороны Р. Шрайвер. Тем не менее эти люди выстраивают в Афганистане «новую стратегию».

Американские официальные лица явно не желают акцентировать внимание законодателей на реальном положении дел. При этом в Белом доме известна оценка ситуации командующим войсками США в Афганистане генералом Джоном Николсоном, признавшим, что «из этого конфликта нет выхода». По словам генерала, после сокращения численности иностранных войск в Афганистане «враг заполнил вакуум».

Сегодня американцы не чувствуют себя в безопасности даже в Кабуле. Волна громких террористических нападений повстанцев потрясла столицу. Кабул настолько опасен, что американским дипломатам и солдатам запрещенопользоваться дорогами: они не могут проехать две мили от аэропорта до штаб-квартиры США, им нужно лететь на вертолете. После всех этих лет, триллионов долларов и 2400 убитых в Афганистане американцев Кабул находится в осаде, а «Талибан» контролирует или оспаривает почти половину страны.

Между тем чиновники из администрации США продолжают ретушировать ситуацию избитыми и обтекаемыми фразами. Так называемая новая афганская стратегия Трампа отнюдь не является чем-то новым.

Сошлемся на точку зрения Роберта Малли, президента и генерального директора Международной кризисной группы. Его мнение заслуживает внимания. В 2015-2016 гг. он служил специальным помощником президента США и координатором Белого дома по политике на Ближнем Востоке, в Северной Африке и в регионе Персидского залива. Малли считает, что в 2018 году война в Афганистане будет расширяться. Новая стратегия США в Афганистане направлена на эскалацию борьбы с «Талибаном», на отправку дополнительных войск, применение более массированных авиационных ударов, проведение широкомасштабных наступательных операций сухопутными силами афганской армии. 

Стратегия Трампа – почти исключительно военная. Это продленный вариант политики администрации Обамы с упором на военное решение афганского конфликта. Нет никаких оснований считать, что воюющие с 2001 года талибы, сохранившие боеспособность даже тогда, когда в Афганистане было 100 тысяч американских войск, дрогнут под натиском еще 3 тысяч американцев, которых США направляют на усиление своей группировки, не превышающей сегодня 14 тысяч военнослужащих.

Замысел проведения широкомасштабных наступательных операций сухопутными силами афганской армии также страдает очевидным изъяном. В Афганистане нет сплошного фронта, вооруженная борьба ведется повстанческими методами с опорой на поддержку местного населения. Американская поддержка может временно поднимать моральный дух афганских солдат, но не в состоянии внести перелом в ход войны. Цель Вашингтона – сохранение военного присутствия США в Афганистане, а не создание условий безопасной жизни в этой стране.

Что касается расширения массированных ударов авиации США, то эта часть американской стратегии, конечно, выполнима. Американцы постоянно наращивают воздушные атаки на «Талибан». 6 февраля, например, стратегические бомбардировщики B-52 нанесли по талибам 24 удара управляемыми бомбами. Пентагон назвал эту воздушную атаку рекордной. Причем удар был нанесен по «украденным у афганской национальной армии транспортным средствам». Кстати, есть подтверждения того, что отряды «Талибана» сегодня вооружены и оснащены намного лучше, чем до начала американского вторжения.

И в заключение пара цифр, относящихся к афганскому бюджету США в 2018 году. Из доложенного в Конгрессе помощником министра обороны следует, что цена годового содержания одного американского солдата на афганской земле достигнет 5-6 миллионов долларов. А суммарная экономическая помощь Кабулу не превысит 780 млн. долларов. При таком распределении средств говорить об отходе США от военного решения афганской проблемы не приходится.

 

www.fondsk.ru

 

 

Ситуация в Йемене вновь накалилась. В конце января сепаратистам из так называемого Южного переходного совета в результате вооружённого мятежа удалось установить контроль над временной столицей Аденом. 85 человек были убиты в результате столкновений и около 185 человек получили ранения. Столкновения вспыхнули, когда члены президентской гвардии попытались помешать тысячам сторонников Южного переходного совета собраться на митинг вопреки запрету правительства на публичные собрания.

На этот раз в раздираемой войной стране столкнулись интересы союзников по саудовской коалиции, предпринявшей в марте 2015 года военную интервенцию в Йемен, поддержанную Соединёнными Штатами и Великобританией. Воевать между собой стали силы официального правительства президента Мансура Хади, опирающегося на Саудовскую Аравию, и Южного переходного совета, сепаратистской фракции, поддерживаемой Объединёнными Арабскими Эмиратами (ОАЭ). В гражданской войне открылся новый фронт.

Эр-Рияд опекает правительство, созданное президентом Мансуром Хади, а сам он из-за войны с хуситами на севере Йемена скрывается в Саудовской Аравии. Премьером этого правительства является Ахмед бен Дагер, резиденция которого находится в Адене. 

Движение «Ансарулла» (хуситы) находится под защитой Ирана. Эта шиитская этническая группа из северо-западного Йемена в 2014 году завоевала столицу Йемена Сану, заставив президента Хади бежать в Саудовскую Аравию. Воздушные удары саудовской коалиции, стремящейся вытеснить хуситов, уничтожили многие гражданские объекты, включая школы и больницы. Весной 2017 года Саудовская Аравия и её союзники ввели сухопутную и морскую блокаду Йемена, которая с ноября прошлого года стала тотальной, перекрыты даже поставки топлива в Йемен. Многие районы Йемена столкнулись со смертельной вспышкой холеры, которой заболевают до 5 тысяч человек в день. По оценкам ООН, около 80% йеменцев остро нуждаются в продовольствии, медицине, чистой воде. 

ОАЭ сделали ставку на Южный переходный совет, который добивается, чтобы Южный Йемен отделился и стал самостоятельной страной с Аденом в качестве столицы. Антиправительственные выступления Южного переходного совета возглавляет Айдарус Аль Зубаиди, бывший губернатор провинции Аден, уволенный президентом Хади в апреле прошлого года. 

Кроме того, отдельные районы в Йемене попали под контроль «Аль-Каиды на Аравийском полуострове» [организация запрещена в РФ]. Террористов поддерживают многие лидеры племён, обеспечение безопасности которых во многом стало зависеть, как это ни странно, от союза с местными силами «Аль-Каиды». Уходящий в отставку директор Национального контртеррористического центра (США) Николас Дж. Расмуссен в недавнем интервью сказал, что Йемен «продолжает оставаться одним из самых разочаровывающих театров в нашей борьбе с терроризмом». Его комментарий отражает нежелание США вмешиваться в затеянное Саудовской Аравией «переустройство» Йемена.

Администрация США при этом демонстрирует уступчивость в отношении региональных претензий Эр-Рияда. Дональд Трамп, похоже, решил перечеркнуть американскую политику последних лет и перестать сдерживать притязания своего союзника на Ближнем Востоке. Напомним, что в период второго президентства Барака Обамы критике Эр-Рияда подвергались позиция Вашингтона по Ирану, нерешительность США в Сирии, приверженность администрации Обамы политике смены режимов в ближневосточных странах, особенно в Египте. 

От Америки ожидали более решительной поддержки войны коалиции арабских государств во главе с Саудовской Аравией в Йемене. Трамп согласился такую поддержку оказать, теперь все беды в Йемене представитель США в ООН Ники Хейли объясняет иранским вмешательством. Трампу предлагали также отказаться от политики администрации Обамы, поддерживавшей гражданские свободы, права человека и демократические реформы в государствах-членах Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Нынешний американский президент согласился и на это, договорившись о военных контрактах с Эр-Риядом на баснословную сумму в 100 млрд. долларов. От США ожидали активизации военного участия в гражданской войне в Сирии, отказа от координации своей сирийской стратегии с Москвой, шагов по вытеснению из Сирии проиранских сил, прежде всего «Хезболлы», – администрация Трампа и в этом не подвела саудовских партнёров.

Однако в результате сотрудничество государств-членов ССАГПЗ было расшатано. Получив одобрение Вашингтона, саудовская королевская семья начала конфликтовать с соседями. Кампанию Эр-Рияда против Катара Трамп поддержал вопреки тому, что Оман и Кувейт не проявили желания участвовать в устроенном королевством наказании Дохи, которая позволила лишь намекнуть на возможность нормализации отношений с Тегераном. Правда, Катар провинился перед Соединёнными Штатами и в другом: эмир Катара поддержал политику ХАМАС против израильской оккупации Палестины, что прямо противоречит позиции сионистского лобби в США. 

В Йемене – другая тема, здесь интересы Израиля не настолько очевидны. Как поведёт себя американский президент, ведь снова придется выбирать между традиционными союзниками среди монархий Персидского залива: Эр-Рияд или Абу-Даби? 

ОАЭ – одно из самых богатых по доходу на душу населения государств мира. Это седьмой крупнейший международный производитель нефти, страна обладает примерно 6% мировых доказанных запасов нефтяного сырья. Длительное время ОАЭ развивала свои вооружённые силы, закупая вооружение в основном в США.Согласно докладу 2016 Defense Markets Report Regional and Country Case Study, ОАЭ в 2013 году занимали первое место по импорту вооружений из США. В 2016 г. расходы на оборону планировалось увеличить на 7,4%, примерно до 23,5 млрд. долл. В Вашингтоне не могли не знать, что, участвуя совместно с Саудовской Аравией в планах военной интервенции в Йемен, Эмираты оставляли за собой право действовать на Юге этой страны самостоятельно.

Конфликт между двумя арабскими государствами в Йемене очевиден. Войну между ними за влияние на Йемен уже называют «войной в войне». Вчерашние союзники обратили оружие друг против друга. Рушатся планы администрации Трампа по созданию арабского альянса для противодействия Ирану. Возникший конфликт не просто угрожает ослабить давление на Тегеран, он чреват разрывом союзнических отношений между двумя монархиями, стратегические цели которых в отношении Йемена разошлись.

Потому-то главы внешнеполитического и оборонного ведомств США Р. Тиллерсон и Дж. Мэттис призвали все стороны в споре Катара, Саудовской Аравии и ОАЭ работать над снижением напряжённости. Так или иначе, в итоге первого года президентства Трампа под угрозой оказалось сохранение Совета сотрудничества арабских стран Персидского залива, военно-политического блока, который долго отстаивал американские интересы на Ближнем Востоке.

 

www.fondsk.ru

 

 

23 января вице-президент США Майк Пенс завершил четырехдневное ближневосточное турне. Итоги его поездки, как и действия администрации президента Дональда Трампа на Ближнем Востоке, в целом вызывают беспокойство. Белый дом продолжает демонстрировать пренебрежение к мнению арабского большинства региона. В центре внимания во время поездки вице-президента США оказался вопрос о позиции Вашингтона в палестино-израильском конфликте.

Пенс побывал в Египте, Иордании, посетил Иерусалим, где выступил в Кнессете и провел переговоры с премьер-министром Нетаньяху. Однако он не встретился с палестинцами, которые отказались от встречи в знак протеста против решения президента Трампа признать Иерусалим столицей Израиля. Президент Палестины Махмуд Аббас заявил: «Иерусалим станет воротами мира, если это столица Палестины, и это будут ворота войны, страха и отсутствия безопасности и стабильности, если, не дай Бог, это будет не так». Президенту Трампу придется выбирать между миром и войной, предупредил палестинский лидер.

Премьер-министр Нетаньяху подвел итог переговоров с Пенсом в трех словах: «Иерусалим – столица Израиля!»  И именно это провозгласил американский вице-президент, выступая в Кнессете.

По словам Пенса, Трамп «сделал историю» и исправил 70-летнюю ошибку, объявив, что «Соединенные Штаты Америки наконец признают Иерусалим столицей Израиля». Американский президент дал указание Государственному департаменту завершить процесс перевода посольства из Тель-Авива в Иерусалим в 2019 году. Признание Иерусалима столицей еврейского государства Пенс назвал свершившимся фактом и «единственной истинной основой справедливого и прочного мира».

Таковы американские условия урегулирования конфликта между израильтянами и палестинцами.

Только считать одностороннее решение Вашингтона «свершившимся фактом» рано. Пока произошла потеря Вашингтоном статуса посредника в палестино-израильском конфликте. Администрация Трампа выступила исключительно в роли союзника Израиля – иначе не оценить американское предложение палестинцам согласиться признать столицей Палестины вместо Восточного Иерусалима городскую окраину Абу-Дис.

Накануне поездки Пенса на Ближний Восток США заморозили предоставление 60 млн. долларов Ближневосточному агентству ООН для помощи палестинским беженцам. Ранее США объявили о сокращении в 2018 году своей помощи палестинским беженцам с 350 млн. до 60 млн. долларов. В ООН считают, что сокращение вклада США «влияет на региональную безопасность в то время, когда Ближний Восток сталкивается с множеством рисков и угроз, особенно угрозой дальнейшей радикализации». Сейчас зарегистрировано свыше 4,4 миллиона палестинских беженцев, которые проживают в секторе Газа, на Западном берегу реки Иордан, в Иордании, Ливане и Сирии. Существует 58 лагерей палестинских беженцев, которых сокращение помощи ставит в тяжелое положение.

Решение Трампа по Иерусалиму осложняет положение и Хашимитской монархии. Иордания – верный союзник США, получающий ежегодно около 2 млрд. долларов. Королевство – одно из немногих арабских государств, имеющих дипломатические отношения с Израилем. В то же время в этой стране проживает  более двух миллионов палестинцев, а король Абдулла является хранителем главной мусульманской святыни Иерусалима мечети Аль-Акса. Переход Иерусалима под юрисдикцию Израиля на условиях, предлагаемых администрацией Трампа, подрывает эту важную для иорданского монарха роль.

Король Абдулла, выражая озабоченность статусом Иерусалима, не теряет, однако, надежду на пересмотр американского решения. Пенс описал разговор с ним как «откровенный и сердечный», но сказал, что «у друзей иногда есть разногласия». И вряд ли американскому эмиссару удалось убедить монарха в том, что признание Иерусалима столицей Израиля должно стать частью мирного соглашения. Египетского президента ас-Сиси Пенсу также не удалось убедить, что США придерживаются стратегии создания двух государств в Палестине.

В Иордании Пенс посетил американскую военную базу близ сирийской границы. The Washington Post заметила в связи с этим, что выборные должностные лица в Америке обычно не обращаются с  политическими речами к военнослужащим. Возможно, предположил ветеран израильской дипломатии Алон Пинкас, Майк Пенс готовится взять на себя роль президента США, если Дональд Трамп будет признан виновным в «сговоре» с Россией.

Отвечать на вопросы журналистов о Сирии Пенс отказался, упомянув лишь борьбу с терроризмом и связав терроризм с исламом. Здесь тоже прослеживается разность позиций Обамы и Трампа. В нынешней администрации США не разделяют точку зрения, согласно которой прямой связи между религией ислама и экстремизмом на Ближнем Востоке нет. Белый дом исходит из того, что в регионе «процветают радикальные исламистские террористические группы». В новой Стратегии национальной безопасности США ссылка на ислам при описании терроризма использована девять раз. В речи Пенса в Кнессете терроризм также именовался не иначе как «радикальным исламским».  И обещание вице-президента США «продолжать работать с Израилем и странами всего мира, чтобы противостоять ведущему государственному спонсору террора – Исламской Республике Иран» вызвало в израильском парламенте аплодисменты.

Говоря об Иране, Майк Пенс ограничился прежними обвинениями в «поддержке террористических групп, которые даже сейчас сидят на пороге Израиля». Снова прозвучали старые претензии к предыдущей администрации США, подписавшей ядерное соглашение с Тегераном, а также угрозы «принять эффективные и длительные ограничения на программы Ирана по ядерным и баллистическим ракетам». По словам Пенса, «иранская ядерная сделка является катастрофой, и Соединенные Штаты Америки больше не подтверждают это плохо продуманное соглашение». Короче, Исламская Республика при президенте Трампе останется главным региональным противником Америки, а Израиль – ее основным союзником.

В вопросе разрешения конфликта Израиля с Палестиной администрация Трампа заняла позицию, не поддержанную мировым сообществом. Министр иностранных дел России С.Лавров на пресс-конференции по итогам деятельности российской дипломатии в 2017 году напомнил, что палестинцы были готовы к прямым переговорам с израильтянами без предварительных условий. Россия предлагала предоставить в Москве площадку для возобновления диалога, но Вашингтон эти планы сорвал. Лавров убежден, что тупик в палестино-израильском урегулировании, в продвижении к созданию палестинского государства является одним из главных факторов, позволяющих радикалам вербовать в свои ряды все новые поколения террористов.

 

www.fondsk.ru

 

Страница 1 из 7