facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 2:13
Владислав Гулевич

Владислав Гулевич

политолог, аналитик, обозреватель

Польша всегда оценивала Белоруссию как стратегически важный регион, значимость которого заключается в её роли как транспортного коридора запад-восток - самом коротком маршруте от Варшавы до Москвы. Расстояние от белорусско-российской границы до Москвы 400 км., от Варшавы до белорусско-польской границы – 200 км. Белорусская политика Варшавы нацелена на вовлечение Минска в орбиту влияния трансатлантических структур для создания зоны беспрерывного стратегического контроля на пространстве геополитической ответственности Польши в рамках ЕС и НАТО.

Польский взгляд на Белоруссию выходит за рамки политики и экономики, охватывая вопросы белорусской культуры, языка и национальной идентичности белорусов. Белоруссия характеризуется польскими экспертами как государственный организм с внешними признаками суверенитета, но не выработавший ярко выраженных форм национальной идентичности, отдельной от идеологий прошлого.

Польша сама для себя рисует образ Белоруссии, сама ставит ей цивилизационный диагноз «абстрагированного государства», вырванного из исторического контекста, приспосабливая этот образ для собственных идеологических нужд, которые заключаются в необходимости разрушения всего комплекса белорусско-российских связей, от истории и политики до культуры и экономики.

Слабая  укоренённость  государственных институций белорусской государственности в языке и культуре Белоруссии рассматривается польской стороной как возможность на пути к её окончательному идеологическому поглощению Польшей.

Это формирует отношение польских властей к прозападной белорусской оппозиции и 400-тысячной польской диаспоре в республике. Политика Варшавы привела к тому, что слова «белорусский поляк» и «белорусский оппозиционер» стали синонимами. Основной состав белорусской оппозиции – либо этнические поляки, либо белорусы-католики.

На официальном уровне Варшава декларирует добрососедские отношения, а на практике оплачиваемый из польского бюджета телеканал «Белсат» ведёт ярую антиправительственную пропаганду (1). На официальном уровне говорится об укреплении и процветании польской части населения  на белорусских землях, а на практике белорусских поляков провоцируют на участие протестных акциях, что негативно сказывается на восприятии Минском образа польской диаспоры.

На официальном уровне утверждается, что Варшава не делит белорусских поляков на «плохих» и «хороших», на практике параллельное существование двух Союзов поляков Белоруссии, один из которых лоялен Варшаве и не признаётся Минском, другой лоялен Минску и не признаётся Варшавой, давно стало данностью.

Официально заявляется о готовности к добрососедскому диалогу с руководством Белоруссии, но на практике Варшава, похоже, не заинтересована в появлении умеренной оппозиции, готовой сесть за стол переговоров. Ставка делается на радикалов, готовых брать власть силой (2).

При этом польское экспертное сообщество признаёт, что нет иного варианта, кроме как сохранения Белоруссии в виде суверенного и нейтрального государства, членство Минска в ЕС или НАТО западными политиками не рассматривается.

Однако внутреннее идеологическое устройство  Белоруссии Варшава хотела бы видеть более прозападным. Идеальный сценарий для Варшавы - политически Белоруссия суверенна, идеологически подчинена Польше. И она предпринимает усилия в этом отношении: реанимирует образы прошлого для повышения конкурентоспособности идеологем периода нахождения белорусских земель в составе Великого княжества Литовского, наделяет белорусов славой со-основателей Речи Посполитой наравне с поляками, пропагандирует сомнительные с научной точки зрения опыты националистической интеллигенции первой трети ХХ в. над белорусским правописанием с целью насыщения словарного запаса белорусского языка польскими словами (т.н. «тарашкевица») (3) и проч.

Тактику усиления влияния Польши в Белорусии можно свести к трём главным составляющим – инвестиции, работа с польской диаспорой, пропаганда исторического наследия Речи Посполитой как золотого века белорусской истории.

Лучше всего у Варшавы обстоит дело с последним, не в том смысле, что все белорусы ностальгируют по временам польского владычества, а в том, что мало кто в Белоруссии, возражает против такой трактовки истории.

Менее успешна диаспоральная политика Варшавы. Не оставляя надежд на «бархатную революцию» и возможность сменить  власть в Минске силой, если представится случай, польская сторона держит белорусских поляков в соответствующем идеологическом тонусе, подогревая градус конфликтных отношений между нею и белорусскими властями.

Наименее удачна инвестиционная составляющая. Польша – четвёртый по значимости торговый партнёр Белоруссии (за три квартала 2017 г.приток инвестиций составил $260 млн.), но она не может сравниться с Россией, товарооборот с которой в 2017 г.составил $32,4 млрд. На страны ШОС приходится более половины товарооборота Белоруссии (Китай -$3,1 млрд., Казахстан - $690 млн., Индия – ок.$400 млн.) (4).

Восточный вектор для белорусской экономики более весом. Как государство-наблюдатель ШОС, Белоруссия намерена расширять отношения с Россией, странами Азии, в т.ч.через ЕАЭС. Эту тенденцию во внешней политике Минска Варшава переломить не в состоянии.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 

1)    https://belsat.eu/ru

2)    http://www.teologiapolityczna.pl/witold-jurasz-bialorusini-nie-traktuja-polski-jako-istotnego-gracza-2

3)    http://www.teologiapolityczna.pl/wojciech-stanislawski-podzielony-jezyk-1

4)    https://www.ritmeurasia.org/news--2018-05-14--blagodarja-shos-belorussija-mozhet-stat-svjazujuschim-zvenom-mezhdu-evropoj-i-aziej-36426

Польско-американские отношения пребывают в состоянии дисбаланса: их военная составляющая заметно превалирует над экономической. Для Варшавы актуален вопрос: что будет в случае нормализации военно-политической обстановки у восточных рубежей Евросоюза? Каким будет формат присутствия США в Польше в случае прекращения конфронтации между Вашингтоном и Москвой и необходимости «укреплять восточный фланг НАТО»?

В этих вопросах скрыт ответ, заинтересована ли Польша в оздоровлении геополитической обстановки в регионе. Ответ отрицательный. Любое снижение накала политического противостояния между ЕС и Россией, США и Россией, НАТО и Россией рассматривается Варшавой как угроза уменьшения заинтересованности этим регионом со стороны Вашингтона и ослаблением американского присутствия.

Это, в свою очередь, осложнит положение Польши в её непростом диалоге с Германией, как ключевой европейской державой, и сузит возможности Польши для противодействия российско-германскому сотрудничеству в экономике и других сферах. Мирное сосуществование двух геополитических проектов, каковыми являются ЕС и Евразийский союз, синонимично отказу Варшавы от собственных геополитических амбиций, кои суть достижение регионального лидерства в Восточной Европе и контроль за внешней политикой Украины, Белоруссии и Литвы как действенного способа консервации такого положения.

Экспорт американских товаров в Польшу в 2016 г. составил $3,6 млрд., импорт из Польши около $6 млрд. В списке торговых партнёров США Польша довольствуется  44-м местом, в экспортных списках – 47-м (0,25%), в списках импортеров американских товаров – 37-м (0,27%) (1).

Для Польши же США – 9-й по значимости торговый партнёр и 3-й среди стран, не являющихся членами ЕС (после КНР и РФ). По объёмам экспорта США занимают 12-ю позицию среди партнёров Польши, по импорту польских товаров – 8-ю (1).

Разница заметная, особенно на фоне масштаба военных американо-польских проектов - миссия авиационного патрулирования в Прибалтике (NATOsBalticAirPolicingMission), усилениегруппировки ВВС США и сухопутных сил США в Польше (AviationDetachmentи EuropeanReassuranceInitiative), размещение в Польше элементов системы ПРО США (European PhasedAdaptiveApproach) и т.д.(2).

Говорится, что с финансовой точки зрения американцам выгодней размещать свои войска в Польше на постоянной, а не ротационной основе. Надо полагать, что скоро Вашингтон и Варшава достигнут соответствующих договорённостей.

Для лучшей координации экономических усилий Варшавы создана Польская торговая палата в США со штаб-квартирой в Вашингтоне (3). Палата будет оказывать содействие в организации бизнеса польским и американским фирмам, банкам, инвесторам и промышленникам.

К 2020 г. США намерены стать одним из трёх лидирующих поставщиков газа в мире. Польша желает быть главным транзитным узлом для поставок голубого топлива из США  в Европу. Портовый терминал в Свиноуйсце уже принимает американские танкеры. В дальнейшем Польша планирует стать транзитером американского газа в Украину, Белоруссию, республики Прибалтики и на Балканы, изменив вектор транзита восток-запад на запад-восток.

Нашумевший польский проект Троеморья (Адриатика – Балтика – Чёрное море), получивший поддержку администрации Дональда Трампа, как раз ставит своей целью кардинальное переформатирование газового рынка Европы. Варшава подчёркивает, что это экономический проект, направленный на унификацию европейской газовой инфраструктуры и диверсификацию маршрутов поставок топлива (4).

Умалчивается, что за экономикой здесь скрывается геополитика: зависимость Европы от американского газа повысит для Вашингтона значимость Польши как торгового партнёра и выровняет существующий в сторону военной составляющей перекос в отношениях Варшава – Вашингтон.

Регион «Троеморья» потребляет ежегодно 40 млрд.куб.м.газа. Увеличение доли США в этих поставках автоматически делает Польшу важным экономическим звеном в европейской и энергетической политике США. Этому будет способствовать смещение экономической активности с Западной Европы в Восточную.

В западно-европейских странах, где рынки насыщены и поделены между ключевыми экономическими игроками, американский бизнес не имеет такого широкого поля для манёвра, как в Восточной Европе. Энергетика будет основным направлением экономического сотрудничества Польши и Соединённых Штатов, как отрасль, позволяющая надеяться на быструю прибыль и как инструмент стратегического влияния на политику европейских государств.

 

1)    http://waszyngton.msz.gov.pl/pl/wspolpraca_dwustronna/waszyngton_us_a_pl_wspolpraca_gospodarcza/dwustronna_wspolpraca_gospodarcza/

2)    http://www.msz.gov.pl/pl/polityka_zagraniczna/inne_kontynenty/ameryka_polnocna/stosunki_dwustronne_ameryka_pln/polsko_amerykanskie_stosunki_dwustronne

3)    https://www.mpit.gov.pl/strony/aktualnosci/polska-wzmacnia-wspolprace-gospodarcza-z-usa-powolanie-polskiej-izby-handlowej-w-waszyngtonie/

4)    http://www.teologiapolityczna.pl/bartosz-wisniewski-usa-maja-w-regionie-coraz-wieksze-interesy-gospodarcze

Понятие «восточных территорий» или «кресов всходних» (kresy wschodni) является основополагающим элементом польской геополитической мысли. Свою актуальность это понятие сохраняет на протяжении последних шести-семи столетий с момента восшествия на престол династии Ягеллонов, сторонников экспансии на восток, сменивших на троне династию Пястов, проводивших политику натиска на запад.

За этот долгий период понятие «восточных территорий» приобретало разный идеологический и геополитический масштаб, разный цивилизационный и культурологический объём, определяя парадигму восточной и во многом антироссийской политики Польши.

Ему свойственно не только военно-политическое, но и теологическое наполнение. В этом смысле «кресы всходни» ассоциируются в польском католическом сознании с праздником Воскресения Христова, подчёркивая питаемую надежду на возрождение польскости на этих землях.

Понятие «кресы» как мифологический конструкт эволюционировало от определения их  как военного порубежья на стыке западно-католической и русско-православной ойкумены до «земли обетованной» (период нахождения в составе Речи Посполитой), далее через фазу «проклятого места» (в эпоху присоединения сначала к Российской империи, затем к Советскому Союзу) до «утраченного рая» (принадлежность к постсоветским республикам – Украине, Белоруссии и Литве) (1).

Таким образом, даже в современных обстоятельствах «восточные территории» остаются неотъемлемой частью как польского политического мифа, так и польского национального сознания. Польскость как таковая не существует без «кресов» и памяти о них. «Кресовость» (kresowość), как и сотни лет назад, остаётся конституирующим элементом польского культурного и политического мышления, определяет его ценности и геополитические ориентиры, остаётся его фантомной болью (2).

Важным фактором является исторически обусловленная географическая подвижность границ «кресов», что служит теоретическим обоснованием для расширения влияния Польши дальше на восток.

Первоначально восточная оконечность «кресов» пролегала по Подолью и Галиции, затем «кресами» считались уже вся Украина, Белоруссия и юго-восток Литвы. В период максимального территориального расширения Речи Посполитой крайними «кресовыми» рубежами считались российские Брянск и Смоленск, не говоря уже о Киеве и Минске (3).

Сегодня польское политическое сознание не раздвигает границы «восточных территорий» так далеко на восток. Вместо этого утвердилось другое понимание того, что такое «кресы всходни». Для современного поляка это, в первую очередь, западная часть Украины и Белоруссии, а также юго-восток Литвы – земли, которых Польша лишилась в 1939 г. Постсоветский уклад закрепил утрату этих земель в новых геополитических реалиях, что ознаменовало собой окончание процесса эволюции понятия «кресов».

До сих пор за этим понятием сохраняется его конфликтное восприятие польским сознанием,  для которого «кресы» - всё то же порубежье на стыке двух цивилизационных плит. В восприятии Варшавы это порубежье несёт ту же функциональную нагрузку, что и столетия назад, являясь местом военной и политической конкуренции Польши и России. Именно так смотрят на этот регион современные польские эксперты (1).

Цель польской политики на «восточных территориях» - возродить польское культурное и политическое влияние и вплести «восточные территории» в общую канву польской исторической политики, придав им актуальности. Никакой другой соседний регион не подвержен столь пристальному вниманию польских историков, как «кресы всходни».

Варшава стремится предотвратить деполонизацию «кресов». Статистические данные свидетельствуют, что в 720-тысячном украинском Львове, некогда самом польском «кресовом» городе, польским языком как родным пользуется едва 3 тыс. человек. В сравнении с Украиной Белоруссия и Литва выглядят более «польскими». В Гродненской обл. Белоруссии в некоторых районах численность поляков достигает 80%, в Шальчининкском районе Литвы – 77,8% (4).

Поляки – самое крупное нацменьшинство в Литве и второе (после русских) – в Белоруссии. Наименее «польской» остаётся Украина. В самом «польском» Мостицком районе Львовской области численность поляков не превышает 6,3%.

В польской истории украинцы считаются самым многочисленным «кресовым» народом, поэтому (хотя и не только) усилия польской дипломатии направлены на сохранение отношений с режимом Порошенко. Послом Польши на Украине назначен Ян Пекло, сторонник негласного взаимодействия Варшавы с украинским националистическим движением. На XI Киевском форуме по безопасности он отчитался о поддержке Варшавой ряда гуманитарных проектов на Донбассе и перспективах военного сотрудничества в рамках польско-литовско-украинской бригады.

В то же время ряд польских экспертов полагают, что в условиях роста полонофобских настроений на Украине Варшаве следует сосредоточиться больше на Белоруссии, которая не менее важна, чем Украина, учитывая, что через Белоруссию пролегает самый короткий путь от Варшавы до Москвы.

В их понимании, будучи увлечена Украиной и её территориальными размерами, Варшава пренебрегает белорусским «фронтом». И, если бы в Белоруссии Польше удалось добиться дипломатических успехов (подразумевается смена внешней политики Минска на антироссийскую), значимость Украины для Польши уменьшилась бы.

С учётом текущих событий на Украине, в отношении которых точка зрения польской общественности совпадает с мнением антироссийского Запада, польское национальное сознание вновь по исторической привычке наполняет понятие «восточных территорий» конфликтными коннотациями.

В практической плоскости это проявляется в стремлении Варшавы превратить восточные границы ЕС в рубежи вражды с целью повысить собственную значимость в глазах более влиятельных оппонентов России (США, НАТО). В этих условиях «кресовость» превратилась в пребывающий на самообеспечении идеологический конструкт, лишающий польскую восточную политику шанса быть политикой мира и добрососедства.

 

1)    http://www.teologiapolityczna.pl/prof-przemyslaw-zurawski-vel-grajewski-kresy-dzieje-pewnego-pojecia-1

2)    http://www.teologiapolityczna.pl/polskie-bole-fantomowe-tpct-106-1

3)    http://www.studiowschod.pl/artykuly/czym-sa-kresy/

4)    http://biqdata.wyborcza.pl/biqdata/7,159116,22058569,ile-polski-zostalo-na-dawnych-kresach-wschodnich-zobacz-na.html?disableRedirects=true

Зацикленность внешней политики Варшавы на восточном факторе (отношения с постсоветскими республиками за восточной границей Польши) делает т.н.доктрину Гедройца перманентно актуальной темой для польского экспертного сообщества.

Суть доктрины, озвученной в среде польской эмиграции в 1960-х гг., в том, что Варшава ради собственной геополитической выгоды должна поддерживать антироссийскую направленность суверенитета Украины, Белоруссии и Литвы как непременное условие укрепления польского влияния в регионе, даже если это не соответствует прежним представлениям о том, что Украина, Белоруссия и Литва – это польские восточные территории (kresywschodni).

В последнее время всё чаще звучат голоса о необходимости пересмотра данного убеждения как не отвечающего современным реалиям. Призывы к пересмотру и коррекции доктрины вызваны, в первую очередь, событиями на Украине и непрекращающимися польско-украинскими спорами на исторические темы.

Ряд польских экспертов справедливо утверждают, что из-за слепого следования доктрине Гедройца, сформированной в реалиях 1960-1970-х годов прошлого столетия, Польша становится её заложницей в ущерб собственным интересам, позволяя хвосту (Украине, Литве, Белоруссии) вилять собакой.

Чрезмерная податливость Варшавы в рамках данной доктрины приводит к небрежению польской исторической памяти и культурных запросов и прав польской ирреденты на территориях Украины, Белоруссии и Литвы, входивших в состав II Речи Посполитой; способствует росту ультра-националистических, вплоть до неонацистских настроений на данных территориях (культ ОУН-УПА на Украине, культ «лесных братьев» в Литве и т.п.); излишне обостряет отношения с Россией.

Доктрина Гедройца содержит противоречие в самой себе. Поддержка антироссийски направленного суверенитета Украины, Белоруссии или Литвы возможна только при установлении в этих постсоветских республиках недемократических националистических режимов.

Соблюдение прав польского населения в этих государствах при таких режимах невозможно, что превращает украинских, белорусских, литовских поляков в заложников «гедройцизма» и подразумевает негласный отказ Польши от защиты соотечественников от давления националистических режимов.

Дальнейшее следование в этом направлении приведёт к тому, что эти режимы начинают жить «своей жизнью», не учитывая пожеланий Польши, и могут поискать других союзников в Европе. Например, в ситуации с Украиной польские эксперты не исключают вероятности перехода Киева из-под опеки Варшавы под опеку Берлина, учитывая исторические связи между украинским националистическим движением и политикой Германией на востоке.

Идеологических оппонентов доктрины Гедройца условно можно разделить на два направления: тех, кто выступает за частичную коррекцию доктрины с учётом текущих геополитических тенденций в Восточной Европе и тех, кто требует полного её демонтажа как однозначно вредной для Польши и её региональной политики.

К первому направлению принадлежит большинство политиков правящего лагеря, а также проправительственных экспертов, аналитиков, публицистов и политологов. Следование доктрине Гедройца остаётся внешнеполитическим выбором правящей партии «Право и справедливость» (ПиС), другого внешнеполитического инструментария в отношениях с восточными соседями она не изобрела и не собирается изобретать.

Ко второму направлению принадлежат представители оппозиции, причём, как правило, внепарламентской (1).

Из партий, представленных в парламенте, к таковому относится Национальное движение (Ruch Narodowy) Роберта Винницкого (2), партия «Кукиз-15» во главе с Павлом Кукизом (3) и Союз реальной политики (UniaPolitykiRealnej).

Национальное движение представлено в Сейме своим лидером Робертом Винницким, «Кукиз-15» - 29 представителями, Союз реальной политики – четырьмя. По результатам президентских выборов 2015 г. «Кукиз-15» заняла третье место (21%), на парламентских выборах в том же году – также третье место (9%), что говорит о её влиянии на определённый сегмент избирателей.

Из непарламентской оппозиции противниками «гедройцизма» являются родственная Национальному движению организация «Всепольская молодёжь» (Młodzież Wszechpolska) и Национально-радикальный лагерь (Obóz Narodowo-Radykalny).

В январе 2018 г. соцопросы зафиксировали поддержку Национального  движения среди молодёжи 18-29 лет на уровне 13% (4). В 2016 г. (более поздних данных нет) поддержка Национально-радикального лагеря составляла 17%, а среди молодёжи 18-24 лет – 38% (5). В 2017 г.27% молодых поляков придерживались правых взглядов, при этом 31% никак не конкретизировали свои политические предпочтения (6). 7% поляков однозначно идентифицируют себя как националистов, однако только 42% из них поддерживают Национально-радикальный лагерь и «Всепольскую молодёжь».

Выводы: в польском обществе назрел запрос на пересмотр устаревшей доктрины Гедройца. Нет недостатка в интеллектуалах, призывающих к отказу от неё и переходу к холодному прагматизму в отношениях с восточными соседями.

В дальнейшем каждая политическая сила будет прибегать в своей риторике к теме коррекции доктрины либо кардинального её пересмотра, т.к.избежать данного вопроса не удастся. ПиС - не исключение. Из представленных в парламенте оппозиционных партий главным сторонником взглядов Гедройца является основной конкурент ПиС – партия «Гражданска платформа».

Наименьшей популярностью доктрина Гедройца пользуется в молодёжной среде, наибольшей – у групп населения старше 60 лет.

В ближайшем будущем у взглядов Гедройца будет ещё меньше поклонников из-за роста напряжённости в польско-украинских отношениях вокруг исторических вопросов (культ ОУН-УПА на Украине, оправдание Волынской резни 1943 г., ностальгия по территориальным масштабам II Речи Посполитой) и растущего влияния упомянутых выше непарламентских партий и движений на умы молодёжи.

В польско-украинском историческом споре  ни одна из сторон не в состоянии отказаться от избранных идеологических установок, т.к. и в том, и в другом случае эти установки являются краеугольным камнем в официально предлагаемой версии  идентификации граждан.

 

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции.

  

1)    http://neweasterneurope.eu/2018/03/22/poland-needs-post-giedroyc-doctrine-towards-ukraine/

2)    http://ruchnarodowy.net

3)    https://ruchkukiza.pl

4)    https://medianarodowe.com/ipsos-ruch-narodowy-najwiekszym-poparciem-wsrod-polakow-wieku-19-28/

5)    http://wmeritum.pl/cbos-zapytal-polakow-popieraja-onr-mw-wyniki-zaskakuja/161394

6)    http://wyborcza.pl/7,75398,22214621,prawicowosc-polskiej-mlodziezy-to-mit-sondaz-cbos.html?disableRedirects=true

Страница 3 из 29