facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 7:47
Владислав Гулевич

Владислав Гулевич

политолог, аналитик, обозреватель

Будущее Азии будет определяться двумя странами – Индией и Китаем. Будущее Азии – это конкуренция либо соучастие Пекина и Нью-Дели во всем: в политике, идеологии, экономической модели, культуре.

Эксперты прогнозируют, что к 2022 г. Индия сравняется по численности населения с Китаем, а к 2050 г. вырвется далеко вперёд (1). Условно Азия будет разделена между Индией и Китаем, и каждый способен предложить ей свой набор оригинальных ценностей – религиозных, философских, этических.

Конфуцианство, на протяжении более двух тысячелетий, определяющее духовно-нравственный облик китайской цивилизации, является предметом пристального внимания мирового интеллектуального сообщества. Храм поклонения Конфуцию и его родовая усадьба в Цюйфу объявлены объектами мирового культурного наследия ЮНЕСКО. Конфуцианство перешагивает государственные границы Китая, привлекая внимание иностранцев.

Индия идёт в мир с драгоценным кладезем индийской философии и йоги. Йога включена в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО (2), уравнивая позиции Индии и Китая. По популярности йога опережает конфуцианство, ибо последнее, все же, наиболее полно отражается лишь в китайской душе, воспитанной на китайских традициях и китайском мировидении.

Мировой рынок туризма готовится к скорому наплыву не только китайских туристов, к чему мир начинает понемногу привыкать, но и индийских. Индийцы пока не в состоянии опередить китайцев по количеству визитов в Россию (3). Индийский туристический рынок только набирает темпы, но будущее у него может быть не менее перспективное, чем у китайского рынка.

По росту турпотока из Индии Россия в 2016 г. заняла первое место. В абсолютных цифрах, а это 70,7 тыс. чел., ему не сравнится с Китаем, дающим России более 1 млн. туристов в год, но рост составил 38% по сравнению с 2015 г.(4).

Ежегодно около 21 млн. индийцев выезжают отдыхать за рубеж, но прирост этого показателя составляет 8% в год. Индия и здесь обгоняет Китай. Чтобы из 21 млн. индийских туристов привлечь хотя бы десятую часть, необходимо не только разработать привлекательную для индийских гостей программу, но и модернизировать международные воздушные гавани – первое, что видит иностранец, ступающий на российскую землю.

Китай – мировой поставщик товаров, Индия обладает развитым сектором услуг. Экономики двух стран дополняют друг друга, Пекин и Нью-Дели заинтересованы не в конфронтации, а в сотрудничестве.

Несмотря на существующие разногласия, как то союзнические отношения КНР с Пакистаном, что не нравится Индии, или поддержка Индией Далай-ламы, что не нравится КНР, Пекин и Нью-Дели стараются развивать двусторонние отношения. Министр иностранных дел КНР Ван И, будучи в 2014 г. с визитом в Индии, заявил, что перед двумя державами открываются новые возможности и перспективы.

Индию, как и Китай, беспокоит уйгурский вопрос. Синьцзян-Уйгурский Автономный округ КНР граничит с Индией, попытки внешних сил, в первую очередь, США, использовать уйгурский вопрос для давления на Пекин и провоцирования напряжения в глубине Евразии, не отвечают интересам Индии.

Нормализация китайско-индийских отношений – залог крепких партнёрских отношений России с этими государствами. Экономика Индии и Китая зависит от внешних поставок энергоресурсов, и осуществлять их может Россия: вопрос поставок российского газа через  Китай в Индию (газопроводы «Сила Сибири», «Алтай») остаётся одним из перспективных. Комплексное решение вопроса энергетической безопасности КНР и Индии возможно лишь при условии равноправных договорённостей между тремя сторонами.

Сейчас Нью-Дели вынужден решать ещё одну непростую дилемму: участвовать ли в китайском проекте Нового Шёлкового пути (НШП), и, если да, то в каком формате. Формально Индия выразила обеспокоенность проектом, поскольку в него «пакетом» входит китайско-пакистанский экономический коридор, пролегающий через Кашмир – предмет спора между Исламабадом и Нью-Дели.

Пекин уже заверил индийскую сторону, что данный коридор никак не повлияет на приверженность КНР принципу территориальной целостности государств, продемонстрировав готовность к диалогу.

В экспертной среде прижилась аббревиатура РИК – Россия – Индия – Китай. Все три участника данного объединения, пока ещё, во многом, потенциального, имеют общие взгляды на решение актуальных проблем – пересмотр господствующих финансовых механизмов, заточенных под западную экономику, борьба с терроризмом, стремление к многополярному мироустройству.

РИК вряд ли превратится в сплоченный союз, т.к. позиции двух его участников, Индии и КНР, не совпадают по ряду ключевых вопросов региональной безопасности, но у него имеются хорошие перспективы в плане решения общих проблем, основанного на гибком подходе к каждой из них, с учётом мнения каждого из участников.

 

1)    http://cnnphilippines.com/world/2015/08/01/india-to-overtake-china-population.html

2)    https://ria.ru/culture/20161201/1482636921.html

3)    https://interaffairs.ru/news/show/17605

4)    https://lenta.ru/news/2017/03/31/india_tourists/

Для начала немного цифр: в 2016 г. Россию посетили 1,3 млн. китайских туристов, что на 40% больше предыдущих показателей. В первом квартале 2017 г. китайских туристов в России стало в 3,7 раза больше, чем за аналогичный период прошлого года (1).

Ежегодно около 120 млн. граждан КНР выезжают за границу, а это каждый десятый зарубежный путешественник (2). В ближайшие годы потенциальный рост турпотока из КНР в Россию может достичь 5 млн. чел. в год, что принесёт российской туриндустрии значительные прибыли. В 2015 г. китайцы оставили в России $2,2 млрд. (2). И эта цифра имеет тенденцию к увеличению.

Чтобы потенциальные пять миллионов туристов из КНР превратились в реальные пять миллионов, российская туриндустрия должна учесть особенности китайского турпотока, и внести коррективы в свою деятельность. Эксперты указывают на необходимость увеличения штата экскурсоводов, владеющих китайским языком, дублирование на китайском вывесок, меню и указателей, увеличение номерного фонда гостиниц в приграничных с Китаем областях, модернизацию туристической и транспортной инфраструктуры и разработку новой стратегии работы с китайскими туристами.

Большой плюс китайского туризма в том, что он охватывает те российские регионы, куда иностранцы попадают нечасто. Это Сибирь и Дальний Восток. Например, количество китайских туристов в Иркутской области в 2016 г. увеличилось на 158% по сравнению с 2015 г. Растёт количество китайцев, посещающих Бурятию, Приморье, Амурскую область. В Бурятии их привлекает Байкал, а Приморье и Амурская обл. – своей географической близостью к китайской границе.

 Большинство таких туристов ограничиваются одноразовым посещением России. Рост количества приезжих происходит за счёт приезда все новых партий китайских туристов, которые раньше в России не были. Разработка новой стратегии работы с китайскими гостями подразумевает, как раз, поиски путей постоянного привлечения туристов из Поднебесной, чтобы они приезжали в Россию во второй и третий раз.

Сибирь и Дальний Восток – это не только Иркутская область и Приморье. При грамотном реформировании российского рынка туристических услуг китайский турпоток может финансово оживить более отдалённые регионы, такие как Якутия, Хакасия, Тыва, Красноярский край, Камчатка. Для этого необходимо разработать соответствующую транспортную схему и спектр туристических услуг, которые будут предложены китайскому клиенту.

Например, в 2016 г. Новосибирскую область почтили своим вниманием 20 тыс. китайских туристов. В планах у администрации области привлечь ещё больше таких гостей. Пока же удалённые от Китая сибирские регионы не являются конечной точкой их путешествия: в Новосибирске, как и в других областях Сибири, не граничащих напрямую с КНР, китайцы оказываются по дороге в Москву или Санкт-Петербург, с которыми сибирским городам трудно конкурировать по части туристической привлекательности.

Это приводит к тому, что китайские туристы увозят основную массу денег в столицы, и без того гораздо более обеспеченные, чем российская провинция. Необходимо создать для китайских гостей условия для посещения сибирских областей, что послужит катализатором развития местного рынка услуг, гостиничной сферы и торговли.

Российские регионы, в отличие от столиц, представлены не так широко в Китае. Китайцы попросту не знают, что можно посмотреть в Кузбассе, Хакасии или на Алтае. Необходимо, чтобы регионы активней продвигали себя на китайском рекламном рынке.

России сложно конкурировать с другими странами в области пляжного туризма. Чтобы увидеть море, китайцы едут либо на внутренние курорты, либо во Вьетнам, Таиланд, Новую Зеландию, Австралию. Но Россия может привлекать китайцев историко-культурными и археологическими объектами. Китайский турист отличается любознательностью, охотно посещает музеи, филармонии и картинные галереи, поддерживая развитие этих бюджетных отраслей, не избалованных финансовым вниманием государства.

Некоторые мемориальные историко-художественные комплексы играют роль градообразующих предприятий, обеспечивая работой жителей ближайших деревень (Ясная Поляна, Поленово и др.). Наплыв сюда китайских туристов улучшит экономическое положение местного населения, придаст импульс развитию региона, создаст здоровую конкуренцию на рынке услуг.

У китайцев пользуется спросом разработанный российскими туроператорами т.н. «Красный маршрут» - посещение знаковых мест, связанных с советской историей. Как результат, в 2015 г. в историко-этнографическом музее-заповеднике в Шушенском, где отбывал ссылку В.И. Ленин, посетили почти 300 тыс. гостей из 46 стран, значительный процент которых составили китайцы (3). Специально для них сотрудниками музея разработана отдельная программа (4).

«Красный маршрут» - это не только мавзолей Ленина и крейсер «Аврора». В него включены Ульяновск, Казань, Самара, есть перспектива его расширения за счёт других городов.

На китайских туристов можно ориентировать регионы проживания малочисленных народов Севера. В Тунисе туристы посещают берберские деревни, в Египте – бедуинские, в Китае иностранцев привлекает свадебная церемония народов ли и мяо.

Россия обладает обильными этнографическими богатствами. При правильном подходе и финансировании, можно создавать этнографические деревни, с демонстрацией туристам древнего и современного быта, национальных ремёсел и традиционных праздников селькупов, манси, хантов, кетов, энцев, шорцев, телеутов.

Внимание к культуре этих народов иностранных туристов послужит её рекламой, поможет поправить их экономическое положение, модернизировать социальную инфраструктуру, создаст дополнительные рабочие места и заставит тщательно поддерживать и сберегать национальные обычаи, национальные песни, одежду, передавая эти знания будущим поколениям. Малочисленность этих народов послужит фактором дополнительного внимания к ним со стороны туристов. Культура этих народов будет поставлена на самоокупаемость, что положительно скажется на её развитии, повысит её социальный и экономический статус.

 

1)    http://www.infox.ru/tourism/russia/2017/04/06/Kitayskiy_turpotok_v.phtml

2)    https://www.gazeta.ru/business/2016/03/27/8143115.shtml

3)    http://tass.ru/sibir-news/2685500

4)    https://www.enisey.tv/news/post-1032/

 

Морские пираты существуют столько же, сколько существует мореплавание и морская торговля. Не исчез пиратский промысел и в XXI веке. Согласно выводам исследования, проведенного в 2010 году организацией Oceans Beyond Piracy, ущерб, наносимый морским разбоем, можно оценить в 7-12 миллиардов долларов в год. 

И хотя больше всего в мире наслышаны о сомалийских пиратах, в последние годы на первое место по количеству пиратских нападений на торговые суда вышел район моря Сулу – межостровного моря в Тихом океане, омывающего берега Малайзии, Индонезии и Филиппин. 

Как утверждает Newsweek, за период с 1993 года по настоящее время на этот регион пришёлся 41% совершённых нападений.

Пираты и Абу Сайяф

Повсюду, даже у побережья Сомали, активность пиратов снижается (в 2016 году во всём мире было зарегистрировано менее 200 пиратских нападений – самый низкий уровень за 20 лет), и только в море Сулу пираты действуют всё наглее. Почему так происходит, никто не может объяснить, но тот же Newsweek, ссылаясь на местные источники в странах Юго-Восточной Азии, в статье, опубликованной в марте сего года, пишет о районе моря Сулу как о «новым Сомали». Использует это сравнение и президент Филиппин Родриго Дутерте. По данным Регионального объединения по борьбе с пиратством в Азии (ReCAAP), орудующие в море Сулу пираты продолжают выбирать в качестве своей цели крупные торговые суда; почти все нападения направлены на похищение экипажа с целью выкупа.

Пиратство здесь самым тесным образом связано с деятельностью базирующейся на юге Филиппин группировки Абу Сайяф, известной также как Аль-Харакат аль-Исламия (Исламское движение) и присягнувшей на верность «Исламскому государству». Абу Саяйф «зарабатывает» на выкупе захваченных заложников и значится в официальном регистре зарубежных террористических организаций Государственного департамента США.

Преобладающая в западной экспертной среде точка зрения на ситуацию с пиратством в море Сулу выглядит примерно следующим образом: ни Индонезия, ни Малайзия, ни Филиппины не способны справиться с угрозой самостоятельно, поэтому необходимо создать более широкую международную коалицию; только отправкой в районы, страдающие от пиратства, военных флотилий, без проведения операций на суше, искоренить морской разбой в этой части мира не удастся; политика президента Филиппин Родриго Дутерте, пообещавшего убрать из страны все американские военные базы, приведёт к дестабилизации региона. И вытекающий из этих рассуждений вывод: Соединённым Штатам следует активизировать борьбу с пиратами в морях Сулу и Сулавеси (соединяет Тихий и Индийский океаны) и исламистами группировки Абу Сайяф на Филиппинах. 

Дополнительный драматизм сложившейся в районе «нового Сомали» ситуации придаёт пограничное положение моря Сулу с Южно-Китайским морем, через которое пролегает одна из важнейших в мире морских коммуникаций. Этим путём проходит 80% танкеров, доставляющих нефть в Китай, Японию и Южную Корею. Считается, что тот, кто контролирует Южно-Китайское море, контролирует морские пути, ведущие из Европы, Африки, Ближнего Востока и Южной Азии в Восточную Азию. 

Геополитическая обстановка в регионе всё время подпитывает опасения на тот счёт, что борьба с пиратами и террористами Абу Сайяф может стать удобным предлогом для увеличения здесь американского военного присутствия точно так же, как борьба с талибами стала в своё время предлогом для вторжения США и их союзников в Афганистан. 

В Афганистане американцы борются с талибами с 2001 года, но «Талибан» живёт и здравствует. На Ближнем Востоке американцы борются с «Исламским государством» (ИГ), но нет никаких признаков того, что они собираются его победить. С 2003 года американские военные помогают филиппинцам бороться с Абу Сайяф, но размах деятельности этой группировки как на суше, так и на море, не уменьшается. А после заявлений филиппинского президента Родриго Дутерте о дружбе с Китаем и о намерении заставить Соединённые Штаты вывести свои войска с Филиппин до 2022 года Вашингтону ещё больше есть чего опасаться. Тем более, когда президент Дутерте говорит, что его страна была бы признательна, если бы китайские корабли начали патрулировать опасный район (море Сулу). Китайские – не американские корабли!

В Пекине призвали к «народной войне на море»

В американских СМИ можно встретить рассуждения о том, что, укрепляясь в Юго-Восточной Азии, Вашингтон готовится к решительному противоборству с Пекином в Южно-Китайском море, откуда через Малаккский пролив идёт выход в Индийский океан. И если продолжить рассуждение, пираты-исламисты в таком противоборстве могут пригодиться: борьба с ними может стать оправданием того, чтобы корабли ВМФ США прибыли «на помощь» в этот район мира. 

Американский контроль над морем Сулу и Малаккой превратился бы в двойную удавку на китайских маршрутах транспортировки нефти. 

Что же касается Китая, то там существует давнее и полное согласие в отношении принадлежности ему акватории Южно-Китайского моря, этого «Средиземного моря» Восточной Азии. Серьёзность данного вопроса для Пекина можно оценить хотя бы по тому, что летом прошлого года министр обороны КНР Чан Ваньцюань призвал граждан готовиться к «народной войне на море для защиты суверенитета страны».

 

www.fondsk.ru

 

 

Недавний визит канцлера Германии Ангелы Меркель в Саудовскую Аравию заставил западную прессу сообщить о приостановке поставок немецкого вооружения Эр-Рияду (1). В состав немецкой делегации не вошёл ни один представитель оружейных компаний, а саудовские официальные лица подтвердили прекращение закупок вооружений у Германии.

Пойти на такой шаг Берлин и Эр-Рияд вынудила критика правозащитниками германо-саудовского союза. Эр-Рияд, возглавляя коалицию суннитских арабских государств, воюющих в Йемене против ориентирующихся на Иран хуситов, обвиняется правозащитниками в бомбардировках мирных кварталов и провоцировании гуманитарной катастрофы.

Из-за разрушенной войной социальной и экономической инфраструктуры 80% йеменцев зависят от гуманитарной помощи, полмиллиона детей голодают (2). При этом каждый третий бомбовый удар саудовской авиации, по сообщениям западной прессы, падает на головы мирных жителей.

На этом фоне Германия увеличивает объём поставок вооружений для саудовской армии. В 2004 г. Берлин поставил Эр-Рияду продукции военного назначения на €50 млн., а в 2016 г. уже на €529 млн (2). Саудовские власти выражали намерение купить немецкие танки «Леопард», БПЛА, 144 самолёта Eurofighter и 48 патрульных катеров для морской блокады Йемена.

Морская блокада окончательно добьёт разрушенную экономику Йемена и ввергнет его население в нищету и голод.

На переговорах саудовцы подыграли Меркель и помогли ей сохранить лицо. Вице-министр экономики страны Мухамад аль-Тувайджри выразил понимание желания Берлина временно приостановить поставку вооружений Эр-Рияду (3). Он подчеркнул, что отношения с Германией для Саудовской Аравии важнее, чем импорт оружия.

Это значит, что в германо-саудовских отношениях наступила пауза. В Берлине уже заявили, что оставляют за собой право на поставку Эр-Рияду вооружений в отдельных случаях.

 Что это за случаи, Берлин и Эр-Рияд будут решать сами. Но без Ирана здесь не обошлось. Германия руками Саудовской Аравии противостоит в Йемене и Сирии, и  Ирану. Иран с его альтернативной моделью исламского мира не нужен Германии. Иранская модель конкурирует с турецкой моделью светского ислама и саудовской моделью радикального ислама. Обе последние модели – суннитские, Иран же предлагает модель шиитскую, с шиитским государством в роли полюса притяжения для всего исламского мира.

В отличие от Саудовской Аравии и Турции Иран не инкорпорирован в западную модель однополярного мироустройства. Иран чересчур самостоятелен, и этим привлекает к себе нездоровое внимание ЕС и США. Ирану ближе идеология многополярного мироустройства, Иран обладает статусом наблюдателя в ШОС, Иран отрицает право коллективного Запада на планетарную гегемонию.

Такой Иран Западу не нужен. Западу нужен послушный Иран, не претендующий на роль регионального лидера, не ставящий под сомнение сложившуюся под влиянием Запада в исламском мире архитектуру отношений основных политических игроков.

Для достижения этой цели Берлин углубляет сотрудничество с Саудовской Аравией, хотя о вкладе этой страны в дело распространения радикального ислама общеизвестно. Оксюмороном звучат сообщения западных СМИ о том, что на встрече с саудовскими монархами Меркель обсуждала борьбу с терроризмом и права человека.

Вполне предсказуемо Меркель после Саудовской Аравии приземлилась в Объединённых Арабских Эмиратах (ОАЭ). ОАЭ – самый главный партнёр Берлина на арабском Востоке, с торговым оборотом между странами €13,6 млрд.(данные на 2016 г.), опережая Саудовскую Аравию (4).

От ОАЭ Берлин хочет того же, что и от Эр-Рияда – борьбы с Ираном. В ОАЭ находится 275 тыс. сирийских беженцев. Берлин просит ОАЭ принять ещё, чтобы снизить миграционную нагрузку на Европу и сбить накал критики в адрес Запада за провоцирование своей политикой в Сирии гуманитарной катастрофы. Чем больше беглых сирийцев удастся рассредоточить по соседним странам, тем легче Западу делать вид, будто проект по свержению Башара Асада был оправдан и обошёлся малыми издержками для населения Сирии.

ОАЭ финансируют размещение беженцев в Иордании и постройку лагерей беженцев в Греции (4). Но более важным нюансом является географическое расположение страны – на противоположной от Ирана стороне Персидского залива.

О приостановке поставок немецкой военной продукции в ОАЭ Меркель в ходе своего визита не говорила. На 2015 г. ОАЭ получили такой продукции на €2,5 млрд. Временная приостановка поставок вооружений Саудовской Аравии продлится до того момента, пока не затихнут голоса критиков, и будет компенсирована активизацией военного сотрудничества Германии с ОАЭ. Опять-таки, против Ирана.

 

1)    http://www.zeit.de/politik/ausland/2017-04/bundesregierung-saudi-arabien-waffenlieferungen-genehmigungen

2)    http://www.german-foreign-policy.com/de/fulltext/59584

3)    http://www.heute.de/kanzlerin-merkel-in-saudi-arabien-engere-zusammenarbeit-trotz-viel-kritik-47079214.html

 

4)    http://www.stuttgarter-nachrichten.de/inhalt.vereinigte-arabische-emirate-emirate-warnen-merkel-vor-radikalen-predigern.d5591053-059b-4429-889f-4431f67fbe94.html

 

Страница 11 из 29