facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 3:26
Владислав Гулевич

Владислав Гулевич

политолог, аналитик, обозреватель

В условиях меняющейся геополитической картины мира перед Новой Зеландией стоит вопрос переосмысления своего положения в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) и соответствующей коррекции внешнеполитического курса.

Как островная нация, Новая Зеландия старается распространить своё культурно-политическое влияние на соседние островные государства. Ещё в XIX в. некоторые новозеландские политики высказывались за аннексию всех островов к востоку от Новой Зеландии, вплоть до Гавайев. Позже от этой мысли отказались, но актуальность вопроса сохранения политического влияния Веллингтона в восточной части АТР сохраняется до сего дня.

Все островные государства в этой части света разделяются на три субрегиона – Микронезию (расположенные в Филиппинском море государство Палау, Северные Марианские острова, Маршалловы острова и т.д.), Меланезию (примыкающая к морским границам Австралии Папуа-Новая Гвинея, Фиджи, Вануату и т.д.) и более крупную Полинезию (Новая Зеландия, Гавайи, Таити, Тонга, Тувалу и др.).

В последние годы Пекин существенно нарастил политическое и экономическое присутствие в этих регионах, в полном соответствии с положениями Белой книги (17 октября 2000 г.) о двух степенях островной защиты материкового Китая.

Первая островная цепь, согласно Белой книге, простирается от японской Окинавы, через Тайвань, о. Спратли и Филиппины до Сингапура и Брунея. Здесь Китай планировал достичь геополитического первенства к 2010 г. Эту задачу можно считать практически выполненной.

Вторая островная цепь через южные оконечности Филиппин и острова в восточной части Индонезии достигает «порога Австралии». Здесь Пекин планирует достичь первенства к 2040 г.

В ответ Веллингтон активизировал военно-политическое сотрудничество с Вашингтоном, с определением Соединенных Штатов в Веллингтонской декларации 2010 г. как тихоокеанской нации. В 2012 г. Веллингтонская декларация была дополнена Вашингтонской декларацией, определявшей формат сотрудничества США и Новой Зеландии в области морской безопасности, стихийных бедствий, экологии и гуманитарных операций.

По мнению западных экспертов, у Пекина отсутствует полноформатный «тихоокеанская стратегия», ему пока не удалось выработать глубоко продуманную цивилизационную составляющую политического и экономического продвижения в АТР (1).

Параллельно с этим вопрос культурно-цивилизационной ориентации актуален и для новозеландцев в том смысле, что в их интересах способствовать укреплению «тихоокеанской» идентичности и солидарности островных государств АТР. Веллингтон поддерживает углубление кооперационных связей, в т.ч., в военной

сфере, между Папуа-Новой Гвинеей, Вануату, французской Новой Каледонией и т.д.

В последнем случае со стороны Веллингтона это задел на возможное будущее усиление влияния Парижа в данной части планеты, который проявляет все большую заинтересованность своими островными территориями в Тихом океане. Эти территории, как и Новая Зеландия и Австралия, перестают быть частью периферийного пространства, вовлекаются в грядущие геополитические изменения.

Представители тихоокеанских островных национальностей составляют в структуре населения Новой Зеландии  7% (данные 2006 г.). Их самоидентификация имеет ряд отличительных черт от идентификации белых новозеландцев, которая, будучи также островной, не несёт в себе понимания культурного и социального единства с представителями островных государств АТР – жителями Соломоновых островов, Самоа, Новой Каледонии, Таити, Тувалу, островов Кука и т.д.

Гуманитарная политика Новой Зеландии направлена на слияние этих двух идентичностей. Ранее это была трудная задача ввиду островного положения государств и их географической удалённости на океанских просторах. Сегодня между Новой Зеландией и рядом островных государств действует очень либеральный визовый режим, вплоть до упрощённой возможности получения островитянами новозеландского гражданства.

Тихоокеанская политика Новой Зеландии направлена на укрепление   тихоокеанского регионализма как залога политического единства АТР, который превращается в зону столкновения геополитических интересов США и КНР. Такой тихоокеанский регионализм выступает синонимом тихоокеанской солидарности. Перспективам тихоокеанского регионализма посвящён доклад Секретариата форума островных государств Тихого океана (Pacific Islands Forum Secretariat) (3).

Концепция «TheBluePacific», поддерживаемая большинством островных государств АТР, выделяет АТР в отдельный регион в политическом, военном, экономическом и культурно-цивилизационном смысле. Считается, что регионально сплоченные государства, при условии открытости к партнерству с ключевыми государствами вне АТР, смогут сообща противостоять грядущим угрозам и приспособиться к реконфигурации геополитической картины мира (4).

В деле становления тихоокеанского регионализма Новая Зеландия намерена играть ведущую роль. Если политика Австралии нацелена больше на взаимодействие с внешними игроками и участие в трансокеанском сотрудничестве с США и Великобританией, то позиция Новой Зеландии отличается большей интровертностью, «уходом в себя», стремлением частично обособить Океанию в рамках упомянутого регионализма.

 

1)    http://apcss.org/wp-content/uploads/2015/08/C6-FindingCommonGround-NZ-Pacific-APowles.pdf

2)    http://www.pina.com.fj/?p=pacnews&m=read&o=953408189599a6014987266f472dd9

3)    http://www.forumsec.org/resources/uploads/attachments/documents/PIFS%20-%20State%20of%20Regionalism%202017%20Report%20(web)%20HRv4.pdf

4)    http://www.pina.com.fj/?p=pacnews&m=read&o=953408189599a6014987266f472dd9

Словакия намерена укреплять отношения с Германией и Францией. От развития их экономик зависит экономическое будущее всего Европейского Союза. Об этом заявил словацкий премьер-министр Роберт Фицо (1).

Ранее Р. Фицо отличался евроскептическими настроениями. Теперь же быть поближе к ядру Европейского Союза – его официально заявленная политика. Скорректировать взгляды его заставили экономические соображения. Словацкая экономика зависит от экспорта электроники и автомобилей в страны ЕС, прежде всего, Германии.

В 2015 г. Словакия и Германия установили очередной рекорд по объёму торгового оборота. Немцы экспортировали в Словакию продукции на €12 млрд. и импортировали из Словакии почти на €13,7 млрд. Немецкая продукция в структуре словацкого импорта занимает 15% (2). Очевидно, что лишиться германского рынка было бы для Братиславы катастрофой.

Несмотря на скорректированную позицию словацких властей, говорить о полной победе словацкого еврооптимизма над словацким евроскептицизмом пока не приходится. 22% словаков выступают против членства в ЕС (74% - «за»); 25% полагают, что их страна не влияет на принятие решений в ЕС; 2/3 считают, что независимость Словакии важнее евроинтеграции (1).

В будущем процент евроскептиков будет расти в виду проблем с беженцами и терроризмом. Успехи в борьбе с международным терроризмом в Сирии и Ираке пропорционально увеличивают риски для стран Европы: возвращающиеся исламисты из числа граждан стран ЕС применяют террористические навыки дома.

Словакия – член Вышеградской группы, куда входят также Польша, Венгрия и Чехия. После заявлений Парижа и Берлина о совместной ответственности за судьбу Европы звучали подозрения, что тандем Берлин – Париж расколет Вышеградскую «четверку».

Заявление президента Франции Макрона о том, что Европа – это общая судьба, а не супермаркет, было услышано в Восточной Европе, которую часто упрекают в утилитарном подходе к проекту европейской интеграции (3).

Прогнозы о расколе Вышеградской группы сбылись частично: Словакия и Чехия не отказались от прогерманской политики. При этом 70% чехов против перехода их страны на евро.

Венгрия дистанцировалась, наблюдая за происходящим со стороны. Польша осталась самой проевропейской державой в Восточной Европе, и, одновременно, самой проамериканской. Европейская интеграция по-польски – это сохранение ЕС и усиление американского влияния в Европе.

В данных соцопросов это выглядит следующим образом. Членство в ЕС поддерживают 88% поляков (9% против); 56% чехов (39% против). При этом 76% чехов и по 66% поляков и венгров считают, что к их мнению в ЕС не прислушиваются. В Словакии 36% выступают за углублённое сотрудничество с европейскими государствами-«тяжеловесами», 51% - за снижение темпов такого сотрудничества (4).

Идти на сближение с Берлином и Парижем Братиславу заставляет также меняющаяся конъюнктура энергетического рынка Европы. Германия – участница проектов «Северный поток» и «Северный поток-2». Два соседа Словакии из пяти, Австрия и Чехия, также поддержали эти проекты (5).

Венгрия, еще один сосед Словакии, выступает за углубление сотрудничества с Россией в энергетической сфере. Остаются Польша и Украина – государства, регулярно пытающиеся торпедировать любые идеи российско-европейского сближения. И Словакия делает выбор не в их пользу.

Можно спрогнозировать активизацию взаимодействия Братиславы с Варшавой в вопросе распределения мигрантов (обе столицы выступают категорически против навязываемых Брюсселем квот), а также в вопросах наделения малых стран-членов Евросоюза большими полномочиями. В антигерманских инициативах Польши Братислава участвовать не будет. 

Для сотрудничества с Венгрией и Чехией у Словакии сохраняется больше политического и экономического пространства. Кроме упомянутых тем миграции и полномочий, Братислава, Будапешт и Прага могут координировать внешнеполитические усилия по реализации экономических инициатив. При этом Словакия будет оставаться в тени амбициозной венгерской дипломатии и громких заявлений официальной Праги по ключевым вопросам.

Менее всего Словакия стремятся к внешнеполитической публичности. Словакия не участвует в исторических войнах с соседями, не ввязывается в громкие внешнеполитические скандалы, сохраняет осторожность в высказываниях по основным международным проблемам. Её основная задача на ближайшее время – способствовать сохранению франко-германского союза и, в меру сил, избегать шагов, могущих ослабить его идеологический фундамент.

 

1) http://kresy.pl/wydarzenia/premier-slowacji-byc-trzonie-ue-podstawa-polityki/

2) https://www.gtai.de/GTAI/Navigation/DE/Trade/Maerkte/suche,t=neuer-rekord-im-aussenhandel-mit-der-slowakei,did=1443388.html

3) http://inosmi.ru/politic/20170622/239655770.html   

4) http://kresy.pl/wydarzenia/regiony/europa-srodkowa/polacy-najbardziej-prounijni-wsrod-obywateli-krajow-grupy-wyszehradzkiej/

5) https://ria.ru/economy/20170627/1497384474.html

Учитывая наличие крупных венгерских диаспор, например, в Румынии (1,3 млн.), Сербии (300 тыс.), Словакии (500 тыс.), Украине (156 тыс.) и других странах, внешняя политика Венгрии всегда несёт в себе диаспоральный элемент.

Это подтверждает заявление министра кадровых ресурсов Венгрии Золтана Балога о том, что венгерское правительство в своей национальной политике должно руководствоваться мыслью о единстве всех венгров, проживающих в Карпатском бассейне.

Карпатский бассейн понимается в рамках диаспоральной политики Будапешта как трансграничное пространство проживания этнических венгров, включающее в себя, кроме, собственно, Венгрии, приграничные территории Украины, Словакии, Румынии, Хорватии, Словении, Сербии и Австрии. Задача Будапешта – стремиться к укреплению общности всех венгров, проживающих в этих государствах.

Согласно озвученным З. Балогом данным, 82% этнических венгров чувствуют принадлежность к единой венгерской нации (1). Будапешт разработал серию многочисленных мероприятий, направленных на укрепление этнокультурных связей между венграми из Венгрии и их соплеменниками в других странах.

Например, на учреждение венгерских детсадов и школ за пределами Венгрии Будапешт выделил €55,5 млн. В планах довести количество таких детсадов (на данный момент, их 300) до количества венгерских школ (719).

В 2013 г. в рамках проекта по организации молодёжных визитов 12 тыс. школьников из Венгрии посетили своих юных соотечественников в других странах. В 2017 г. их будет уже 45 тыс.(1).

С 2010 г. гражданами Венгрии стали более 950 тыс. зарубежных венгров (данные вице-премьера Жолта Шемьена). Из них 115 тыс. получили гражданство в обход  натурализации, 30 тыс. получили отказ из-за слабого владения венгерским языком.

К концу срока полномочий нынешнего правительства вице-премьер Ж. Шемьен прогнозирует 1 млн. зарубежных венгров с венгерскими паспортами. На эти цели правительством выделено 89 млрд. форинтов (в 2009 г. эта сумма составляла всего 9 млрд. форинтов)  (2).

Ж. Шемьен отметил, что Будапешт будет защищать этнических венгров в любой точке мира по примеру Израиля, опекающего евреев в любой стране. В качестве иллюстрации он упомянул малочисленную венгерскую диаспору в Венесуэле, которая в условиях нестабильности в этой стране с помощью венгерского консульства в Колумбии пытается репатриироваться на историческую родину (3).

Действия Будапешта по установлению контактов с зарубежной венгерской диаспорой вызывают наибольшее неодобрение у Румынии, Сербии и Украины.

В последнем случае это вызвано опасениями роста центробежных настроений в Закарпатье – самом «венгерском» регионе Украины. За 26 лет независимости Киев так и не выработал действенную и эффективную политику в отношении нацменьшинств, прибегая вместо этого к повальной украинизации и подавлению этнического самосознания  представителей не титульной национальности.

Последняя редакция закона «Об образовании», инициированного министром образования и науки Украины Лилией Гриневич, предусматривает сокращение преподавания языков нацменьшинств в школах и украинизацию учебного процесса в ущерб национальным культурам.

Предусмотрено изучение языка нацменьшинств в младших и средних классах, в вузах – лишь в случае необходимости применение этого языка в работе. Закон вызвал возмущение представителей нацменьшинств, в т.ч., венгров. Министр Л. Гриневич в качестве негативного примера привела закарпатских венгров, недостаточно владеющих украинским языком после окончания средней школы.

Причина в том, что украинский язык не востребован на рынке труда, за исключением западно-украинских областей. Власти пытаются повысить его значимость репрессивными методами, намеренно суживая сферу применения языков нацменьшинств, что заводит проблему в тупик.

Случай Румынии, как самой «венгерской» страны в ЕС, сложнее. В некоторых регионах румынские венгры-секеи составляют 20% населения, голосуют за Демократический союз венгров Румынии (ДСВР).

ДСВР ставит первоочередной целью добиться идеологической консолидации румынских венгров, децентрализации регионов и интернационализации проблемы положения венгерского меньшинства. Регионы проживания секеев наиболее неуспешны в экономическом отношении, но ДСВР не уделяет должного внимания экономическом вопросам, предпочитая идеологию. В будущем позиция партия может измениться, чтобы привлечь большее число избирателей.

Венгерские политики  неоднократно заявляли, что единственным средством сохранения этнического самосознания венгров зарубежья может быть только автономный статус регионов их компактного проживания. На достижение такой автономии будет всецело направлена диаспоральная политика Венгрии.

 

1)    https://dailynewshungary.com/human-resources-minister-thinking-encompass-unified-carpathian-basin/

2)    http://abouthungary.hu/news-in-brief/hungary-has-granted-950000-people-citizenship-in-the-last-seven-years/

3)    https://dailynewshungary.com/hungarians-around-world-must-protected-says-hungarian-deputy-pm/

Избрание 7 июля 2017 г. на пост президента Монголии Халтмаагийна Баттулги, пришедшего к власти на волне антикитайской риторики, в Индии  оценивают  как положительный исход и возможность углубления индийско-монгольских отношений.

Учитывая географическое положение Монголии, граничащей с Китаем с противоположной от Индии стороны, сотрудничество с Улан-Батором рассматривается Нью-Дели как возможность укрепления своего влияния у северных границ Китая.

Этому способствует пресловутая геополитическая доктрина «третьего соседа», которой придерживается Монголия во внешней политике. Её суть в необходимом поиске третьей силы, с опорой на которую Улан-Батор может уравновесить экономические и политическое влияние Китая и России,  двух гигантов, между которыми расположилось монгольское государство.

Приверженность доктрине «третьего соседа» делает Монголию нейтральным государством, не участвующим в военно-политических блоках, направленных против КНР или России, что открывает дополнительные возможности сотрудничества Улан-Батора со своими соседями.

«Третий сосед» - это не фиксированный список государств, а гибкая дипломатическая практика, позволяющая на роль третьего выбирать, сразу и одновременно, США, ЕС, Южную Корею, Вьетнам, Индию и т.д.

В последнее время наблюдается активизация отношений Монголии и Индии в связи с растущей напряжённостью между Нью-Дели и Пекином. Для Монголии Индия – очередной «третий сосед». Монголия для Индии – «задний двор» Китая, где индийцы могут играть свою геополитическую партию.

Китай и Индия соперничают друг с другом за поддержку малых и средних азиатских государств (1). Симптоматично, что в 2016 г. Г. Ганболд, посол Монголии в Королевстве Бутан, которое является союзником Индии в Южной Азии, обсудил с королём Джигме Кхесар Намгьял Вангчуком будущее бутанско-монгольских отношений (2).

Г. Ганболд выразил надежду на участие Бутана в деятельности Международного экспертного центра изучения сухопутных (не имеющих выхода к морю) развивающихся государств (the International Think Tank for Landlocked Developing Countries) (2). Факт учреждения Улан-Батором такого центра говорит о стремлении к глубокому осмыслению геополитических детерминант в политике таких государств, в т.ч., Монголии.

Пекин развивает отношения с Пакистаном, пытается укрепиться в Афганистане, добился сближения с Непалом, не прерывает экономических отношений с КНДР, активно действует в Океании.

Индия, в свою очередь, тесно сотрудничает с Бутаном, соперничает с китайским влиянием в Афганистане, наращивает сотрудничество с Бангладеш, Вьетнамом. Сближение Индии с Монголией – продолжение политики поиска противовеса китайскому влиянию в регионе.

Среди сфер индийско-монгольского сотрудничества не только экономика, но и оборона (помощь Индии в обучении монгольских офицерских кадров, проведение совместных учений, соглашение о сотрудничестве в области пограничного контроля и обмена опытом между пограничными ведомствами, и т.п.).

Имея немногочисленную армию, Монголия умудряется играть заметную для неё роль в международных миротворческих операциях, расширяя сотрудничество с ООН и НАТО (3). Можно согласиться с утверждением, что Монголия использует вооружённые силы как дипломатический, а не силовой инструментарий.

Улан-Батор опасается перехода стратегических месторождений полезных ископаемых, основной статьи дохода в бюджет Монголии, в руки китайского капитала. Об этом говорил и новоизбранный президент. Диверсификация экономики, в т.ч., за счёт интенсификации деловых контактов с Индией, помогает решить эту задачу.

Так, в 2016 г. Индия предоставила Улан-Батору кредит в размере $1 млрд. Пекин резко раскритиковал сделку, назвав её взяткой (1). В 2013 г.  товарооборот между Индией и Монголией упал до скудных $35 млн, в то время как с Китаем он сохранялся на уровне $6,2 млрд. (4). В мае 2015 г. индийский премьер Нарендра Моди во время визита в Монголию заявил о необходимо исправить ситуацию.

Н. Моди подчеркнул, что Индию с Монголией связывает два фактора – демократия и буддизм. Монголы – не конфуцианский народ, и это ещё одно объяснение их настороженного отношения к Китаю.

Столь значимое для китайцев конфуцианство с его строгостью иерархической системы чуждо монголам. Для воспитанного на Конфуции китайца все вокруг подлежит иерархизации, и Китай, наследник Поднебесной империи, помещается в центр этой системы.

Монгол же смотрит с одинаковым вниманием во все стороны света. Его психология кочевника не признаёт жестких иерархических рамок. Стоит ли удивляться, что монголы чувствуют себя уютно в бесконечных поисках «третьего соседа» и баланса между несколькими полюсами силы?

 

1)    http://asiarussia.ru/articles/17109/

2)    http://mongoliagogo.mn/r/151784

3)    http://asiarussia.ru/articles/17029/

4)    http://thediplomat.com/2015/05/modi-in-mongolia-cultural-crossroads-in-the-far-east/

Страница 8 из 29