facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 12:23
Владислав Гулевич

Владислав Гулевич

политолог, аналитик, обозреватель

 

В Польше демонтирован очередной памятник советским воинам-освободителям – 23-метровая Колонна Победы в городе Старграде Западно-Поморского воеводства. Колонну открыли в 1945 году, ее украшали скульптурное изображение ордена Победы в лавровом венке и лепные изображения, посвященные освобождению Польши советскими войсками от нацизма.

Убивали памятник медленно, методично, цинично. В 2005 году его впервые предложили снести. В 2006 году убрали один из лепных орденов – хотели «изъять» изображенного на нем Сталина. В 2012 году группа местных жителей, требуя сноса памятной колонны, устроила у подножия памятника глумливую акцию с шашлыками. В 2016 году убрали венчавшую колонну звезду. В 2017 году демонтировали саму колонну. Теперь там ничего нет. В Старграде ничто не напоминает об освобождении города от немецко-фашистских захватчиков в марте 1945 года силами 1-го Белорусского фронта.

Польская пресса, чтобы оправдать этот акт государственного вандализма, силится изобразить освобождение Старграда в искаженном виде, хотя освобождение от нацистской оккупации было для жителей города светлой страницей.  С 1939 по 1945 год в Старграде действовал немецкий концлагерь Stalag II D, где содержались канадские, американские, французские, бельгийские, польские, советские и югославские военнопленные. Выйти на свободу они смогли только после прихода советских войск.

В 1944 году Старград был подвергнут бомбардировке англо-американской авиацией (в окрестностях города располагалась немецкая фабрика по производству ракет V-2), но все разрушения (72% площади Старграда) польские СМИ списывают исключительно на штурм города советскими войсками, как будто американские и английские бомбы падали лишь на головы гитлеровцев, щадя местных жителей.

Польские власти набирают темп в проведении варварских акций и уже наметили уничтожение следующего архитектурного объекта – Дворца культуры и науки в Варшаве. Высота здания вместе со шпилем составляет 237 метров. Построено оно было в 1955 году на советские деньги советскими специалистами. Мотив распространения вандализма один: долой память обо всем советском!

Заместитель министра обороны Польши Бартош Ковнацкий заявил, что снос Дворца к 100-летию независимости Польши, которое будет отмечаться в 2018 году,  стал бы прекрасным подарком всем полякам. Сделать это могут военные саперы с помощью взрывчатки. «Для них это было бы хорошими учениями», – сказал Ковнацкий. Дворец он назвал символом советской оккупации и предложил на его месте построить «бизнес-сити».

Всего под прикрытием закона о декоммунизации польские власти хотят демонтировать около 500 памятников и мемориальных табличек, посвященных освобождению Польши от гитлеровской оккупации. Уже демонтированы памятник советско-польскому братству по оружию в Варшаве, памятник генералу Черняховскому в Пьенежно, снесен бульдозером мавзолей над братской могилой воинов Красной армии в Тшчанке, демонтирован памятник советским танкистам в Чарнкуве. Всеобщего одобрения у поляков это не вызывает: в Жешуве местные власти отказались сносить памятники, в Эльблонге жители тоже выступили против их сноса, в Миколине отреставрировали монумент советским солдатам (за что можно только благодарить польских активистов); тем не менее таких случаев немного.

Такое варварское деяние, как уничтожение сразу 500 архитектурных элементов, поддерживаемое на высоком государственном уровне, случается в Польше не впервые. Уже между двумя мировыми войнами в Польше в массовом порядке уничтожились православные храмы. Их тоже причисляли к символам российской оккупации, причем призывы к войне с православными святынями звучали из уст высокопоставленных католических иерархов и священников.

Так, в 1926 году был взорван Александро-Невский собор в Варшаве – едва ли не самый большой православный собор в Европе. Этим примером и вдохновляется нынешний заместитель министра обороны Польши Бартош Ковнацкий, задумавший расправиться подобным же образом с Дворцом культуры и науки.

На волне русофобии осквернение антифашистских памятников в Европе – не такая уж редкость, но Польша – единственная европейская страна, готовая уничтожать их динамитом и бульдозером.

Автору этих строк приходилось бывать в Монголии и видеть там памятники советским воинам. Об их демонтаже, сносе нет и речи, они находятся под охраной государства. Оберегая память о победе над гитлеризмом и его союзниками, небогатая азиатская Монголия в моральном отношении оказывается выше сытой Европы.

 

 

www.fondsk.ru

 

 

В преддверии российских президентских выборов в марте 2018 года западная пропаганда старательно вычерчивает карты-схемы региональных сепаратизмов в РФ, довольно умело используя естественную для каждого человека и неизбывную любовь к «малой родине».

Джеймстаунский фонд (США), создававшийся в первой половине 1980-х годов при участии представителей американского разведывательного сообщества,  продвигает сразу несколько таких «идей»: Уральской республики, независимой «Ингрии» (территория выкроена в Ленинградской области), сибирского регионализма, казачьей идентичности антироссийского толка, а также других, более экзотических версий (например, государства «Идель-Урал»: так, кстати, назывался один из легионов гитлеровского вермахта).

Норвегия тем временем пытается сконструировать поморский сепаратизм в Архангельской области, Германия трудится над постепенным превращением Калининграда в Кенигсберг. А «Радио Свобода» запускает новую рубрику «Сибирь. Реалии», пропагандируя сибирское областничество и его идеологов, воспевая стремление сибиряков «обрести свой голос» в отношениях с «имперским центром». 

Пол Гобл, бывший сотрудник Государственного департамента США и ЦРУ, ныне специалист Джеймстаунского фонда по межнациональным отношениям в России и апологет сибирского областничества, провозглашает: регионализм – это национализм будущей русской революции. В одной из своих статей (2016) Гобл напоминает о распространении в преддверии распада СССР «русских регионалистских проектов – Уральская республика, Сибирское соглашение и т.д.». И подчеркивает: «Кремль и его сторонники очень опасаются разных русских региональных идентичностей – например, сибирской, новгородской или кенигсбергской». Если же регионалисты превратятся в радикальных националистов, пишет он, виновата в этом будет Москва – не учитывала всю сложность региональных интересов. 

Что касается сибирского областничества, то оно зародилось еще в Российской империи в XIX веке. Его суть – в идее отделения Сибири от остальной России с последующим объявлением либо самой широкой автономии, либо, как предлагали наиболее радикальные областники, полной независимости. Идеологи этой доктрины равнялись на пример Соединенных Штатов – бывшей колонии, силой вырвавшей независимость из рук британцев. Независимую Сибирь они тоже видели в виде федерации населяющих ее народов по примеру штатов в США.  Они сравнивали Сибирь с британскими и французскими колониями, а европейскую Россию с Великобританией и Францией, которые эти колонии безжалостно грабили. 

Сама по себе идеология сибирского областничества никогда не имела массового распространения. Это был интеллектуальный продукт, созданный в узком кругу рафинированной интеллигенции. Среди ведущих идеологов областничества значатся ботаник и географ Григорий Потанин, публицист и педагог Николай Ядринцев, писатель Николай Наумов, антрополог Афанасий Щапов, областники первой волны. 

Новая поросль сибирских областников появилась в годы Гражданской войны, когда власть «валялась на мостовой» и было много желающих взять ее в свои руки. В июне 1918 года было объявлено об учреждении Временного Сибирского правительства, которое воображало себя во главе «Сибирской республики от Урала до Тихого океана».  Таких недолговечных новообразований в тогдашней расползавшейся по швам России было как грибов после дождя. Сибирская республика прожила полгода и умерла практически так же незаметно, как родилась. 

Казалось, областничество кануло в Лету. Однако во второй половине 1980-1990 годах с утратой в деятельности советских, затем российских властей государственного смысла, ростки областнической идеологии начали всходить вновь. И, что важно, – с помощью некоммерческих организаций  определенного сорта, именуемых в российском законодательстве иностранными агентами.

Только один пример. Краеведческий портал Томской областной универсальной научной библиотеки им. А.С.Пушкина публикует на деньги Фонда Сороса (институт «Открытое общество») рекламу областнической идеологии, убеждая, что с идеями и трудами представителей областничества связаны «многие положительные перемены в экономической, политической, научной и культурной жизни края».

Вопрос о том, какие «положительные перемены», свершившиеся под влиянием сибирских областников, выделяет Сорос, который финансирует распространение их идей в России сегодня, заслуживал бы более внимательного рассмотрения. Особенно если учесть, что  стержнем деятельности представителей областничества было стремление к ослаблению связей Сибири с остальной Россией, вплоть до отторжения Сибири, до политической перекройки всего облика Зауральской России – более 14 миллионов квадратных километров евразийского пространства!

Процитируем еще раз статью Пола Гобла, опубликованную (в том числе в переводе на русский язык) в преддверии 100-летней годовщины революции 1917 года в России. Статья эта хороша тем, что она не оставляет никаких неясностей в отношении того, ради чего трудятся в нашей стране западные защитники региональных интересов. «Россия накануне 2017 года, года 100-летнего юбилея двух революций, хочет централизовать и гомогенизировать всю огромную территорию 11 часовых поясов. В разных регионах это вызывает протесты и создает предпосылки для новой революционной ситуации. Это может привести к скорой (очередной в истории) трансформации российского пространства…  Поэтому именно регионализм в России может сыграть ту же историческую роль, как и революционный демократический национализм в Феврале 1917 года», –  пишет Пол Гобл, долго проработавший в качестве специалиста по проблемам советских национальностей в ЦРУ и Бюро разведки и исследований Государственного департамента США.

 

 

www.fondsk.ru

 

Экономическое проникновение Китая в Европу вызывает настороженность у Германии, она видит  в этом угрозу ослабления своего влияния в Восточной Европе. Вполне предсказуемо экономическое наступление Поднебесной началось с восточной окраины Евросоюза. Здесь Пекину гораздо легче найти экономических партнеров и союзников.

Наиболее прокитайской страной Восточной Европы можно назвать Венгрию. В 2016 г. объем венгерского экспорта в КНР достиг $2,25 млрд. По сравнению с позапрошлым годом прирост составил 25%, а за первые два месяца 2017 г. – 31% (1). На Венгрию приходятся 40% всех китайских инвестиций в Европе.

Чехию называют еще одними воротами Китая в ЕС. Немецкие эксперты убеждены: китайско-чешские отношения достигли того уровня, когда Пекин может влиять на ключевые отрасли чешской экономики и инфраструктуры. Также Китай инвестирует средства в чешский рынок СМИ.

В действиях Праги немецкие эксперты видят желание превратиться в финансовый центр Европы с китайским капиталом. Пекин и Прага достигли договоренностей об учреждении Чешско-китайского инвестиционного фонда (в Чехии) и Китайско-чешского центра (в Китае) для координации взаимоотношений двух стран (2).

Чехия, учитывая нюансы китайской внешней политики, постепенно отходит от правозащитной риторики и переходит к холодному прагматизму в отношениях с внешним миром. Это выражается в уклонении от антикитайской критики в стиле Вашингтона, нежелании поддерживать антироссийские санкции и подчиняться навязываемым Брюсселем квотам по приему беженцев.

«Если нам не удастся разработать собственную стратегию в ответ на действия Китая, тогда Китаю удастся расколоть Европу», - заявил министр иностранных  дел Германии Зигмар Габриэль в ходе визита в Париж 30 августа 2017 г. Консолидацию Европы в условиях ее демографических проблем, поворота США к Азии и экономического проникновения Китая в ЕС он назвал ключом к будущему (3).

Берлин старается добиться от Европы политики «одного Китая», т.е. одинакового подхода всех европейских стран во взаимоотношениях с Китаем, и от Китая – политики «одной Европы», т е. экономически и политически стандартизованного партнерства со всеми странами ЕС.    

Стратегия Китая в отношении Евросоюза заключается в создании вокруг Западной Европы кольца финансово-экономического влияния из восточноевропейских стран, нуждающихся в инвестициях более, чем их западноевропейские коллеги. Плацдармом для захода Пекина в Европу будет Восточная и Юго-Восточная Европа. Даже проамериканская Польша постепенно отказывается от противодействия китайским проектам.

В ноябре 2016 г. в Риге состоялся саммит премьер-министров 16 восточноевропейских государств и Китая в формате «16+1». Среди обсуждавшихся тем – инфраструктурная интеграция стран, расположенных между Адриатикой, Балтикой и Черным морем, в китайский проект Нового Шелкового пути (4). Имеется в виду взаимодействие китайских морских портов с портами в Европе, прокладка дополнительных железнодорожных веток в Сербии, Венгрии, Македонии, Черногории с выходом к адриатическому побережью и т.д.

Призывы Германии к европейцам разговаривать с китайцами «одним голосом» были услышаны в Пекине. Китайская сторона выразила недоумение, подчеркнув, что шокирована подобными выпадами и выразила надежду, что Берлину удастся конкретизировать понятие политики «одной Европы» (5).

За немецко-китайскими противоречиями скрывается ответ на вопрос, кому будет принадлежать Европа в ближайшем будущем, как в политическом, так и экономическом плане. Приход Китая в Европу грозит появлением внутри ЕС прокитайского государственного лобби, подрывом монополии Берлина на определение политического и экономического курса Евросоюза.

Опосредованно китайское виляние будет мешать реализации германской политики на Ближнем Востоке и в Африке, где Пекин, опять-таки, конкурирует с Европой, а также выработке общего курса ЕС по ситуации в Южно-Китайском море, где столкнулись интересы Пекина, Брюсселя, Вашингтона и ряда региональных игроков.

Германии придется много сделать, чтобы убедить восточных европейцев в своей надежности. События последних лет, как то миграционный кризис в Европе, навязывание Берлином своего видения миграционной политики остальным членам ЕС, финансовый кнут, используемый Германией по отношению к погруженной в кризис Греции не способствуют росту доверия к немецкой политике.

 

1)    http://www.kormany.hu/en/ministry-of-foreign-affairs-and-trade/news/hungary-has-become-china-s-number-one-economic-partner-in-central-europe

2)    https://www.freiheit.org/peking-ante-portas

3)    http://abcnews.go.com/International/wireStory/germany-france-revive-eu-motor-reform-work-rules-49509286

4)    http://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/3760944

5)    http://www.german-foreign-policy.com/de/fulltext/59670

В 2018 г. Болгария займет пост государства-председателя Европейского Союза. Одним из приоритетов председательства будет координация действий ЕС и НАТО в Черноморском регионе.

После присоединения Болгарии и Румынии к ЕС Черное море частично превратилось во внутреннее море ЕС. Принадлежность Болгарии и Румынии к пулу черноморских держав сыграло не последнюю роль в согласии Брюсселя наделить Софию и Бухарест членством в ЕС.

Бывший министр иностранных дел Болгарии Георги Пирински еще до одобрения национальной программы председательства Болгарии в ЕС выразил уверенность, что включение Черноморской региона в повестку дня будет перенесено от болгарского председательства через австрийское к румынскому в начале 2019 г. Таким образом, черноморской тематике в период 2017 – 2019 гг. будет уделено повышенное внимание.

В Черноморском регионе отмечается рост рисков в связи с курсом западных стран на милитаризацию региона, появлением миграционного маршрута с Ближнего Востока в Европу через Черное море, угрозой распространения оружия и радикальных идеологий и т.д. Ввиду принадлежности Румынии к Черноморскому региону, регион опосредованно является сценой событий вокруг приднестровской проблемы. Российский Крым также приковывает к себе внимание черноморских государств и их старших партнеров по ЕС и НАТО.

Для стран региона главной задачей является проведение активной дипломатической деятельности во избежание ухудшения общего климата  безопасности, которое повлечет за собой пересмотр действующего формата отношений этих стран с ЕС, НАТО и США и повысит сопутствующие риски (терроризм, нелегальная миграция и т.п.).

Для минимизации потенциальных угроз председательство Болгарии будет заключаться в активной разработке стратегии углубления двусторонних политических, культурных, экономических контактов со странами Юго-Восточной Европе и партнерами по ЕС и НАТО.

С их помощью София планирует провести модернизацию системы охраны морских и сухопутных границ, заручиться поддержкой при реализации политических проектов, направленных на углубление евроинтеграционных процессов и активизацию участия Болгарии в евроатлантических структурах.

Поддержка существующей европейской интеграционной модели, как метода преодоления проблем, соблюдение целостности и единства ЕС с сохранением преемственности, предсказуемости и стабильности – таковы основные тезисы болгарского председательства в изложении МИД страны (1).

Будет уделено внимание работе с зарубежной болгарской диаспорой. От 8 до 9 млн. болгарских граждан проживают за рубежом постоянно либо проводят там ежегодно не менее пяти-шести месяцев. Существует более 1 тыс. диаспоральных организаций, занимающихся сохранением и популяризацией болгарского языка и культуры. Самые крупные болгарские диаспоры, по официальным данным – в США (300 тыс.), Германии (220 тыс.), Испании (140 тыс.), Великобритании (170 тыс.) (2). Крупные болгарские общины есть в Румынии, Сербии, Македонии, Косово.  

Зарубежные болгары – посланники Болгарии для поддержки ее инициатив во время председательства в ЕС. Вице-президент Илияна Йотова в ходе выступления на Национальном форуме болгар в балканских странах «Миссия – наследство» обратилась к диаспоре: «Мы рассчитываем на вас…, что вы нам поможете и будете нашими посланниками, будете говорить от имени Болгарии в тех странах, где вы живете, представлять мировой общественности нашу национальную культуру во всех ее проявлениях» (3).

Вице-президент подчеркнула, что в работе с диаспорой София намерена акцентировать внимание на традициях, языке и большом культурном потенциале Болгарии, которая занимает третье место в мире по количеству и разнообразию культурно-исторических памятников.

Председательство Болгарии в ЕС не грозит Черноморскому региону кардинальными изменениями и радикальными политическими проектами, как в период сумбурного председательства Польши или стран Прибалтики. Болгарское председательство – это культура и экономика, в первую очередь.

Главным вызовом для Болгарии остается экономика (за годы членства в ЕС болгарская экономика значительно просела) и в этой плоскости будут сосредоточены основные инициативы правительства. Культура – инструмент мягкой силы для популяризации Болгарии на международной арене. С помощью культуры и болгарской диаспоры София стремится сделать так, чтобы маленькой Болгарии в Европе стало много, чтобы ее слышали и услышали.

Как участнице более масштабных интеграционных союзов (НАТО, ЕС), Софии не избежать военно-политических вопросов. Другое дело, что болгарская дипломатия постарается придать экономическим проектам больше значимости, чем военно-политическим.

Единственным исключением будет ситуация в Черноморском регионе, которой София будет уделять значительное внимание. Однако и здесь действия Софии будут нацелены на сохранение статус-кво и предотвращение потенциальных конфликтов. Болгария не заинтересована в милитаризации Черного моря и развитии ситуации по конфликтной спирали.

 

1)    http://bnr.bg/ru/post/100801598/predsedatelystvo-bolgarii-v-sovete-es-prioriteti-i-politiki

2)    http://btvnovinite.bg/article/bulgaria/izvan-predelite-na-balgarija-zhivejat-mezhdu-8-i-9-mln-balgari.html

3)    http://www.dnes.bg/politika/2017/05/18/bylgarite-zad-granica-poslanici-na-shefstvoto-ni-na-es.341485

Страница 6 из 29