facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 3:06
Владислав Гулевич

Владислав Гулевич

политолог, аналитик, обозреватель

Политика Польши в отношении Белоруссии является составным элементом более обширной т.н. польской восточной политики, целью которой является создание условий для достижения Варшавой регионального лидерства в Центрально-Восточной Европе.

При этом, несмотря на  более чем два с половиной десятилетия, прошедшие со времени распада СССР, однозначной стратегии в белорусском вопросе Варшава выработать не смогла. Польская политика в Белоруссии характеризуется двойственностью. Варшава подчёркивает важность сохранения польского культурного присутствия в республике, но намеренно идёт на идеологические уступки белорусским националистам, не всегда положительно оценивающим роль Польши в истории Белоруссии.

В частности, вещающий на Белоруссию польский телеканал «Белсат» выпускает в эфир программы, критически освещающие действия Польши на территории Белоруссии в ту или иную эпоху (действия Армии Крайовой во Вторую Мировую войну и др.)(1).

Польша старается поддержать белорусский национализм, но при этом удержать его под своим контролем, дозировано распространяя через контролируемые СМИ белорусскую националистическую пропаганду. 

Присущий польскому сознанию мифологизированный образ шляхтича-католика как колонизатора и носителя благородных начал в противовес грубому православному крестьянству создаёт межнациональную иерархию, где белорусам отводится менее почётное место.

Казус в том, что польская историография сделала очень много для сохранения и укрепления этого образа как концентрированного выражения польского патриотизма. Но этот образ не столько укрепляет, сколько подрывает авторитет Польши среди белорусов.

Отказаться от него польская история не может в силу заложенных в нём конститутивных политико-идеологических и этико-религиозных функций. Поэтому его популяризация как выраженного изображения польского характера не способствует лучшему восприятию белорусами польского периода в истории республики.

В белорусском вопросе Польша не смогла  соединить две идеологемы, одна из которых гласит, что белорусы – это независимый и не родственный  России и русским народ; другая, что Белоруссия – это польская окраина (восточные территории бывшей Речи Посполитой).

Действительно, сделать это крайне трудно. Если белорусы – отдельный народ с правом суверенитета, почему Речь Посполитая включила Белоруссию в свой состав? Если Белоруссия – польская окраина, почему белорусы считаются отдельным народом с правом суверенитета? Промежуточная идеологема о благородной цивилизаторской миссии поляков в Белоруссии не пользуется популярностью в республике, отрицательно сказываясь на имидже Польши в глазах белорусов.

При этом белорусская политика Польши остаётся этнически и религиозно ориентированной. Польской стороной провоцируется противостояние белорусских этнических поляков и белорусов-католиков с остальной частью населения. Такой подход ставит польское меньшинство в Белоруссии в оппозицию к власти и её избирателям, консервирует их идеологическое противостояние, превращая его в перманентный конфликт.

Далеко не все в Польше согласны с тем, что это самый лучший способ взаимодействия Варшавы с польской диаспорой. Толкая поляков на конфликт с Минском, Варшава сама выступает причиной ограничений, налагаемых Минском на деятельность польских организаций. Что, в свою очередь, не способствует сохранению и укреплению польского культурного присутствия в Белоруссии и теоретически входит в противоречие с официальными целями польской политики в Белоруссии.

Наличие в Белоруссии двух Союзов поляков (один лоялен Варшаве, другой - Минску) свидетельствует о разнице в видении того, какую роль в республике должно играть польское меньшинство (2,3).

Белорусская политика Польши характеризуется значительным содержанием антисоветской пропаганды. Это связано с тем, что государственная идеология постсоветской  Белоруссии сохранила черты идеологии советских времён и является сплетением советской истории и истории независимой Белоруссии.

Современная Белоруссия во многом остаётся преемницей Советской Белоруссии, что выражается в её символике и методах конструирования властями современной белорусской нации.

Советское наследие в идеологии Белоруссии Варшава считает препятствием для её окцидентализации, а окцидентализацию Белоруссии – одним из необходимых условий достижения Польшей регионального лидерства. В отличие от большинства постсоветских республик, в Белоруссии советский строй не подвергся идеологической анафеме, многие его периоды оцениваются положительно и частично внедряются руководством республики на местах.

Белорусские националисты практически вытеснены из высших эшелонов, пространство их политического манёвра жёстко контролируется  властями. 

Концентрируясь на антисоветской пропаганде, Польша старается подорвать идеологические основы действующего руководства Белоруссии. Польские СМИ намеренно искажают историю Великой Отечественной войны в Белоруссии, предпринимают скоординированные усилия по демонтажу идеологии антифашистского белорусского партизанства, понимая его значимость в истории суверенной Белоруссии (4).

Белорусская политика Польши характеризуется превалированием политических инициатив над экономическими. Проекты еврорегион «Неман», еврорегион «Буг» не принесли заметных результатов. Инициированный Польшей раскол польской диаспоры на два оппозиционных лагеря был куда более заметным проектом. Это говорит о том, что Варшава смотрит на Белоруссию, в первую очередь, с политических позиций. Экономика здесь вторична. Такой подход содержит определённый заряд конфликтности и не способствует улучшению польско-белорусских отношений.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 

1)    http://belsat.eu/ru/

2)    http://znadniemna.pl/

3)    http://polaki.org/

4)    https://www.ritmeurasia.org/news--2018-06-25--na-britanskie-dengi-polsha-oskvernjaet-pamjat-o-velikoj-otechestvennoj-vojne-37181

Официальный Киев желает развивать экономические отношения с Пекином в рамках интеграционного проекта «Один пояс, один путь», надеясь использовать транзитное положение Украины между ЕС и КНР для структурной трансформации своей экономики.

В июне 2015 г. посол КНР на Украине Чжан Сиюнь заявил о готовности китайской стороны вкладывать средства в совместные инфраструктурные проекты. В 2017 г. вице-премьер-министр экономического развития Украины Степан Кубив посетил пекинский форум «Один пояс, один путь», где убеждал делегатов в целесообразности участия Украины в этом проекте.

Несмотря на слова китайского посла и украинского вице-премьера, реальные перспективы Украины здесь весьма туманны из-за структурных проблем, свойственных украинской государственности. Их решение  требует кардинальной ломки сложившейся политической практики, что невозможно без социальных потрясений и роста политической напряжённости внутри страны.

Ввиду конституциональной слабости украинского государства столь решительные меры могут привести к дальнейшему его распаду. К таким проблемам можно отнести следующие.

Интеграция в восточном направлении не является для Киева стратегическим выбором. Курс на интеграцию в НАТО и ЕС предлагают закрепить в конституции с целью создания юридической основы для дальнейшего следования Украины на Запад. Разговоры о сотрудничестве с Пекином носят на этом фоне ситуативный характер (1).  

Проект «Один пояс, один путь» по своему геополитическому наполнению – евразийский проект, для успешной реализации которого Евразия должна сохранять политическую стабильность и экономическую устойчивость. Украина же, находясь в западном лагере, участвует в проектах Вашингтона и Брюсселя по дестабилизации евразийского геополитического пространства.

Украина позиционирует себя как геополитического противника евразийских интеграционных образований - ЕАЭС, Таможенного Союза и деятельности России в рамках ШОС. Между тем, страны-члены данных образований рассматриваются Китаем в качестве активных участниц проекта «Один пояс, один путь».

Пекин и Москва намерены идти по пути сопряжения проекта «Один пояс, один путь» и ЕАЭС. Киев же относится к ЕАЭС негативно, ставя себя, таким образом,  в позицию геополитического противника Китая.

Избранная Киевом модель негласного вассалитета перед США и ЕС, низводящая геополитическую субъектность Украины практически к нулевой величине, исключает возможность независимого внешнеполитического выбора. Попытки отказаться от такой зависимости и совершить поворот на Восток обернутся конфронтацией с Западом, которую Украина не способна выдержать ни политически, ни экономически.

Режим Порошенко правит страной по принципу подражательности при отсутствии собственного независимого политического мышления. Желание приобщиться к проекту «Одинпояс, одинпуть» было высказано Киевом вслух только после того, как подобные разговоры завели в Польше, Венгрии и Чехии.

Каждая из этих стран – конкурент Украине в борьбе за звание главного логистического центра для китайских товаров из КНР в Европу. Выиграть эту конкуренцию нестабильная и слабая Украина не в состоянии.

У Украины репутация шаткого и ненадёжного партнёра. В 2013 г. Пекин намеревался вложить в украинские инфраструктурные, транспортные, социальные и энергетические  проекты и агросектор ок.$25 млрд.(2).

Госпереворот  2014 г. и насильственная смена внешнеполитического курса в пользу  ЕС уничтожили эти планы. В геополитическом  смысле украинский евромайдан опосредованно был и остается антикитайской акцией, поскольку таким образом США и ЕС ставили заслон на продвижении проекта евразийской  интеграции в западном направлении.

На украинской внутриполитической сцене господствуют тенденции, порождающие явления, обозначенные Китаем как «три силы зла»терроризм, экстремизм, сепаратизм. Причём Пекин с пониманием отнёсся к крымскому референдуму 2014 г., воспринимая его как исторически справедливый выбор населения в условиях сепаратистского по своему происхождению украинского государства, поддерживающего терроризм и экстремизм в виде националистических  батальонов, организаций и партий, не чуждых неонацистской идеологии (батальон «Азов», группировка С-14, партия «Свобода» и проч.).

Украинские власти также выражают поддержку политике США и ЕС на Ближнем Востоке и исламским террористам в Сирии (одно из «трёх зол»), где у Китая есть свои интересы, и чей взгляд на происходящие там процессы в корне отличаются от взглядов Киева.

Излишняя политизация Киевом внешнеэкономических отношений с Россией, попытки поставить их в зависимость от ситуации на Донбассе и в Крыму будет дестабилизирующим фактором, сужающим возможности сотрудничества в рамках проекта «Один пояс, один путь». Пекину такие партнёры не нужны.

Иллюстрацией главенства политизированных эмоций над политико-экономической прагматикой может служить официальная страница посольства Украины в КНР (3). При минимуме информации об экономических перспективах китайско-украинских отношений страница пестрит антироссийскими эмоциональными заявлениями и выпадами и напичкана идеологическим содержанием.

Украина может расчитывать на ограниченный формат отношений с Китаем. Совместные проекты, которые Пекин будет считать скромными в виду незначительных для китайской экономики вложенных средств, Киевом будут представлены  как успешные и прорывные. Спасения украинской экономики проектом «Олин пояс, один путь» ожидать не приходится.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 

1)    https://www.rbc.ru/politics/16/03/2018/5aabee759a79470590e1816d

2)    https://strana.ua/articles/analysis/70849-kitaj.html

3)    https://china.mfa.gov.ua/ua

Венгрия – государство-член ЕС и НАТО, с которым у Украины складываются самые напряжённые отношения. Камнем преткновения служит 156-тысячная венгерская диаспора, компактно проживающая в Закарпатской области (1). В некоторых её районах этнические венгры составляют подавляющее большинство населения.

В последнее время наметился сдвиг в украинско-венгерском споре вокруг закона «Об образовании», ограничивающем права нацменьшинств обучаться на родном языке классами начальной школы. Под давлением Вашингтона Будапешт отказался от требования полной отмены закона, но настаивает на выполнении Киевом двух рекомендаций Венецианской комисси – продления переходного периода для внедрения новой языковой нормы и нераспространения этой нормы на частные венгерские школы.

Также под давлением США Будапешт официально отказался от вето на проведение в июле 2018 г. отдельного саммита Украина – Грузия - НАТО, но продолжает блокировать заседания двусторонней комиссии Украина – НАТО (2).

Трёхсторонний саммит затрагивает слишком широкую геополитическую повестку дня, чтобы Вашингтон позволил венграм его заблокировать. Венгрии в данной ситуации не оставалось ничего иного, как сохранить за собой необходимый минимум, ограничившись конкретной целью - контактами Украины с НАТО. Для Киева же задача-максимум в отношениях с Венгрией – добиться разблокирования работы комиссии Украина – НАТО (3).

В данный момент украинско-венгерские отношения затихли в шатком равновесии. После громкого дела, инициированного Службой безопасности Украины против фонда «Эган Эде» на Закарпатье, через который Будапешт централизовано финансировал предпринимательские проекты закарпатских венгров с помощью льготных кредитов и безвозвратной помощи, стало очевидно, что Киев воспринимает закарпатских венгров как сепаратистскую силу. Никакое краткосрочное потепление отношений между Венгрией и Украиной на долгосрочное восприятие Киевом образа венгерской диаспоры не повлияет.

В 2014 г. министерство иностранных дел Венгрии было преобразовано в министерство иностранных дел и внешней торговли. Произошедшие в ведомстве перемены отразились на взаимодействии Будапешта с зарубежными венграми. Экономическая составляющая стала играть в этих отношениях не последнюю роль.

Заметно стремление Будапешта превратить венгерскую диаспору в структуру, экономически независимую от страны их проживания.  Определенная экономическая независимость наряду с культурологической и идеологической независимостью должна превратить зарубежных венгров в действенную политическую силу. На Украине инициированные Будапештом проекты реализуют венгерские политические объединения Демократический союз венгров Украины/Демократическая партия венгров Украины и Партия венгров Украины.

Можно констатировать, что Будапешт достиг начального минимума сформировал в Закарпатье этнические политические структуры. По замыслу венгерской стороны, закарпатские венгры должны стать прямым равноценным участником переговоров с Киевом. Отсюда требование Венгрии допустить представителей венгерской диаспоры к непосредственному обсуждению закона «Об образовании» с украинскими властями.

Будущее украинско-венгерских отношений нельзя назвать радужным. На наш взгляд, любое улучшение этих отношений будет носить кратковременный характер без должного эффекта. Заложенный в них конфликтный потенциал обусловлен несоответствием базисных политико-идеологических ориентиров в системе государственности обеих стран.

Украинская независимость может иметь только одно измерение – националистическое, без которого она теряет геополитическую ценность в глазах Запада. Отказ Украины от националистической идеологии чреват отказом поддержки со стороны западных держав. Зависимый от Запада Киев пойти на это не сможет, даже если бы и хотел. Таким образом, закарпатские венгры для украинской националистической идеологии, она же государственная, будут всегда чуждым этническим элементом.

Внешняя политика действующего правительства Венгрии также имеет одно основное измерение поддержку и защиту прав зарубежных венгров, в т.ч.в Сербии, Словакии, Румынии, где в общей сложности проживает более 2 млн.этнических венгров. Требования Киева к Будапешту отказаться  от поддержки венгров Украины для последнего попросту невыполнимы.

Для Будапешта венгерский вопрос на Закарпатье имеет прямую связь с венгерским вопросом в Сербии, Словакии, Румынии. Выстраиваемая Будапештом система усиления своего влияния в Карпатском бассейне рухнет, если из неё будет исключён хотя бы один её элемент. Ослабление внимания Будапешта к закарпатским венграм может обернуться утратой доверия венгерской диаспоры в Европе к Венгрии и её правительству.

Конфликт Украина Венгрия это надолго, поскольку у Венгрии нет иного пути усиления своих позиций в Европе кроме как через усиление роли венгерской диаспоры в европейских странах, что входит в противоречие с идеологией украинской государственности и политической нации, где представители разных этнических групп официально считаются украинцами.

Украинское экспертное сообщество не замечает либо отказывается замечать накопившиеся структурные противоречия в отношениях двух стран, и всё перетолковывает в упрощённом виде, объясняя политику Будапешта желанием венгерских властей повысить собственную значимость в глазах Вашингтона, закулисными российско-венгерскими договорённостями, ростом венгерского национализма и т.п. Отсутствие понимания внутренней природы данной проблемы не способствует поиску Украиной конструктивных путей выхода из ситуации. 

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 

1)    http://2001.ukrcensus.gov.ua/results/general/nationality/

2)    https://www.eurointegration.com.ua/rus/news/2018/06/22/7083503/

3)    https://www.eurointegration.com.ua/rus/interview/2018/06/25/708356

Украинские власти и провластные экспертные круги, несмотря на достигнутые успехи в деле подавления инакомыслия, считают задачу зачистки информационного поля страны выполненной не в должной мере. Особенно в отношении приграничных регионов - Сумской, Харьковской, Херсонской обл.на границе с Российской Федерацией, Закарпатской обл.на границе с Венгрией и Одесской обл.на границе с Приднестровьем. Регионы на границе со Словакией, Польшей, Белоруссией, Молдавией и Румынией считаются менее проблемным направлением.

Социологические данные свидетельствуют, что 12% граждан Украины являются носителями двойной этнической идентичности и 1,5% - носителями иной идентичности, кроме русской и украинской, что особенно характерно для приграничных территорий. Например, в Черновицкой обл. 25,8% румын не ощущают принадлежности к украинской нации, зато 54,9% считают себя частью румынского народа.

Около 1 млн.жителей приграничных территорий не имеют доступа к цифровому украинскому телевидению. В Волынской обл.сеть украинского цифрового телевидения покрывает 65% территории, в Ивано-Франковской – 33%, в Львовской – 60%, при этом в отдельных приграничных районах – всего 15%.

В Сумской обл.-60%, а в некоторых районах -5%, Харьковской – 60%.

В самом «венгерском» Береговском районе Закарпатской обл.(76,1% этнических венгров) не охвачены сеткой вещания цифрового телевидения 35% жителей, на границе с Польшей – 25%, Румынией – 35%, Словакией – 65%) (1).

Эфирный вакуум заполняется информационным вещанием из Польши, Румынии, Венгрии, России, Белоруссии, Приднестровья и Молдавии. Данный факт Киев считает угрозой своей информационной монополии, опасаясь изменения политико-идеологических пристрастий и культурно-этнических предпочтений у жителей приграничных регионов, т.к.зафиксировано влияние культурной и языковой идентичности на выбор источников информации.

Эти опасения вызваны осознанием Киевом факта культурно-идеологической незавершённости процесса формирования политической украинской нации как идентитарной модели, оппонирующей русской национальности и культуре. Несмотря на то, что по данным киевского Центра Разумкова (Iдентичнiсть громадян Украiни: цiннiсно-орієнтаційний аспект, 2017) 92% опрошенных считают себя этническими украинцами (русскими -6%), в принадлежности многих  респондентов к украинской нации политическое измерение превалирует над культурно-этнической.

Проще говоря, политическими украинцами этих людей сделал телевизор. Особенно это характерно для русскоязычной части населения, у которых отсутствует один из ключевых маркеров принадлежности к украинской нации – использование украинского языка в быту.

Без такого маркера политические убеждения остаются единственным заметным признаком постулируемой принадлежности к политическому украинству (2). Без политической составляющей культурная дистанция между представителем русскоязычной Украины и жителем Российской Федерации практически отсутствует.

Проблема отсутствия общей исторической памяти у жителей Украины признаётся украинскими экспертами одной из наиболее проблемных (3). К украиноязычным информационным ресурсам обращается только каждый десятый житель юго-востока Украины, причём для Сети Интернет этот показатель ещё ниже - 3%.

Сравнительную непрочность идеологического влияния Киева в приграничных регионах подтверждает низкий рейтинг ориентирующейся на провластные СМИ региональной прессы. Местное ТВ служит источником информации для 37%, местная пресса – для 32%, Сеть Интернет – для 29%.

В надежде переломить ситуацию Киев приступил с 2017 г.к финансированию СМИ, вещающих на региональных языках – русском, венгерском, румынском, словацком, польском, цыганском, болгарском, гагаузском, немецком, русинском и с 2018 г.-крымско-татарском. О достигнутых практических результатах говорить рано, но власти осознают недостаточность своих усилий и ошибочную информационную стратегию, при которой региональный социальный контекст не в полной мере интегрирован в общегосударственный.

Выводы:

- Киев делает ставку на информационное подавление региональных особенностей и идентичностей. Украинскоевещаниенарегиональныхязыкахнаправленоненаподдержкукультурнойидентичностинацменьшинств, анаихполитическуюассимиляциювпопыткахскроитьобщуюисторическуюпамятьнаидеологическомбазисеукраинскогонационализма, чтопротиворечитисторическомуопытусамихнацменьшинств(поляков, венгров, русинов, гагаузовит.д.).

- Инструментальное отношение к нацменьшинствам проявляется в оторванности регионального контекста от «столичного». ГосударственноеукраинскоеТВ–этополитическиеновостиизКиева, безвниманиякпроблемамрегионов.

- Украинская власть исключает возможности диалога и достижения полноценного консенсуса с нацменьшинствами в случае их несогласия с идеологической направленностью вещания – пропагандой украинского национализма, искажённого освещения событий в материнских для нацменьшинств странах (в Венгрии, Румынии, Молдавии и т.д.).

- Киевский режим опасается информационной полифонии, осознавая шаткость и малопривлекательность для нацменьшинств своих идеологических позиций. Выиграть это идеологическое противостояние Киев не сможет. Влияние проблем межнациональных отношений на внутри- и внешнеполитическую обстановку на Украине сохранится.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 

1)    http://www.niss.gov.ua/content/articles/files/222bakalchuk_analityka_19.04.2018-8eaea.pdf

2)    https://interaffairs.ru/news/show/17337

3)    http://www.niss.gov.ua/content/articles/files/Lozovuy_vidrodzhennya-24f77.pdf

Страница 1 из 29