facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 6:33
Владислав Гулевич

Владислав Гулевич

политолог, аналитик, обозреватель

Украинские власти и провластные экспертные круги, несмотря на достигнутые успехи в деле подавления инакомыслия, считают задачу зачистки информационного поля страны выполненной не в должной мере. Особенно в отношении приграничных регионов - Сумской, Харьковской, Херсонской обл.на границе с Российской Федерацией, Закарпатской обл.на границе с Венгрией и Одесской обл.на границе с Приднестровьем. Регионы на границе со Словакией, Польшей, Белоруссией, Молдавией и Румынией считаются менее проблемным направлением.

Социологические данные свидетельствуют, что 12% граждан Украины являются носителями двойной этнической идентичности и 1,5% - носителями иной идентичности, кроме русской и украинской, что особенно характерно для приграничных территорий. Например, в Черновицкой обл. 25,8% румын не ощущают принадлежности к украинской нации, зато 54,9% считают себя частью румынского народа.

Около 1 млн.жителей приграничных территорий не имеют доступа к цифровому украинскому телевидению. В Волынской обл.сеть украинского цифрового телевидения покрывает 65% территории, в Ивано-Франковской – 33%, в Львовской – 60%, при этом в отдельных приграничных районах – всего 15%.

В Сумской обл.-60%, а в некоторых районах -5%, Харьковской – 60%.

В самом «венгерском» Береговском районе Закарпатской обл.(76,1% этнических венгров) не охвачены сеткой вещания цифрового телевидения 35% жителей, на границе с Польшей – 25%, Румынией – 35%, Словакией – 65%) (1).

Эфирный вакуум заполняется информационным вещанием из Польши, Румынии, Венгрии, России, Белоруссии, Приднестровья и Молдавии. Данный факт Киев считает угрозой своей информационной монополии, опасаясь изменения политико-идеологических пристрастий и культурно-этнических предпочтений у жителей приграничных регионов, т.к.зафиксировано влияние культурной и языковой идентичности на выбор источников информации.

Эти опасения вызваны осознанием Киевом факта культурно-идеологической незавершённости процесса формирования политической украинской нации как идентитарной модели, оппонирующей русской национальности и культуре. Несмотря на то, что по данным киевского Центра Разумкова (Iдентичнiсть громадян Украiни: цiннiсно-орієнтаційний аспект, 2017) 92% опрошенных считают себя этническими украинцами (русскими -6%), в принадлежности многих  респондентов к украинской нации политическое измерение превалирует над культурно-этнической.

Проще говоря, политическими украинцами этих людей сделал телевизор. Особенно это характерно для русскоязычной части населения, у которых отсутствует один из ключевых маркеров принадлежности к украинской нации – использование украинского языка в быту.

Без такого маркера политические убеждения остаются единственным заметным признаком постулируемой принадлежности к политическому украинству (2). Без политической составляющей культурная дистанция между представителем русскоязычной Украины и жителем Российской Федерации практически отсутствует.

Проблема отсутствия общей исторической памяти у жителей Украины признаётся украинскими экспертами одной из наиболее проблемных (3). К украиноязычным информационным ресурсам обращается только каждый десятый житель юго-востока Украины, причём для Сети Интернет этот показатель ещё ниже - 3%.

Сравнительную непрочность идеологического влияния Киева в приграничных регионах подтверждает низкий рейтинг ориентирующейся на провластные СМИ региональной прессы. Местное ТВ служит источником информации для 37%, местная пресса – для 32%, Сеть Интернет – для 29%.

В надежде переломить ситуацию Киев приступил с 2017 г.к финансированию СМИ, вещающих на региональных языках – русском, венгерском, румынском, словацком, польском, цыганском, болгарском, гагаузском, немецком, русинском и с 2018 г.-крымско-татарском. О достигнутых практических результатах говорить рано, но власти осознают недостаточность своих усилий и ошибочную информационную стратегию, при которой региональный социальный контекст не в полной мере интегрирован в общегосударственный.

Выводы:

- Киев делает ставку на информационное подавление региональных особенностей и идентичностей. Украинскоевещаниенарегиональныхязыкахнаправленоненаподдержкукультурнойидентичностинацменьшинств, анаихполитическуюассимиляциювпопыткахскроитьобщуюисторическуюпамятьнаидеологическомбазисеукраинскогонационализма, чтопротиворечитисторическомуопытусамихнацменьшинств(поляков, венгров, русинов, гагаузовит.д.).

- Инструментальное отношение к нацменьшинствам проявляется в оторванности регионального контекста от «столичного». ГосударственноеукраинскоеТВ–этополитическиеновостиизКиева, безвниманиякпроблемамрегионов.

- Украинская власть исключает возможности диалога и достижения полноценного консенсуса с нацменьшинствами в случае их несогласия с идеологической направленностью вещания – пропагандой украинского национализма, искажённого освещения событий в материнских для нацменьшинств странах (в Венгрии, Румынии, Молдавии и т.д.).

- Киевский режим опасается информационной полифонии, осознавая шаткость и малопривлекательность для нацменьшинств своих идеологических позиций. Выиграть это идеологическое противостояние Киев не сможет. Влияние проблем межнациональных отношений на внутри- и внешнеполитическую обстановку на Украине сохранится.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 

1)    http://www.niss.gov.ua/content/articles/files/222bakalchuk_analityka_19.04.2018-8eaea.pdf

2)    https://interaffairs.ru/news/show/17337

3)    http://www.niss.gov.ua/content/articles/files/Lozovuy_vidrodzhennya-24f77.pdf

Польское меньшинство в Литве насчитывает 212 тыс. человек и обеспечение его культурных прав остаётся камнем преткновения в отношениях Варшавы и Вильнюса. Ввиду ценности  Литвы для Польши как союзника по НАТО и европейского партнёра, польские власти в вопросах положения литовских поляков придерживаются мягкой тактики во избежание ухудшения двусторонних отношений. 

Основные требования польской стороны заключаются в обеспечении возможности польского меньшинства получать образование на родном языке и пользоваться родным языком в местах компактного проживания.

Главные цели Варшавы в работе с польской диаспорой в Литве - поддержание статус-кво, при котором бы не сужался культурный ареал, охватываемый польской культурой и польским языком в этой республике. Варшава согласна поддерживать польскую культуру и поляков в Литве на достигнутом ими уровне, но она категорически против утраты польской диаспорой её текущих позиций в литовском обществе.

Основные требования Вильнюса к польскому меньшинству – быть максимально лояльными к идее литовской государственности и её атрибутам (литовский язык в качестве единственного государственного и т.д.).

Главные цели Вильнюса в отношении литовских поляков - достижение такого положения, при котором культурно-политическое влияние польской диаспоры ограничивалось бы этнографически-репрезентативными функциями и не распространялось на реальную политику.

Обе стороны достигли здесь частичных результатов. Польше удаётся поддерживать культуру литовских поляков и замедлить их ассимиляцию, но полностью предотвратить этот негативный процесс не удаётся. Литве удалось предотвратить рост политического влияния польской диаспоры, но не удаётся снять этот вопрос с повестки дня, как таковой.

В рапорте Департамента государственной безопасности Литвы 2018 г. польская диаспора не указывается в качестве угрозы национальной безопасности литовского государства, но требования польской диаспоры о законодательном закреплении статуса польского языка рассматриваются как нежелательные в связи с опасением в будущем таких же требований для русского языка со стороны русской диаспоры (1).

Бюро национальной безопасности Польши считает, что польский вопрос в Литве может использоваться третьими силами для нагнетания разногласий между двумя странами. Ввиду этого польское посольство в Вильнюсе напрямую вмешалось в выборы председателя Союза поляков Литвы, чтобы поставить у её руководства менее требовательного активиста.

Посол Польши в Литве  Уршула Дорошевская в приветственном выступлении отвела работе с польским меньшинством третье место в списке приоритетов своей дипломатической деятельности в Литве после сотрудничества в военной, транспортной и энергетической сфере, что вызывало  недовольство в рядах польской диаспоры (2).

Руководство диаспоры критикует Варшаву за верность доктрине Гедройца, в соответствии с которой Польша в целях противодействия России сотрудничает с националистическими режимами постсоветских государств, придерживающихся антипольской политики на местном уровне (Литва, Украина). По мнению представителей диаспоры такая политика Польши приводит к неизбежной деполонизации населяемых поляками регионов.

Стратегическое сотрудничество с Польшей Вильнюс называет в качестве внешнеполитического приоритета наряду с сотрудничеством с США, Францией и Германией (3). Внешнеполитические цели Вильнюса и Варшавы полностью совпадают (укрепление трансатлантического партнёрства, усиление военного присутствия США в Европе, увеличение численности войск НАТО на восточном фланге), что автоматически превращает борьбу польского меньшинства  за свои права в Литве в проблему для самой же Польши.

Совместно с Польшей Литва – участница многих политических и военно-политических объединений (Бухарестская девятка, Литовско-польско-украинская бригада и др.). С 2017 г. Литва удвоила расходы на оборону, Польша увеличила расходы на 15-25%. Доля Польши в бюджете Бухарестской девятки составляет 50%, Литвы – 3%. Но Литва опережает Польшу по объёму инвестиций в оборонном секторе – 31,09% против 22,14%(4).

В 2018 г. оба государства намерены тратить на оборону 2% ВВП, а к 2020 г. Вильнюс планирует довести эту цифру до 2,5%. Варшава также не исключает, что 2%  ВВП на оборону для неё в будущем - не предел. Оба государства приступили к формированию войск территориальной обороны численностью до 50 тыс. в случае с Польшей, и 4,7 тыс. в случае с Литвой.

Столь высокие темпы сотрудничества не предполагают возникновения задержек, тем более нравственно-идеалистического характера, каковым в глазах большинства поляков обладает поддержка Варшавой польской диаспоры с целью сохранения преемственности польской культуры на литовских землях.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 

1)    https://zw.lt/wilno-wilenszczyzna/vsd-o-litewskich-polakach-sytuacja-polepszyla-sie/

2)    https://kresy.pl/publicystyka/urszula-doroszewska-polska-czy-litewska-ambasador-w-wilnie/

3)    http://kurierwilenski.lt/2018/06/12/doroczne-oredzie-prezydent-polska-strategicznym-partnerem-litwy/

4)    http://www.pism.pl/Publications/PISM-Policy-Paper-no-164

 

Масштабный инфраструктурный китайский проект «Один пояс – один путь» заставляет Польшу вносить соответсвующие коррективы в свою внешнюю политику.

Раньше польское руководство в лице правящей партии «Право и справедливость» выражало сомнение в целесообразности участия в данном проекте, видя в нём угрозу американскому доминированию в Европе в пользу Германии и России. Но наблюдаемый в мировой экономике неотвратимый процесс укрепления влияния Пекина принудил Польшу занять более гибкую позицию.

Финансовая доля торговли между Азией и Европой – это 28% мирового товарооборота. Проект «Один пояс – один путь» может увеличить мировую торговлю на 12%, снизив сопутствующие затраты в государствах-участниках проекта. Непосредственно для Польши рост может составить 4% (1).

Ожидания Китая от Польши в рамках проекта «Один пояс – один путь» изложил посол КНР в этой стране Лю Гуанъюань: укрепление политического доверия, увеличение товарооборота и взаимных инвестиций, развитие культурных и межличностных связей между двум народами (туризм, обмен студентами).

По словам посла, сегодня польско-китайские отношения переживают лучший период. На языке сухих цифр динамика польско-китайских отношений выглядит следующим образом. В 2017 г.товарооборот между Польшей и Китаем вырос по сравнению с 2016 г.на 20,5% ($21,23 млрд.). Благодаря китайским инвестициям в Польше созданы 20 тыс.рабочих мест, Польша - важный транспортный узел для 11 направлений China Railway Express.

Количество китайских туристов в польских вузах превышает 1 тыс.чел. (2). В польском Надажине состоялась Китайская торговая выставка 2018 г.с участием 700 китайских фирм (3). Выставка была одной из самых крупных, но далеко не единственная подобного рода в Польше.

Политическое доверие, о котором говорил Лю Гуанъюань, подразумевает поиск Польшей баланса между интересами Соединённых Штатов, собственными интересами и интересами Китая в Восточной Европе.

Недавнее заявление бывшего министра обороны Польши Антония Мачеревича о том, что Польша не обречена на вечное партнёрство с Евросоюзом и альтернативой ему может быть союз стран Центральной Европы с опорой на Вашингтон, свидетельствует о готовности Варшавы дистанцироваться от Брюсселя ради углубления отношений с США (4). Инвестициям США в польскую экономику Варшава придаёт стратегическое значение (5).

Другим сдерживающим фактором развития польско-китайских экономических отношений может стать присутствие в Польше американских войск в составе контингента НАТО. США не допустят инфраструктурного и экономического господства Пекина в чувствительном для себя регионе.

США, Австралия, Индия и Япония обсуждают создание инфраструктурного проекта, альтернативного проекту «Один пояс – один путь». Конкретики на эту тему не прозвучало, кроме утверждения, что это будет не враждебный проект, а именно альтернатива – возможность предоставления третьим странам права выбора экономического союзника. Этот проект предоставит Варшава удобную возможность уравновесить китайское экономическое влияние влиянием Вашингтона, сохранив с ним полноформатные отношения.

Излишне политизированный подход Польши к экономическому сотрудничеству с Белоруссией тоже минус. Польский премьер Матеуш Моравецкий назвал товарооборот в $4-5 млрд.необходимым минимумом для польско-белорусской кооперации. Но к интеграции Минска в евразийские экономические структуры, через которые Минску открываются более широкие возможности для сотрудничества с Пекином, Варшава относится негативно.

Это может снизить потенциальную отдачу от китайского проекта, поэтому наверняка с согласия Пекина в Восточной Европе появятся несколько транспортных артерий, как через Польшу и Белоруссию, так и в обход их.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 

1)    https://www.pb.pl/ing-pas-i-szlak-moze-zwiekszyc-globalny-handel-nawet-o-12-proc-931474

2)    http://www.rp.pl/Rzecz-o-polityce/305019966-Polska-Chiny-Stabilne-relacje-to-podstawa.html

3)    https://dknews.kz/kitai/kitaiskaa-torgovaa-vystavka-v-polse-pokazala-tendenciu-bystrogo-razvitia-torgovli-mezdu-dvuma

4)    http://www.rp.pl/Prawo-i-Sprawiedliwosc/180609480-Macierewicz-Nie-jestesmy-skazani-na-Bruksele.html

5)    http://radiopolsha.pl/6/136/Artykul/367126

 

https://zmianynaziemi.pl/wiadomosc/zachod-chce-stworzyc-wlasny-jedwabny-szlak-aby-przeciwstawic-sie-ekspansji-chin

После государственного переворота 2014 г. на Украине идея польского прометеизма (prometeizm polski) получила в польской экспертной среде очередной импульс. Под прометеизмом понимается идеология расширения зоны геополитического, культурного и военно-политического влияния на территории бывшего Советского Союза.

Польша в данном случае сравнивается с мифическим Прометеем, «несущим свободу» народам бывшего СССР от «российского империализма». Корни прометеизма уходят в эпоху польских восстаний XVIII-XIX в., его задача-максимум – раскол России вдоль национальных швов, задача-минимум – подчинение внешней политики постсоветских государств Варшаве.

Отличительной особенностью прометеизма является заложенное в нём отсутствие завершённости. Имея заявленную конечную цель, прометеизм никогда не может её достичь и потому остаётся всегда незаконченным и всегда актуальным антироссийским проектом.

После 2014 г. объектом энергичного приложения усилий польского прометеизма стала Украина. До этого времени прометеизм на Украине не получал широкой поддержки на научно-практическом или политическом уровне. Теперь же эта идеология поддерживается Киевом на государственном уровне с привлечением научно-исследовательских и экспертно-аналитических кругов.

Об этом свидетельствуют проводимые на Украине соответсвующее мероприятия, из которых самое представительное – прошедшая посвящённая прометеизму международная конференция под патронатом Украинско-польского форума партнёрства «Польско-украинское сотрудничество в рамках прометейского движения: личности, вызовы, события», прошедшая в прошлом месяце в Киеве с участием посла Польши на Украине Яна Пекло, руководителя Центра изучения Восточной Европы Варшавского университета Яна Малицкого и представителей Национальной академии наук Украины (1).

В Киеве признают, что идеология прометеизма малоизвестна украинской публике и требует популяризации, что и осуществляется на польские деньги. С 2011 г. Варшава провела международные конференции, посвящённые прометеизму, в Великобритании, Грузии и на Украине.

С украинской стороны пропаганда прометейской идеологии возложена на Украинско-польский форум партнёрства, с польскойна Центр изучения Восточной Европы Варшавского университета (StudiumEuropyWschodniej) (2).

В Польше это не единственный популяризатор прометеизма, но один из немногих, в чьей деятельности этот проект занимает центральное положение. Центр издаёт журналы «Новый Прометей» (NowyPrometeusz),«Восточное обозрение» (Przegląd Wschodni) и Pro Georgia, посвящённый Грузии и перспективам развития прометеизма в Кавказском регионе (3).

Наиболее отзывчивыми партнёрами на этом направлении в двух ключевых для Польши регионах (Восточной Европе и на Кавказе) Варшава считает Киев и Тбилиси. Специфика здесь заключается в содействии украинских и грузинских властей и спецслужб процессам, которые польская сторона считает выгодными для себя (высокий процент националистических настроений в обществе, отрицание конструктивной роли России как гаранта стабильности евразийского пространства и др.).

Прометеизм – это идеология, слабым местом которой является полное отсутствие экономической составляющей и перенасыщенность пропагандистскими штампами. Прометеизм предлагает постсоветским республикам минимизировать экономические отношения с Россией, ничего не предоставляя взамен. Конкретной и практической экономической платформы у этого проекта нет, и он остаётся чистой идеологией.

Условно сильной стороной прометеизма является способность охватывать хронологически масштабные пласты в истории Польши и постсоветских республик и подчинять их хронологию антироссийским идеологическим установкам. Так, конфликтные периоды польско-украинской истории получают новую переработку и предстают в виде случайных недоразумений, в отличие, например, от польско-российских отношений прошлого.

 

Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции

 

1)    http://www.polradio.pl/5/118/Artykul/365439

2)    http://studium.uw.edu.pl/

3)    http://nowyprometeusz.pl/

Страница 1 из 29