facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 5:50
Пётр Искендеров

Пётр Искендеров

старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук

 

Второе зарубежное турне президента США Дональда Трампа началось с Польши. Тем самым новый хозяин Белого дома фактически замкнул своеобразное «кольцо окружения» ведущих стран-членов Европейского союза в лице Великобритании, Германии и Франции: их очередь для переговоров придет уже после посещения Трампом региона Ближнего и Среднего Востока, Бельгии, Ватикана, Италии и Центральной Европы. Германия изначально значилась в планах 45-го президента США в контексте его участия в саммите «большой двадцатки» в Гамбурге 7-8 июля. До Парижа Дональд Трамп должен добраться лишь 14 июля в качестве гостя на торжествах по случаю Дня взятия Бастилии. Что же касается Великобритании, то на берегах Туманного Альбиона своего ключевого трансатлантического партнера ожидают не ранее октября текущего года.

Однако еще более показательны вопросы, которые обсуждает Дональд Трамп во время своих зарубежных турне. Согласно формулировкам пресс-службы Белого дома, речь идет о том, чтобы «сообщить американским союзникам в Европе и ведущим лидерам по всему миру о том, что, хотя он привержен продвижению интересов Америки, его повестка «Америка прежде всего» (AmericaFirst) включает в себя потребность в зарубежных партнерах США».

(https://www.whitehouse.gov/1600daily?utm_source=email&utm_medium=email&utm_content=20170705_ADM_1600-Daily)

Что же касается зарубежных поездок Трампа, то, по словам пресс-службы Белого дома, они преследуют цель «продвигать американское процветание, защищать американские интересы и предоставлять американское лидерство».

(https://www.whitehouse.gov/1600daily?utm_source=email&utm_medium=email&utm_content=20170705_ADM_1600-Daily)

Неудивительно, что необходимость в вышеуказанных партнерах и сам их перечень трактуются президентом Трампом преимущественно в финансово-экономических категориях. Участие в мае в саммите НАТО в Брюсселе преследовало цель убедить американских союзников по Североатлантическому альянсу выделять больше средств в общий оборонный бюджет– причем президент США даже отказался четко подтвердить свою приверженность принципам пятой статьи Североатлантического договора о коллективной обороне. Визит в Саудовскую Аравию ознаменовался достижением рекордных по своим масштабам договоренностей о военно-техническом сотрудничестве Вашингтона и Эр-Рияда (для чего активно использовался лозунг «иранской угрозы»). Нынешний визит в Варшаву явился попыткой активного лоббирования поставок американского сжиженного природного газа (СПГ) на рынки Центральной и Восточной Европы. По словам советника американского президента по национальной безопасности Герберта Макмастера, в Варшаве речь изначально должна была идти, в первую очередь, о расширении поставок СПГ из США в Польшу.

(https://www.whitehouse.gov/the-press-office/2017/06/29/press-briefing-president-trumps-upcoming-visit-poland-and-germany)

«Трамп будет продвигать экспорт американского природного газа на «заднем дворе» России», – так еще более откровенно выразилось в своем материале агентство Reuters.

(http://www.reuters.com/article/us-usa-trump-lng-idUSKBN19O2AH?utm_source=email&utm_medium=email&utm_content=20170705_ADM_west-wing-read)

По итогам переговоров в Варшаве президенты Дональд Трамп и Анджей Дуда достигли предварительной договоренности о подписании долгосрочного контракта на поставки американского СПГ в Польшу. «Мы будем развивать возможности принимать сжиженный природный газ из США и с других направлений», – заявил президент Дуда. По его словам, Польша может стать хабом, через который американский газ пойдет в Центральную Европу, а в перспективе даже стать альтернативой российским поставкам газа на Украину.

(https://www.vedomosti.ru/economics/articles/2017/07/07/712988-donald-tramp-konkurent-gazproma)

В качестве методологического обеспечения очередного бизнес-проекта Вашингтон избрал фактор того геополитического вакуума, в котором государства региона (в первую очередь, Польша и Венгрия) ощутили себя после начала процесса выхода   из Великобритании ЕС. Именно Лондон рассматривался государствами Вышеградской группы (Польша, Венгрия, Чехия, Словакия), а также прибалтийскими странами в качестве ключевого союзника в Евросоюзе, способного как противостоять финансово-экономической экспансии Германии, так и служить мостом для взаимодействия с США – учитывая несомненный проамериканский вектор значительной части центральноевропейских политических элит.

Показательным является и широкий региональный контекст переговоров Дональда Трампа в Варшаве. Помимо встречи со своим польским коллегой Анджеем Дудой (известным проамериканскими взглядами и критическим отношением к политике Брюсселе в сфере ограничения национального суверенитета стран-членов ЕС), в повестке дня американского лидера оказалась коллективная встреча с лидерами государств и правительств 11 других стран Центральной и Восточной Европы, объединенных в рамках «Инициативы трех морей».

Данная инициатива была представлена на саммите 12 стран ЕС в августе 2016 года в хорватском городе Дубровник, посвященном укреплению взаимодействия, в первую очередь, в сферах энергетики и транспорта. В нем приняли участие представители Вышеградской «четверки», прибалтийской «тройки», Болгарии, Румынии, Словении, Хорватии и Австрии, а инициаторами выступили Варшава и Загреб. Как заявила тогда хорватский президент Колинда Грабар-Китарович, «Адриатика, Балтика и Черноморье - это жизненные артерии Европы».

(http://www.rbc.ru/politics/05/07/2017/595a232c9a79475d67dfad63)

Энергетическую составляющую «Инициативы трех морей» изначально курировал американский спецпредставитель, тогдашний глава Бюро энергетических ресурсов в Госдепартаменте США Амос Хокстайн. Ключевым фактором регионального объединения стал подписанный в Дубровнике еще в июле 2015 года меморандум об интеграции регионального газового рынка и диверсификации источников поставки «голубого топлива». Данному документу отводилась роль важнейшего элемента в реализации новой энергетической стратегии США. Отказавшись от попыток навязать Европе дорогой, нерентабельный и лишенный ресурсной базы проект Nabucco, Вашингтон тогда сделал ставку на «меридиональные» проекты. По замыслу Вашингтона, соответствующие маршруты транспортировки газа должны протянуться с юга Европы (Балканы) до Польши и пройти в том числе через центральноевропейские страны. А наполнять эти трубы должен СПГ, поступающий из самих США и союзных американцам государств.

«Точкой доступа» соответствующей газотранспортной системы должен стать терминал для приема СПГ на хорватском острове Крк.  Амос Хокстайн на состоявшемся в январе 2015 года заседании Глобального энергетического центра в США заранее объявил хорватский хаб «ключевым узлом» в будущей региональной газотранспортной системе, способной объединить не только Хорватию и Словению, но также Сербию, Словакию, Венгрию и Украину. С терминала на острове Крк планируется маршрут и в северном направлении – к польскому терминалу в Свиноуйсьце, - что, по замыслу Хокстайна, позволяет увязать в единую систему Польшу, а в перспективе - Чехию и прибалтийские страны.

При этом уже тогда средства массовой информации Хорватии и других государств региона обратили внимание на финансовую сторону проекта сооружения СПГ-терминала на острове Крк. Данный проект был разработан еще в начале 2000-х годов, но даже тогда, в условиях благоприятной мировой экономической конъюнктуры, от него отказались хорватские власти и руководство ЕС - по причине нерентабельности. В 2014 году – на волне кризиса вокруг Украины – Еврокомиссия вернулась к проекту и даже выделила из фонда ЕС под названием «Инструмент для объединения Европы» (CEF) 4,9 млн. евро для проведения исследования на предмет возможности сооружения терминала. Но, как сообщают хорватские СМИ, вердикт экспертов был тот же – экономическая несостоятельность многомиллиардных вложений. В результате проектные вопросы были перепоручены уже хорватской фирме LNG Hrvatska d.o.o., перед которой США и руководство Еврокомиссии поставили задачу: дать позитивное заключение. Как пишет хорватская газета Jutarnji list, Госдепартамент США «решил помочь» правительству Хорватии в реализации проекта сооружения терминала и для этого оказал нажим на Еврокомиссию, чтобы заставить ее софинансировать проект из собственных фондов.

С тех пор в расстановке сил на энергетических рынках Центральной и Восточной Европы произошло одно событие,  на котором сегодня базируется стратегия США и их ближайших союзников: в начале июня текущего года польский СПГ-терминал в Свиноуйсьце принял первый американский танкер-газовоз Clean Ocean. Он может вместить до 162 тысяч кубометров СПГ, что соответствует объему около 95 млн. кубометров газа после регазификации. Максимальный объем переработки сжиженного газа на польском терминале составляет 5 млрд. кубометров в год.

(http://www.rbc.ru/politics/05/07/2017/595a232c9a79475d67dfad63)

Однако подобные объемы объективно не способны существенно изменить соотношение газовых поставок в страны региона. По данным Госдепартамента США – которые легли в основу энергетической стратегии Дональда Трампа – 45% газа в 2015 году Европа импортировала из России, а у 13 европейских стран в том же году поставки российского газа составили в среднем 75% от общего объема. По данным статистического ежегодника BP, потребление газа в Польше в 2016 году достигло 17,3 млрд. кубометров. Это означает, что один СПГ-танкер из США обеспечит около 0,5% годовых потребностей страны. Для сравнения: две нитки газопровода «Северный поток» способны пропускать из России в Германию и далее вглубь Европы до 55 млрд. кубометров ежегодно. В 2016 году Россия поставила в Польшу, по разным источникам, от 10,2 млрд. кубометров газа (оценка BP) до 11,1 млрд. кубометров газа (данные ПАО «Газпром»). В среднем зависимость 12 стран - участниц саммита «Инициативы трех морей» от российского газа составляет 50–60%. В Румынии российские поставки занимают около 14% от объемов потребления, но зато в Болгарии и Эстонии указанный показатель достигает 100%.

США, безусловно, попытаются активно использовать данное обстоятельство для продвижения собственных поставок СПГ под предлогом  обеспечения диверсификации и энергетической безопасности на континенте. «Европа собирается стать великой состязательной ареной, на которой будут соревноваться российский трубопроводный газ и американский СПГ», - патетически восклицает вице-президент аналитической компании IHSMarkitДаниэль Эргин.

(http://www.reuters.com/article/us-usa-trump-lng-idUSKBN19O2AH?utm_source=email&utm_medium=email&utm_content=20170705_ADM_west-wing-read)

Однако не все так просто, и, говоря о перспективах масштабных поставок американского СПГ на рынки Центральной и Восточной Европы, следует иметь в виду еще целый ряд факторов.

 

Во-первых, несмотря на активное развитие сланцевой индустрии, США сами по-прежнему остаются «чистым импортером» природного газа. В 2016 году его внутреннее производство, по данным BP, покрывало потребности национальной экономики на 96%.

(https://www.bp.com/content/dam/bp/pdf/energy-economics/statistical-review-2016/bp-statistical-review-of-world-energy-2016-full-report.pdf)

Во-вторых, экспортные поставки американского СПГ, помимо Польши, имеют еще, по меньшей мере, два приоритетных направления – Латинская Америка (Бразилия) и Западная Европа (Нидерланды). Что же касается расклада сил на мировом рынке, то доля американского экспорта составляет в настоящее время 2-3% глобального торгового оборота.

В-третьих, мировой рынок СПГ находится в стадии «перенасыщения» в связи с появлением на нем новых игроков и перераспределением сил между традиционными экспортерами. Лидирующие позиции в этом сырьевом секторе занимают Катар, Малайзия, Индонезия, Австралия, Алжир, Тринидад и Тобаго – страны, географически весьма далекие от Центральной Европы. Безусловный лидер - Катар. По оценке лондонского еженедельника TheEconomist, ему принадлежит четверть мирового экспортного рынка СПГ.

(http://www.economist.com/node/21558456)

«Глобальное перенасыщение на энергетическом рынке способно ограничить рост экспортных поставок американского СПГ вне зависимости от их поддержки Трампом», - отмечает в этой связи агентство Reuters, приводя мнение аналитика Центра стратегических и международных исследований Адама Симиньского. Он полагает, что перенасыщение рынка и связанное с этим снижение цен на энергоносители затрудняет для американских компаний получение прибыли от экспорта СПГ, а, следовательно, экспорт сжиженного природного газа из США в Европу перестает быть тем самым привлекательным международным «бизнес-проектом», которым уделяет приоритетное внимание президент Дональд Трамп.

(http://www.reuters.com/article/us-usa-trump-lng-idUSKBN19O2AH?utm_source=email&utm_medium=email&utm_content=20170705_ADM_west-wing-read)

Именно поставки СПГ из Катара теоретически могли бы оказать более существенное влияние на переформатирование энергетических рынков Центральной и Восточной Европы, нежели американские. Однако главным партнером Дохи традиционно является не Европа, а Япония, куда с 1996 года идет основной поток СПГ с первой очереди катарских Северных месторождений (PhaseIofNorthField). Наращивание же поставок в Европу, по признанию катарских экспертов, потребует разработки новых мощностей и многомиллиардных затрат. Кроме того, ряд исследований указывают на то, что уже к 2023 году у Катара могут иссякнуть нефтяные резервы. Это вынудит власти эмирата переориентировать собственную энергетическую политику в направлении развития возобновляемых источников энергии.

Следует учитывать и нынешний кризис в отношениях Саудовской Аравии и Катара – который неизбежно окажет существенное влияние на расстановку сил на мировом энергетическом рынке.

Наконец, на рынке СПГ в настоящее время наблюдается укрепление позиций и самой России – что также способно изменить финансовые приоритеты международных компаний и стран-импортеров. «Россия вытесняет Катар из списка главных экспортеров газа», - под таким заголовком публикует материал, посвященный российским проектам в Арктике, саудовское издание Al-Eqtisadiya. «В 2016 году Россия заняла седьмое место в списке экспортеров сжиженного природного газа, поставляя 10,8 миллиона тонн и занимая 4% от всей рыночной доли. Проект «Ямал» будет запущен незамедлительно по завершении всех этапов, и Россия станет добывать на 16,5 миллиона тонн больше, что позволит ей стать третьем по величине экспортером в мире», - указывает издание. В качестве одного из признаков того, что мировые потребители газа могут в перспективе переориентироваться на поставки из России и в СПГ-формате, Al-Eqtisadiya рассматривает ситуацию в Японии, где представители компаний Tokyo Gas Co и Jera Co заявили, что еще не приняли окончательного решения, будут ли они подписывать новые контракты с Катаром после истечения срока их действия в 2021 году, и пообещали рассмотреть новые варианты.

(http://inosmi.ru/economic/20170628/239689781.html)

Наконец, говоря о перспективах сотрудничества США и конкретно Польши в энергетической сфере, следует иметь в виду и одну совершенно конкретную дату. В 2022 году истекает действующий долгосрочный контракт на поставку российского газа, заключенный между ПАО «Газпром» и его польским контрагентом компанией PGNiG. И нынешние маневры Дональда Трампа и его польских переговорщиков являются ничем иным, как попыткой использовать данное обстоятельство в собственных интересах. Для Вашингтона главное – убедить поляков в выгодности ориентации на поставки из США (для чего используется лозунг «российской угрозы»). Что же касается польской стороны, то для нее обещания Вашингтона – дополнительный козырь для предстоящих дискуссий с Москвой о ценах и условиях нового долгосрочного контракта. Поставки СПГ на терминал в Свиноуйсьце пригодятся компании PGNiG «для укрепления переговорной позиции по цене перед продлением контракта» с «Газпромом», - отмечает в этой связи аналитическое агентство Platts. (http://www.rbc.ru/politics/05/07/2017/595a232c9a79475d67dfad63)

 

И с данной оценкой вполне можно согласиться.

 

Начались работы по прокладке глубоководного участка газопровода «Турецкий поток». Как доложил председатель правления ПАО «Газпром» Алексей Миллер президенту России Владимиру Путину, первая нитка газопровода откроется к марту 2018 года, а вторая – для последующей транспортировки в страны Южной и Юго-Восточной Европы – в 2019 году. То есть реализация проекта идёт с опережением графика: ранее ввод в действие первой нитки «Турецкого потока» планировался до конца 2019 года.

Российский президент лично с борта трубоукладочного судна Pioneering Spirit сообщил по телефону своему турецкому коллеге Реджепу Тайипу Эрдогану о начале глубоководных работ. «У нас с Турцией развиваются проекты так, как они не развиваются со многими другими нашими партнёрами», – подчеркнул российский лидер. «В 2018 году уже будет готова первая линия, а в конце 2019 года будет готова вторая линия. И если наши партнеры захотят, мы будем готовы через территорию Турции подать газ и в Южную, и Юго-Восточную Европу. Мы видим, что такая заинтересованность у наших партнеров есть», – напомнил Владимир Путин.

«Около 30 лет энергетические проекты между нашими странами, в первую очередь касательно природного газа, являются очень важной и надежной частью энергетической безопасности нашей страны», – подчеркнул со своей стороны Эрдоган. По его словам, «Россия является в регионе важным игроком на энергетическом рынке благодаря ресурсам природного газа и сильной инфраструктуре».

«Для Турции природный газ – ключевой энергоресурс. Из него вырабатывается 38% электроэнергии в стране. Более 12 млн. домохозяйств используют газ для отопления и приготовления пищи. Строительство «Турецкого потока» значительно повысит энергетическую безопасность региона», – подтвердил глава «Газпрома» Алексей Миллер.

С 2005 по 2015 год объёмы потребления природного газа в Турции росли в среднем на 4,4% в год, это самые высокие темпы роста в Европе. И растущие потребности удовлетворялись во многом за счёт именно российского газа.

Не меньшее значение, по словам Алексея Миллера, природный газ имеет для всего региона Юго-Восточной Европы: «Падение собственной добычи газа, необходимость снижения доли угля в энергетике балканских стран создают предпосылки для устойчивого роста спроса на природный газ в этой части Европы».

«Турецкий поток» нужен всем», – констатирует The Financial Times. Как подчеркнул в интервью FT глава исследовательской организации Enerji IQ Эмре Эртюрк, «выдающиеся способности» Москвы к энергетической дипломатии позволят ей найти способы сохранить своё влияние, как бы ни менялся турецкий энергетический ландшафт.

Не приходится сомневаться, что Россия выполнит свои обязательства по «Турецкому потоку». Что же касается судьбы экспортной ветки газопровода, то она в решающей степени будет зависеть от позиции Европейского союза. В целях выполнения требований Третьего энергопакета ЕС «Газпром» в качестве поставщика газа доведёт экспортную трубу лишь до газораспределительного хаба на греко-турецкой границе, откуда он уже должен поступить в трубу, принадлежащую европейским компаниям.

В качестве одного из возможных вариантов рассматривается сопряжение «Турецкого потока» с планируемым газопроводом ITGI Poseidon из Турции через Грецию и Ионическое море в Италию. Источники в Риме уже давали понять, что итальянская сторона заинтересована в переносе точки приёма российского газа из северной в южную Италию как раз с расчётом на интегрированную систему «Турецкий поток» – ITGI Poseidon.

В начале июня в рамках Петербургского международного экономического форума состоялась рабочая встреча Алексея Миллера и главного исполнительного директора компании Edison S.p.A., вице-президента группы EDF Марка Бенайуна. Входящая в группу EDF компания Edison S.p.A. в настоящее время является одним из основных игроков на итальянском и европейском рынках. Участники встречи отметили прогресс, достигнутый в работе над созданием южного маршрута поставок российского газа в Европу, и обсудили вопросы реализации трехстороннего российско-итало-греческого соглашения о сотрудничестве, подписанного «Газпромом», Edison и DEPA. Указанное соглашение предусматривает совместную работу по организации южного маршрута поставок российского газа в Европу из России через Турцию в Грецию и далее в Италию. Согласно документу, компании будут также координировать работу по реализации проекта «Турецкий поток».

На встрече в Санкт-Петербурге стороны особо подчеркнули важность реализации проекта газопровода Poseidon для своевременного создания соответствующей приёмной инфраструктуры на территории Европы, которая может функционировать в едином комплексе с «Турецким потоком».

Обоснованность позиции Италии в пользу интеграции газотранспортных проектов России и ЕС подтверждается новыми данными, обнародованными ведущими мировыми агентствами и институтами касательно сохранения определяющей роли поставок российского газа для обеспечения энергобезопасности Европы. В частности, американское рейтингово-ценовое агентство S&P Platts обнародовало в середине июня доклад о том, что роль поставок трубопроводного газа из России для обеспечения энергобезопасности Европы будет возрастать как минимум «в среднесрочной перспективе».

Не случайно также, что две ведущие страны ЕС – Германия и Австрия – выступили с резкой критикой законопроекта об ужесточении антироссийских санкций, внесенного недавно на рассмотрение в Конгрессе США. Один из пунктов данного документа напрямую относится к реализации проекта «Северный поток – 2», что, по мнению Берлина и Вены, представляет собой открытое вмешательство американской стороны в европейские дела, продиктованное стремлением таким путем обеспечить собственные политические и экономические интересы.

Кроме того, германская и австрийская делегации в рамках состоявшейся на днях встречи министров энергетики стран-членов Евросоюза заблокировали наделение Еврокомиссии дополнительным мандатом на ведение переговоров с Россией на предмет создания «особой юридической базы» для газопровода «Северный поток – 2». Германия и Австрия полагают, что российский проект не нарушает законодательство ЕС, а любые юридические проволочки лишь замедлят сооружение выгодного европейцам газопровода.

Имеется и ещё одно немаловажное обстоятельство, которое заставляет западных партнёров России серьёзно относиться к вопросам сотрудничества с Москвой в энергетической сфере. В настоящее время можно говорить о гораздо более высоком уровне координации действий ведущих российских компаний, активно работающих на мировых рынках газа и нефти. В частности, за минувший год российская нефтяная компания «Роснефть» вышла на шестое место в мире среди публичных компаний по добыче газа. По свидетельству председателя правления ПАО «НК «Роснефть» Игоря Сечина, задачей компании является «уже в начале следующего десятилетия стать третьей компанией в мире», а к 2020 году нарастить добычу газа до 100 млрд. кубометров и долю на российском рынке - до 20%. Кроме того, в планах «Роснефти» – расширение участия компании в газовом проекте Zohr на шельфе Египта, а также проекты в Венесуэле, Бразилии, Мозамбике, Вьетнаме и Норвегии.

Что же касается «Газпрома», то эта компания, учитывая процессы, происходящие в ЕС, продолжает последовательно наращивать поставки газа в европейские страны. В частности, по свидетельству заместителя председателя правления ПАО «Газпром» Александра Медведева, в настоящее время проходят переговоры с британской стороной об увеличении продаж российского газа в Великобританию на фоне закрытия там угольных шахт и крупнейшего хранилища. «Мы видим аппетит крупнейших игроков в Великобритании к покупке дополнительных объемов газа», – отмечает Александр Медведев. По его оценке, британская сторона может увеличить объёмы закупки газа к 2025 году с нынешних 8 млрд. кубометров до 12 млрд. кубометров.

За первую половину текущего года закупки российского газа увеличили все ключевые европейские партнеры Москвы в ЕС, в том числе Германия и Нидерланды.

Подобная ситуация открывает новые возможности для сотрудничества всех международных компаний, заинтересованных в конструктивном взаимодействии с Россией. А реализация проектов «Северный поток – 2» и «Турецкий поток» позволит создать целостную систему обеспечения энергобезопасности Европы на основе долгосрочных поставок российского газа.

www.fondsk.ru

 

В развитии ситуации вокруг Сирии в ближайшее время может появиться дополнительный «фактор риска». Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган пригрозил провести на сирийской территории новую крупную военную операцию в ответ на укрепление военно-политических позиций местных курдов. Если турецкая армия действительно начнет боевые действия, то они по своим масштабам будут далеко превосходить операцию «Щит Евфрата». Последняя проводилась турецкой армией в период с августа 2016 года по март 2017 года и позволила Анкаре взять под контроль (собственный и своих союзников в Сирии) приграничный район площадью порядка 3000 кв. км с городами Джараблус и Эль-Баб. Официальной целью операции «Щит Евфрата» была провозглашена нейтрализация террористической угрозы для турецкой приграничной провинции Газиантеп. Однако фактически турецкое руководство противодействовало военно-политическому соединению двух курдских анклавов с тем, чтобы лишить территориальной основы гипотетическое государства сирийских курдов.

Операция была объявлена успешно завершенной, однако, согласно имеющейся информации, первоначальный план Анкары предусматривал взятие крупного и стратегически важного города Манбидж. И лишь решительное вмешательство США,  разместивших на пути возможного следования турецких подразделений собственные десантные части, заставило президента Эрдогана отступить.

Однако, похоже, это отступление было временным и тактическим. Укрепление военно-политического альянса США и сирийских курдов, успехи курдских отрядов в боях за Ракку и одновременно объявленное намерение иракских курдов провести референдум о собственном самоопределении вернули для Анкары ситуацию в август 2016 года, - но с гораздо более опасными перспективами.

В настоящее время радикализм военно-политического руководства Турции, который может привести к прямым боестолкновениям как с курдами, так и поддерживаемыми их подразделениями международной коалиции во главе с США,  подпитывается тремя главными факторами.

Первый фактор – укрепляющееся военно-техническое сотрудничество США и сирийских курдов, включающее поставки американского оружия, обучение и оснащение курдских отрядов. Данный союз объективно носит для Вашингтона во многом вынужденный характер. Отказывая в легитимности президенту Сирии Башару Асаду, не желая взаимодействовать с Ираном и шиитскими отрядами, США, по сути оказались в ситуации, при которой отряды сирийских курдов выступают для них единственным союзником в Сирии.

И данное обстоятельство фактически делает неизбежным дальнейшее углубление противоречий между Вашингтоном и Анкарой. Президент Реджеп Тайип Эрдоган в очередной раз выразил «сожаление», в связи с тем, что страны, являющиеся стратегическими партнерами Турции, «действуют заодно с террористами» курдской Партии демократического союза и ее военного крыла в лице «Отрядов народной самообороны», вместо того, чтобы взаимодействовать при освобождении Манбиджа и Ракки с турецкой армией.

Однако на сей раз в словах Эрдогана присутствует фактически ультиматум американской стороне. «Сейчас в Сирии идут негативные процессы. Если это приведет к возникновению угрозы для наших границ, мы отреагируем так же, как в ходе операции «Щит Евфрата» - заявил турецкий лидер 23 июня в интервью российским средствам массовой информации после встречи с сирийскими беженцами в городе Харран на юго-востоке Турции. (www.izvestia.ru) И это в сложившейся ситуации не выглядит преувеличением.

Второй фактор: наблюдаемые в последние месяцы военно-политические успехи сирийских и иракских курдов, в свою очередь, питающие их все более радикальные требования в плане самоопределения и провозглашения собственного государства. Отряды «Сил демократической Сирии» (костяк которых составляют курдские подразделения) еще 10 мая заняли стратегически важный город Табка в 40 километрах к югу от Ракки и немедленно заявили о своем согласии на размещение в этом районе американской военной базы. После этого отряды «Сил» начали непосредственный штурм позиций ИГИЛ в Ракке с тем, чтобы под прикрытием авиации международной коалиции во главе с США установить собственный контроль над городом.

Подробнее: http://www.vestifinance.ru/articles/86900

Одновременно в Ираке отряды иракской армии при поддержке США достигли серьезных успехов в боях за местную «столицу» ИГИЛ город Мосул, что предвещает обострение борьбы за передел сфер влияния и в этой стране.

(https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2017/06/30/702389-irak-vzyatii-goroda)

Одним из проявлений данной борьбы стало заявление главы Иракского Курдистана Масуда Барзани, подтвердившее его намерение провести 25 сентября текущего года референдум о независимости. Потенциальные границы независимого Курдистана включают в себя части провинций Найнава, Киркук и Дияла,  богатые , в том числе углеводородами. Референдум о самоопределении Иракского Курдистана его сторонники планировали провести еще до конца 2007 года на основании принятой в 2005 году новой конституции Ирака. Основной закон страны позволяет провести плебисцит о будущем статусе вышеуказанных территорий, но лишь при соблюдении ряда условий (в том числе нормализации обстановки и проведения легитимной переписи населения), – реализовать которые в иракских условиях не представилось возможным.

Сегодня ситуация с точки зрения внутренних условий в Курдистане принципиально не изменилась,  но в процесс вмешался важный внешний фактор,  а именно сирийский. Сирийская армия в ходе успешного наступления вышла на границу с Ираком в районе города Ат-Танф. В настоящее время правительственные войска Дамаска и Багдада сообща контролируют пограничный коридор на стокилометровом участке границы – через который, по имеющимся данным, в том числе осуществляются операции военно-технической поддержки сирийской армии со стороны Ирана. А, следовательно, курдский референдум в Ираке, грозящий эскалацией напряженности в отношениях Багдада и Эрбиля, крайне невыгоден ни Сирии, ни Ираку, ни Ирану. И это может подтолкнуть Башара Асада к тому, чтобы занять более жесткую позицию и по отношению к сирийским курдам,  которые до последнего времени пользовались определенной молчаливой поддержкой Дамаска как союзники в борьбе против ИГИЛ и других террористических группировок.

Третий фактор: изменение политической и социально-экономической ситуации в самой Турции. Продолжавшаяся полгода операция «Щит Евфрата» не только дала турецкой армии необходимую боевую практику, но и позволила преодолеть тот раскол, который произошел в ней в контексте попытки военного переворота. В настоящее время именно обновленная армия и значительно «зачищенное» от сторонников Феткуллаха Гюлена армейское руководство является одной из опор президента Реджепа Тайипа Эрдогана,  что особенно важно в условиях поддержанной на референдуме весной текущего года конституционной реформы. И очередная «небольшая победоносная война» может явиться в этих условиях для Анкары неплохим средством направить энергию военных в выгодное политическому руководству страны внешнее русло.

Следует также учитывать ухудшение социально-экономического положения в Турции в условиях нерешенности «миграционной проблемы». На днях турецкое правительство объявило, что возможности страны по приему новых беженцев в том числе из Ирака и Сирии исчерпаны. И это заявление продиктовано не только финансовыми причинами, но и соображениями национально-культурной политики. Бежавшие в Турцию несколько миллионов беженцев серьезно влияют на демографические процессы. Так, в одном только Стамбуле за последние примерно пять лет в семьях беженцев и мигрантов родилось порядка 400 тысяч детей. (www.izvestia.ru)

В сложившейся ситуации у президента Эрдогана появляется возможность двумя синхронными акциями попытаться решить собственные проблемы и одновременно создать проблемы у своих соседей. Открыв путь для новых двух-трех миллионов беженцев на Балканы и далее в Европу Анкара усилит свои позиции в финансово-политическом торге с Европейским союзом, а военная операция вглубь сирийской территории создать выход для накопившегося внутри самой Турции общественного напряжения.

Подобная ситуация создает новые риски и вызовы для России – в том числе в контексте ее антитеррористической операции в Сирии. Усиление турецко-американских противоречий объективно усиливает пророссийский вектор в политике президента Реджепа Тайипа Эрдогана, но одновременно может поставить Москву в сложное положение учитывая ее конструктивные отношения с курдскими партиями и движениями.

То же самое относится и к планам иракских курдов. Тот факт, что ведущие американские и западноевропейские компаний уже активно перераспределяют в свою пользу контракты на добычу нефти и газа в Иракском Курдистане, делает потенциальное независимое курдское государство скорее союзником США и ЕС,  тем более в условиях существования определенного регионального военно-политического альянса Дамаск-Багдад-Тегеран.

 

Очевидно, что подобные расклады потребует от России занять более активную позицию в том, что касается всего комплекса региональных противоречий, учитывая сохранение ключевых задач – борьбы с международным терроризмом и реализации собственных энергетических проектов.

 

Албания: выборы без выбора

Пятница, 30 Июнь 2017 12:04

Состоявшиеся 25 июня парламентские выборы в Албании ознаменовались беспрецедентным числом нарушений. Потасовки, запугивания избирателей, стрельба на избирательных участках – в таких условиях граждане страны решали вопрос о том, кто продолжит вести их по пути евроинтеграции.

Решали, правда, не очень активно. Избирательная явка, по предварительным данным местного Центризбиркома, составила меньше половины внесённых в списки – около 45%. На предыдущих выборах в 2013 году явка достигла 53%. Тогда 57,63% голосов набрал левоцентристский блок во главе с Cоциалистической партией Албании (СПА) Эди Рамы и «Социалистическим движением за интеграцию» Илира Меты. Правоцентристский блок во главе с Демократической партией Албании (ДПА) Сали Бериши набрал 39,46% голосов. 

Соотношение сил за четыре года не претерпело принципиальных изменений – лишь поражение демократов стало гораздо более тяжёлым. На нынешних выборах СПА действующего премьер-министра Эди Рамы набрала, по предварительным данным, около 48% голосов (плюс девять депутатских мест) против 28% у демократов (минус семь мандатов), которых теперь возглавлял Люльзим Баша. «Социалистическое движение за интеграцию» на этот раз участвовало в выборах самостоятельно и получило неплохие 14% голосов, неожиданно опередив ДПА даже в таком крупном городе, как Берат, и, по предварительным подсчётам, увеличив представительство в парламенте на три места.

В целом Демократическая партия Албании потерпела поражение во всех ключевых районах страны, в том числе и в тех, которые ранее считались её бастионами, в частности в городах Пука и Круя.

Такие результаты выборов стали результатом действия ряда факторов.

Первый фактор – усталость албанцев от обеих основных политических сил. Последние месяцы были наполнены взаимными ультиматумами и угрозами, превратившими нынешние выборы, пожалуй, в самые скандальные в новейшей истории Албании. ДПА до последнего момента отказывалась участвовать в выборах, из-за чего голосование было отложено на неделю. Не помогали даже уговоры Европейского союза. И лишь под давлением США власти и оппозиция все-таки пришли к техническому соглашению, сделавшему возможным участие в выборах демократов. Однако накал страстей никуда не исчез, и уже сейчас очевидно, что проигравшая выборы ДПА откажется признавать итоги голосования и потребуется новое посредничество внешних сил, чтобы предотвратить очередной кризис.

Второй фактор – чрезмерное внимание ведущих партий к вопросам, имеющим отдалённое отношение к повседневным интересам албанцев. В ходе предвыборной кампании вопросы евроинтеграции, или т. н. Тиранской платформы по расширению помощи албанцам в других балканских государствах, обсуждались гораздо активнее, нежели пути улучшения социально-экономического положения в стране. Кандидаты словно соревновались в том, кто из них больший националист и «евроинтегратор», что разочаровало даже привыкших ко всему албанских избирателей. И если активное разыгрывание «великоалбанской карты» оппозицией ещё можно объяснить стремлением набрать дополнительные очки, то политика действующего премьер-министра Эди Рамы была откровенно провокационной. В апреле премьер-министр Албании в очередной раз заявил о возможном объединении с Косовом, а в 2015 году он же назвал процесс формирования единого албанского государства «неизбежным». «Эди Рама часто говорит о необходимости расширения сотрудничества между его страной и албанцами в Косово и Македонии, а критики, в свою очередь, обвиняют его в стремлении создать "Великую Албанию"», – напоминает американское издание The American Interest.

Третий фактор – отсутствие на албанской политической сцене новых ярких фигур со свежими идеями. Эди Рама, Люльзим Баша, Илир Мета – это «старожилы» политики. На общем фоне Эди Рама выглядит поамбициознее и поактивнее, что во многом и предопределило его победу, но если в ближайшие годы в Албании не появится новых политических фигур, явка на следующих выборах будет ещё ниже. Отсутствие харизматичных лидеров стало одной из основных причин поражения ДПА, хотя к правящим социалистам у населения Албании тоже немало претензий. Люльзим Баша – это, скорее, ухудшенный вариант Сали Бериши, чем самостоятельная политическая фигура.

Не случайно ряд руководителей ДПА из числа бывших высокопоставленных чиновников, в том числе Арбен Имами, Майлинда Брегу, Генц Рули и бывший председатель Народного собрания Жозефина Топалли, в совместном заявлении обвинили Люльзима Башу в «уничтожении Демократической партии». Они призвали его подать в отставку с поста председателя партии и взять на себя всю полноту ответственности за «сокрушительное поражение». «Люльзим Баша не уважает Устав ДПА. Он должен уйти из руководства. Он уничтожает взаимопонимание в рядах демократов», – заявил Арбен Имами. «Признай результат! Возьми на себя всю ответственность за разрушение ДПА! Сделай паузу, Люль!» – увещевала Башу Майлинда Брегу. А Жозефина Топалли открытопризвала всех членов ДПА «восстать» и «взять власть в партии в свои руки». Главным достижением Люльзима Баши является его деятельность на посту мэра Тираны в 2011-2015 годах, и этот пост он «унаследовал» как раз от лидера социалистов Эди Рамы, работавшего столичным градоначальником с 2000 года!

Четвёртый фактор - отсутствие внятных перспектив в области вступления Албании в ЕС, за что горячо ратовали все ведущие кандидаты и политические партии. И здесь следует говорить о неспособности Евросоюза предложить Балканам что-либо конкретное, кроме дежурных заверений в поддержке. «Явления, которые мы наблюдаем в последние годы – Brexit, миграционный кризис и усиление недовольства Евросоюзом – поколебали самые основы ЕС и стали очередным препятствием на пути присоединения к союзу новых государств - членов. В то же время неразвитость региона и внутренние разногласия только усугубились, оставив на европейской периферии полосу бедных и нестабильных стран, равно как и вакуум, который не преминули заполнить явно менее созидательные политические силы», – отмечает The American Interest.

Аналогичную мысль высказывает и внимательно следящее за процессами на Балканах, в Причерноморье и Закавказье азербайджанское издание Haqqin.az. Оно напоминает, что «Евросоюз как идея и реальная политическая и экономическая конструкция переживает самый серьезный кризис с момента своего создания, и присоединение новых слабых во всех отношениях членов именно сейчас не планируется до его преодоления». Поэтому высказываемые великоалбанские идеи следует рассматривать как элемент шантажа Брюсселя. В определённой степени это, действительно, так, но ведь великоалбанская идея продвигается и без оглядки на ЕС. А ведь Балканы – не та область, где можно безболезненно блефовать.

www.fondsk.ru

Страница 16 из 36