facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 6:33
Пётр Искендеров

Пётр Искендеров

старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук

Развитие российско-венгерских отношений в последние годы показывает, что экономические интересы и взаимная заинтересованность в укреплении национального суверенитета являются важнейшими факторами государственной политики даже в условиях противодействия им со стороны Европейского союза и других западных структур. Очередным свидетельством этому стали итоги переговоров в Будапеште 28 августа президента России Владимира Путина.

«Несмотря на все сложности, все-таки экономическая динамика выправляется» – так охарактеризовал ситуацию в двусторонней торгово-экономической сфере российский лидер, предваряя беседу с главой венгерского правительства Виктором Орбаном. «Если в прошлом году у нас был спад в торговле, правда, небольшой, почти 9,5 процента, то за первое полугодие этого года – более 20 процентов роста; по разным подсчетам даже может быть уже до 27 процентов», – отметил  Владимир Путин: «Наши инвесторы продолжают проявлять интерес к венгерской экономике – полтора миллиарда долларов российских инвестиций. И мы работаем по нашим крупным проектам, в том числе в сфере энергетики».

Ключевым российско-венгерским проектом является атомная электростанция «Пакш». Контракты с венгерской стороной на сооружение двух новых энергоблоков для этой АЭС «Росатом» заключил в декабре 2014 года. Они предусматривают, что указанные энергоблоки останутся в собственности венгерского государства, а вложения российской стороны составят около 12,5 млрд. евро. В том же 2014 году Россия и Венгрия подписали соглашение о предоставлении Россией кредита в размере до 10 млрд. евро на достройку АЭС.

АЭС «Пакш» – единственная атомная станция Венгрии с четырьмя реакторами ВВЭР-440. Её первый энергоблок был пущен в 1982 году. В настоящее время доля электроэнергии, вырабатываемой на АЭС, составляет в структуре энергобаланса Венгрии примерно 50%.

Что характерно, ещё до подписания документов с Россией Венгрия обсудила перспективы участия «Росатома» в сооружении пятого и шестого энергоблоков АЭС «Пакш» с руководством Евросоюза. По свидетельству уполномоченного представителя правительства Венгрии по расширению АЭС «Пакш» Аттилы Асоди, в 2013 году Будапешт отдельно согласовал с ЕС возможность реализации контракта с Россией по данному вопросу и подчеркнул, что в случае необходимости Венгрия готова представить Евросоюзу все необходимые пояснения.

Однако после начала «санкционной войны» с Россией Брюссель приложил незаурядные усилия к тому, чтобы воспрепятствовать реализации проекта. По свидетельству СМИ, активную роль в этом играли Еврокомиссия и агентство ЕС «Евратом». В Еврокомиссии, например, заявляли, что российско-венгерское соглашение о постройке пятого и шестого блоков АЭС «Пакш» «в нынешнем виде не может быть одобрено», а в кулуарах объясняли свою позицию: укрепление позиций России в энергетической сфере Венгрии может-де побудить Будапешт выступить против антироссийских санкций и даже заблокировать их продление.

Тем не менее, заставить Венгрию отказаться от проекта не удалось. «Все, что касается финансирования известного проекта «Пакш», – оно обеспечено 12 миллиардами… В начале следующего года работы могут быть начаты уже на площадке», – подтвердил 28 августа в Будапеште Владимир Путин.

Значение укрепления взаимодействия России и Венгрии выходит за рамки двусторонних отношений и свидетельствует о нарастании внутренних противоречий в рядах Евросоюза, в том числе между его западной и восточной частями. Можно даже говорить о формировании на пространстве ЕС отдельного региона в составе Центральной и Восточной Европы, к которому примыкают Балканы. Данный регион всё больше ориентируется не столько на Запад, сколько на Восток, в том числе на Россию и Китай. Растущий интерес этому процессу проявляют и в Турции, где также обратили внимание на перемены в настроениях восточноевропейцев и жителей балканских стран. 

«Сегодня, когда Турция недвусмысленно отрывается от Атлантики и обращается к Евразии, на Балканах также происходят важные геополитические события, – отмечает турецкое издание Aydinlik Gazetesi. – Решение в ответ на санкции, которые ЕС применил против России с началом украинского кризиса, президент России Путин принял как профессиональный шахматист. Он аннулировал проект «Южный поток», который должен был передавать российский газ в Болгарию через Черное море, и объявил, что новый маршрут – Турция».

«Проект «Турецкий поток» стал важным краеугольным камнем в ориентации Турции на Евразию. Этот проект напрямую повлиял и на Балканы. Путин, который в феврале 2017 года посетил Венгрию, заявил о возможных поставках природного газа в эту страну по газопроводу «Турецкий поток», и 5 июля было подписано соответствующее соглашение. Более того, также было достигнуто соглашение о строительстве Россией двух атомных реакторов в Венгрии… Россия также владеет 51% акций компании Nuclear Power Alliance, созданной в связи со строительством АЭС в Чехии. Как известно, Россия строит АЭС и в Турции», – напоминает издание Aydinlik Gazetesi. 

Аналогичной точки зрения придерживается известный американский экономист Уильям Энгдаль. По его мнению, «страны Восточной Европы, прежде всего Венгрия, Чехия и Болгария, устремили свой взор в сторону Евразии, главным образом России и Китая», а также «инвестиций, которые эти страны наращивают на Балканах в рамках проекта «Нового шелкового пути» и других евразийских инфраструктурных сетей». Данные изменения, говорит Уильям Энгдаль, обнаруживают «колоссальные противоречия» внутри Евросоюза между «атлантистами НАТО» и «прагматичными странами ЕС», которые заинтересованы в экономическом развитии и безопасности своих стран больше, чем в защите США.

Политика премьер-министра Венгрии Виктора Орбана, направленная на защиту государственного суверенитета и сохранение национальной идентичности, действительно, вызывает растущую неприязнь в Евросоюзе. «Орбан хочет расколоть ЕС», – заявляет эксперт Немецкого общества внешней политики (DGAP) Штефан  Майстер.  

В действительности же курс на раскол Европы ведёт руководство ЕС. Оно навязывает этот курс своей спекулятивной, основанной на фобиях и ложных ценностях политикой, что понимают те государственные деятели Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы, кто всерьёз обеспокоен будущим своих государств.

www.fondsk.ru

Два заметных события произошли в последние дни в сфере сланцевой индустрии. В Великобритании впервые за шесть лет началось бурение разведывательной скважины на потенциальном месторождении сланцевого газа. Это произошло в графстве Ланкашир в районе города Блэкпул. Работы ведет ведущая национальная компания в данной области – Cuadrilla.

Практически одновременно в литовский порт Клайпеда прибыл танкер со сжиженным природным газом (СПГ) из американского экспортного терминала Sabine Pass. «Это первый, но точно не последний груз», – заявил в этой связи министр энергетики Литвы Жигимантас Вайчюнас, имея в виду, что в середине сентября в Клайпеду должно прийти еще одно судно с СПГ.

(https://www.vedomosti.ru/business/articles/2017/08/22/730424-gazpromu-pridetsya-voevat)

Вышеуказанные события придали новый импульс дискуссиям относительно перспектив сланцевой отрасли и способности сланцевого газа в формате СПГ заменить для европейцев традиционные трубопроводные поставки.  Ключевыми в сравнительно-оценочном плане здесь выступают три взаимосвязанных фактора: добыча газа, его транспортировка и конечная цена для потребителей.

Фактор первый. С точки зрения добычи пока единственным реальным источником замещения российского газа для европейцев остаются американские сланцевые месторождения. Однако ситуация в этой сфере остается неопределенной.

В текущем году индекс S&P энергетических компаний США снизился более чем на 13 %.

[http://www.vestifinance.ru/articles/89475]

При этом буквально на днях о намерении продать свой бизнес по добыче сланцевой нефти и газа в США заявила BHP Billiton Ltd – крупнейшая в мире англо-австралийская горнодобывающая компания. Согласно ее расчетам, бизнес в американской сланцевой индустрии демонстрирует «слабые результаты». (http://www.vestifinance.ru/articles/89873)

А учитывая тот факт, что большинство сланцевых компаний в США с учетом непроизводственных расходов и выплат по процентам способны получать прибыль при цене не ниже 50 долларов за баррель, нынешняя ситуация на мировом рынке нефти (которая, в свою очередь, в значительной степени определяет цены на газ) скорее предполагает стагнацию в сланцевой отрасли США, нежели ее ускоренное развитие. Не случайно в июле-августе зафиксировано снижение числа буровых установок и в целом замедление производственной активности в сланцевом секторе на протяжении шести недель.

(http://www.vestifinance.ru/articles/89267)

Эксперты американского банковского холдинга Morgan Stanley в июле текущего года снизили прогноз на развитие сланцевой индустрии в США на первое полугодие 2018 года. Согласно их оценке, для достижения баланса спроса и предложения на рынке количество буровых установок должно сократиться примерно на 150 единиц.

(http://www.vestifinance.ru/articles/89729)

Теоретически европейским потребителям могла бы помочь добыча сланцевого газа в Великобритании. Однако местные эксперты призывают дождаться результатов предварительного разведывательного бурения до глубины 3,5 км, которое в настоящее время разворачивается в районе Блэкпула, поскольку до сих пор все оценки запасов сланцевого газа в стране базировались лишь на предположениях.

Кроме того, согласно исследованию, проведенному Университетом Хериота-Уатта в Эдинбурге, из-за тектонических движений структуры британских газоносных бассейнов  менее пригодны для добычи сланцевого газа методом фрекинга (газоразрыва пласта), чем американские. «Необходимо учитывать эту значительную геологическую неопределенность при экономических оценках. Было бы очень неразумно полагаться на то, что сланцевый газ позволит удовлетворить потребности Великобритании в газе», – свидетельствует профессор вышеуказанного университета Джон Андерхилл.

(https://www.vedomosti.ru/economics/articles/2017/08/18/730166-slantsevih-mestorozhdenii)

Фактор второй – транспортировка американского СПГ в Европу. В настоящее время в США на полную мощность функционирует лишь один профильный терминал – Sabine Pass мощностью 6 млрд. кубометров газа в год. Для сравнения: этих мощностей достаточно, чтобы покрыть потребности в газе стран Балтии. Однако ключевыми потребителями американского СПГ в силу транспортно-ценовых преимуществ являются страны Латинской Америки – куда в основном  и направляются танкеры. А учитывая сложную геополитическую и торгово-экономическую игру, которую в настоящее время в регионе Северной и Южной Америки ведет президент США Дональд Трамп, в том числе в плане пересмотра положений соглашения о Североамериканской зоне свободной торговли (NAFTA), внимание Вашингтона к этим странам в ближайшие годы лишь возрастет.

Еще одним важным потребителем американского СПГ являются государства Юго-Восточной Азии, предлагающие более выгодные условия, чем европейцы. Сейчас на рынке «очень много барьеров» – так характеризует нынешнюю ситуацию генеральный директор консалтинговой компании Consilience Energy Advisory Group Лиз Боссли.

(https://www.vedomosti.ru/business/articles/2017/08/18/730046-ssha-tsentr-torgovli-gazom)

Европейским потребителям остается в этой связи только ждать и рассчитывать на озвученные в США планы введения в строй еще трех экспортных СПГ-мощностей, что позволит им обрабатывать объемы до 24,5 млрд. кубометров газа. Это уже сопоставимо с совокупными закупочными объемами Прибалтики и Польши (Варшава закупает в год 15 млрд. кубометров газа). Но при этом еще следует учитывать и ограниченные возможности СПГ-танкеров, каждый из которых способен перевезти примерно 90-120 млн. кубометров газа, получаемого после регазификации. Для сравнения: экспорт российского газа в Европу, по данным ПАО «Газпром», составил в первом полугодии текущего года 95,7 млрд. кубометров, увеличившись за указанный период на 12,3%.

Фактор третий – ценовой. С учетом расходов на сжижение, транспортировку и регазификацию американского сланцевого газа его цена для европейских потребителей в настоящее время составляет порядка 240 долларов за тысячу кубометров. Средняя контрактная цена российского трубопроводного газа для европейцев в 2016 году составляла 167 долларов за тысячу кубометров, в настоящее время «Газпром» повысил ее до 187 долларов – в том числе с учетом положительной динамики мировых цен на нефть.

К примеру, для Литвы, ставшей одним из приоритетных потребителей СПГ из США, соответствующие расчеты выглядят следующим образом. В первом квартале текущего года эта страна закупала газ у России по цене 180 долларов за тысячу кубометров. Если бы контракт между американской компанией Cheniere и литовской фирмой Lietuvos Duju Tiekimas о покупке СПГ был подписан в то же время – в начале текущего года – то цена американского газа составила бы 254 доллара за тысячу кубометров. В литовской компании отказываются называть текущую цену на газ, доставленный американским танкером, но, согласно расчетам компании Vygon Consulting, она может составлять порядка 246 долларов за тысячу кубометров. Это сопоставимо с ценой на норвежский трубопроводный газ, который поставляется в Литву по цене 241 долларов за тысячу кубометров, и, как видно из расчетов, значительно уступает российскому предложению.

Именно подобные расчеты дали основания председателю правления ПАО «Газпром» Алексею Миллеру заявить, что «СПГ на европейском рынке по сравнению с поставками трубопроводного газа был, есть и будет менее конкурентоспособным».

(https://www.vedomosti.ru/business/articles/2017/08/22/730424-gazpromu-pridetsya-voevat)

Однако исход противостояния сланцевого и трубопроводного газа в сфере поставок в Европу будет в решающей степени зависеть от развития ситуации на мировом рынке нефти. Парадокс для американских производителей заключается в том, что для обеспечения долговременных и масштабных инвестиций в сланцевую отрасль им необходим комфортный уровень цен – не ниже 50 долларов за баррель с учетом непроизводственных расходов и необходимости выплаты дивидендов по акциям. А, следовательно, американские игроки вынуждены отказаться от попыток снизить нефтяные цены в расчете на кризис у их конкурентов из ОПЕК.

Правда, не все в самих США согласны с такими оценками. Так, руководитель отдела исследований сырьевых рынков компании Citigroup Эд Морс прогнозирует, что сланцевые компании США выйдут победителями из ценовой войны на рынке нефти, поскольку соглашение о сокращении добычи ОПЕК+, по его словам, «крайне негативно» сказывается на нефтяных поступлениях ОПЕК и России, в то время как сланцевые производители США «продолжают процветать». «Стратегия ОПЕК не рассчитана на длительную перспективу, – убежден Эд Морс, – в конце концов ситуация на рынке придет к тому, что победу одержат сланцевые компании. Цены на нефть опустятся до 40–45 долларов за баррель, поскольку объемы добычи снижаться не будут».

(http://www.vestifinance.ru/articles/89729)

Согласно подсчетам Goldman Sachs, странам ОПЕК сейчас нужна более дорогая нефть, чем крупнейшим игрокам отрасли, таким как ExxonMobil и Royal Dutch Shell, и большинству сланцевых производителей в США. Тем более что нынешняя цена на нефть в районе 52 долларов за баррель позволяет сбалансировать национальный бюджет лишь двум странам – членам ОПЕК из 14: Кувейту и Ирану.

(https://www.vedomosti.ru/economics/articles/2017/08/18/730166-slantsevih-mestorozhdenii)

Однако биржевые индикаторы свидетельствуют о тенденции к росту нефтяных цен в русле интересов ОПЕК. В частности, рынок нефтяных фьючерсов в последние дни «разворачивается» в сторону постепенного повышения нефтяных котировок. Впервые за последние несколько лет контракты с ближайшей поставкой нефти торгуются с премией к «дальним», что означает сокращение предложения нефти на рынке и повышение нефтяных котировок. Биржевые ставки на рост нефтяных котировок в середине августа текущего года достигли максимальных значений с декабря 2016 года.

Кроме того, в настоящее время наблюдается резкое сокращение запасов нефти в США, происходящее быстрее в сравнении с аналогичным периодом прошлых лет.

 (http://www.vestifinance.ru/articles/89733)

Особенно показательными с точки зрения всех вышеуказанных факторов стали торги на мировых биржах 18 августа – когда в течение одного часа нефть подорожала почти на 4 %. Помимо геополитических факторов в виде обострения ситуации в Юго-Восточной Азии, ухудшения американо-китайских отношений и подтвержденной странами – членами ОПЕК решимости реализовать в полном объеме договоренности о контроле над добычей нефти, сыграли свою роль и сообщения из США – где, по данным компании Baker Highes, количество буровых установок в течение одной недели сократилось на пять единиц – до 763. Это самое значительное сокращение за последние семь месяцев. К слову, значительный рост в тот же день продемонстрировал и другой индикатор геополитической напряженности – мировые цены на золото, поднявшиеся выше уровня 1 300 долларов за унцию.

(http://www.vestifinance.ru/articles/89789)

По данным лондонской газеты The Financial Times, в руководстве ОПЕК склоняются к дальнейшему продлению соглашения. Участники состоявшегося в июле текущего года заседания совместного мониторингового комитета картеля сообщили по итогам форума о возможности продления сокращения объемов добычи «и после 2018 года», а также о намерении присоединиться к нему новых игроков, в частности Нигерии.

(https://www.ft.com/content/e322f302-7064-11e7-aca6-c6bd07df1a3c)

Подобное развитие событий в целом соответствует долгосрочным интересам России – причем как в нефтяной, так и в газовой сферах. Однако и возможности США по реализации собственных конкурирующих проектов не следует недооценивать – особенно учитывая методы бизнес-деятельности на международной арене американского президента Дональда Трампа.

США – Китай: торговая война началась?

Понедельник, 21 Август 2017 16:10

США уже находятся в состоянии «экономической войны» с Китаем. Данное заявление, озвученное в интервью изданию The American Prospect главным стратегом новой американской администрации Стивом Бэнноном, весьма точно характеризует настроения, господствующие в настоящее время в Белом доме. По словам одного из самых приближенных к президенту Дональду Трампу аналитиков, занимающего должность старшего советника по политическим и стратегическим вопросам, США уже в ближайшее время предпримут против Пекина «агрессивные торговые действия».

Старт новому витку противостояния Вашингтона и Пекина в торгово-экономической области был дан 11 августа в ходе телефонного разговора Дональда Трампа и председателя КНР Си Цзиньпина. Тогда президент США пообещал, что уже в ближайшие дни инициирует официальное расследование действий Китая в международной экономической сфере. Среди основных (но не единственных) пунктов обвинения - нарушение прав американской интеллектуальной собственности и незаконная передача технологий.  Данные действия подпадают под положения Закона США о торговле от 1974 года, и соответствующее досье в настоящее время прорабатывает представитель США по торговым переговорам Роберт Лайтхайзер. В частности, раздел 301 данного документа позволяет президенту США вводить санкции против стран, нарушающих международные торговые договоры. В настоящее время Роберт Лайтхайзер рассматривает вопрос подачи торговых жалоб на применение Китаем демпинговой практики в торговле сталью и алюминием. Согласно информации вашингтонских источников, в случае, если Белый дом придет к положительному выводу по вопросу о нарушении Китаем требований вышеуказанного закона, администрация Трампа немедленно и «значительно» повысит американские тарифы на ввоз китайских товаров.

[http://www.vestifinance.ru/articles/89511]

Особую остроту ситуации придает то обстоятельство, что торговая война между США и Китаем развивается на фоне северокорейской ядерной проблемы – которую и Вашингтон, и Пекин явно пытаются использовать в своих интересах. В Китае не сомневаются, что президент Трамп ужесточил свою риторику в адрес Пхеньяна с единственной целью дестабилизировать обстановку в регионе и тем самым нанести удар по финансово-экономической стабильности Китая и в целом валютно-финансовых институтов Юго-Восточной Азии. Не случайно в первой половине августа – когда ситуация вокруг КНДР значительно обострилась – рынки Юго-Восточной Азии испытали сильнейшее потрясение после 2011 года. В частности, сводный фондовый индекс региона MSCI Asia Pacific за неделю упал на 2,5%, а китайский Shanghai Composite за один день 11 августа снизился на 1,45%.

(http://www.vestifinance.ru/articles/89470)

В Вашингтоне также указывают на наличие связи между ухудшением ситуации вокруг северокорейской ядерной и ракетной программ и углублением торговых противоречий США и КНР – однако обвиняют в этом Пекин. «Мы находимся в экономической войне с Китаем. Один из нас будет гегемоном через 25 или 30 лет, и это будут они, если мы пойдем по этому пути. В Корее они просто отвлекают нас. Это просто показуха», - подчеркнул в вышеупомянутом интервью Стив Бэннон.

(http://www.vestifinance.ru/articles/89676)

Безусловно, повышение американских тарифов на ввоз китайских товаров может оказать существенное влияние на динамику двустороннего товарооборота – объемы которого в настоящее время составляют порядка 600 млрд. долларов в год. США являются ведущим экспортным партнером Китая, опережая «специальный административный район» Гонконг, Японию и Южную Корею. К тому же в настоящее время негативные процессы развиваются в китайском финансовом секторе – в частности, идет активное наращивание объемов «плохих кредитов». «Все знают, что у Китая проблема с кредитами, но часто забывают о ее размере», - отмечает в интервью The Financial Times ведущий эксперт аналитической компании Autonomous Research Шарлин Чу. Согласно ее оценкам, к декабрю текущего года «плохие долги» китайской финансовой системы достигнут 51 трлн. юаней (7,6 трлн. долларов) - что в 5 раз выше данных официальной статистики КНР.

Однако негативные последствия торговой войны с Китаем неизбежно ощутит на себе и американская сторона. Как указывает лондонская газета The Financial Times, примерно 40% активного сальдо торгового баланса Китая в торговле с США создают американские компании, работающие в КНР, а еще 20% создают другие работающие в Китае фирмы. Если китайский экспорт подвергнется штрафным пошлинам, эти компании в итоге тоже будут наказаны, а если Китай примет ответные меры, пострадают компании с обеих сторон, - указывает издание. «То, что администрация Трампа пока не выработала стратегию действий в отношении Китая, отчасти объясняется именно такой неопределенностью. Разумный человек не станет вредить другим просто ради собственного удовольствия», - подчеркивает в этой связи декан Национальной школы развития при Пекинском университете, директор Китайского центра экономических исследований Яо Ян.

(https://www.ft.com/content/e76e50c6-ff4b-11e6-96f8-3700c5664d30)

В случае введения американской стороной повышенных пошлин под удар попадут такие компании, как Apple Inc., которые собирают свои продукты в Китае для продажи в США и одновременно ориентируются на растущий потребительский рынок  Китая. Кроме того, значительно пострадают имеющие совместный бизнес с КНР американские сельскохозяйственные и транспортные компании, а также розничные торговые фирмы. Но что особенно важно – США лишатся преимущества в тех сферах двусторонней торговли, в которых в настоящее время имеют положительное торговое сальдо – в торговле сельскохозяйственными продуктами, а также самолетами. Сейчас США сохраняют положительный торговый баланс с Китаем в размере 17 млрд. долларов по товарообороту сельскохозяйственной продукции. На долю Поднебесной приходится около половины американского экспорта сои, а соя для США – это вторая по величине посевная культура по объемам урожая, и соответствующие посевные площади располагаются как раз в тех штатах Среднего Запада, которые на президентских выборах 2016 года активно голосовали за Дональда Трампа. Именно рост производства сои традиционно вносит ключевой вклад в обеспечение роста валового внутреннего продукта США – на который ориентируются в том числе Федеральная резервная система и другие национальные финансовые институты, вырабатывающие стратегию социально-экономического развития.

Кроме того, США сохраняют положительное сальдо торгового баланса с Китаем в размере 8 млрд. долларов в категории транспортного оборудования: Пекин является крупным покупателем американских самолетов, и, как признают американские эксперты, это, возможно, единственный сегмент производства, где США имеют конкурентное преимущество.

(http://www.vestifinance.ru/articles/89676)

Если в результате инициированной Вашингтоном торговой войны с Китаем вышеуказанные сферы понесут потери – это серьезно девальвирует предвыборные обещания Дональда Трампа поддержать национальных производителей. Тем более, что далеки от выполнения и другие обещания 45-го президента США – в частности, инвестировать 1 трлн.  долларов в «разрушающуюся инфраструктуру Америки». Более того, государственные затраты на инфраструктуру во втором квартале текущего года снизились до 1,4% ВВП, что составляет самый низкий показатель за всю историю ведения национальной статистики. Согласно данным компании Thomson Reuters, инвестиции американских муниципальных образований за первые семь месяцев текущего года оказались почти на 20% ниже, чем за тот же период в 2016 году.

(http://www.vestifinance.ru/articles/89739)

А вот что серьезно не пострадает в результате повышения американских импортных тарифов на китайские товары – так это китайский экспорт стали в США, доля которого в структуре соответствующего американского импорта составляет порядка 3%, уступая даже поставкам из Вьетнама.

В целом  же следует учитывать  диверсифицированность китайской внешней торговли – в экспортной структуре которого доля США в настоящее время составляет порядка 18-20%.

 Согласно докладу Государственного управления валютного контроля КНР, совокупный профицит внешней торговли Китая в июле вырос на 26,9 млрд. юаней и достиг 321,2 млрд. юаней (47,8 млрд. долларов). При этом китайский экспорт растет уже пятый месяц. В июле рост составил 11,2% в годовом выражении. Это происходит на фоне замедления темпов роста импорта – 14,7% в июле против 23,1% в июне.

[https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2017/08/09/728564-tsifri-tendentsii]

Подобная ситуация требует от всех сторон, вовлеченных в американо-китайское торгово-экономическое противостояние, взвешенных и продуманных шагов. Однако специфический бизнес-подход президента США Дональда Трампа и наличие у рассматриваемой проблемы геополитического конфликтного потенциала в виде ракетно-ядерного досье КНДР дают основания прогнозировать серьезные потрясения не только для Вашингтона и Пекина, но и для глобальной политической и финансовой системы. А это, в свою очередь, требует серьезного анализа и со стороны России.

Обострение геополитической ситуации в мире, увеличение неопределённости в международных отношениях и в особенности ухудшение российско-американских отношений требуют от Москвы принятия нестандартных шагов по укреплению своей безопасности. Особое внимание в этом плане уделяется созданию и развитию соответствующей инфраструктуры за пределами границ Российской Федерации, в том числе в формате военных баз и других подобных объектов.

Такую же стратегию начал активно проводить в жизнь Китай. До последнего времени Китайская Народная Республика оставалась единственным постоянным членом Совета Безопасности ООН, не имевшим постоянного военного объекта в иностранном государстве, на территории которого отсутствует вооружённый конфликт. Теперь Пекин кардинально меняет положение дел. В первый день августа были официально открыты база КНР в Республике Джибути на северо-востоке Африки и пункт материально-технического снабжения военно-морского флота Народно-освободительной армии Китая (НОАК).

В настоящее время на базе, сооружение которой продолжалось около года, находятся 300 китайских военнослужащих, но её размеры позволяют разместить гораздо более внушительный воинский контингент.

Официально поставленная перед китайскими военными в Джибути задача заключается в оказании содействия операциям против пиратов в районе Сомали. Однако есть основания утверждать, что отказ Пекина от проводившейся на протяжении нескольких десятилетий, в том числе во времена кризисов эпохи холодной войны, политики отказа от зарубежных военных баз имеет более глубокие основания и связан с коренным пересмотром ключевых военно-политических принципов, включая приоритетное  строительство новейшего военно-морского флота и активизацию действий в акватории Южно-Китайского моря. Все компоненты такого пересмотра военной стратегии Китая взаимосвязаны и означают переход Пекина к обеспечению национальных интересов посредством выдвижения военной инфраструктуры за национальные и региональные границы.

Происходящее не укрылось от внимания США. Высокопоставленный представитель Восточноазиатского центра ЦРУ Майкл Коллинз заявил, что действия Китая свидетельствуют о том, что эта страна «представляет собой более серьёзную угрозу, чем Россия». По его словам, сегодня больше внимания США должны уделять Китаю. «Сегодня много разговоров о России как о сопернике, как о стране, которая рассматривает либеральный международный порядок в качестве чего-то, к чему необязательно присоединяться», но именно Китай «активным образом пытается подорвать влияние Соединенных Штатов в различных местах по всему миру» и при этом «обладает возможностями делать это», цитирует выступление Майкла Коллинза на форуме по безопасности в городе Аспене (штат Колорадо) гонконгское издание The Asia Times.

По словам представителя ЦРУ, соперничество между Китаем и США не ограничивается Азией. Китайско-американское соперничество заметно во всём мире, свидетельством этого является и открытие военной базы в районе Африканского рога.

Стратегическая важность китайской базы в Джибути выходит далеко за рамки решения задачи борьбы с пиратами. Небольшое, но счастливо избегающее внутренних и внешних конфликтов, к тому же располагающее современной портовой и аэродромной инфраструктурой государство Джибути расположено у входа в акваторию Красного моря, на которое (с учётом Суэцкого канала) приходится около 40% всего мирового судоходства. Кстати, в Джибути уже существуют крупные военные базы США, Франции и Японии с самыми широкими возможностями и задачами. В этих условиях планы Пекина подразумевают осуществление контроля морских путей не только по экономическим, но также политическим и военным соображениям, говорит Майкл Коллинз.

Ещё более драматично, чем представитель американской разведки, высказывается по поводу политики Китая в военной сфере профессор Гарвардского университета Грэм Алисон. Он считает, что развитие ситуации неуклонно движется в направлении полноценной «горячей» войны между США и Китаем, которая, по его мнению, «предопределена».

Так или иначе, действия Китая, которые отличает последовательность и продуманность, демонстрируют необходимость пересмотра прежних подходов к обеспечению национально-государственных интересов. «Мы видим стремление заявить о себе в военном плане за пределами круга бывших вассалов и территорий, которых Китай, как он утверждает, был лишен по "несправедливым договорам"», - отмечает ведущий научный сотрудник французского Института международных и стратегических исследований бригадный генерал ВВС Жан-Венсан Бриссе. Он подчёркивает, что «формирование базы в Джибути» больше означает защиту «китайских интересов», чем простую демонстрацию амбиций: «Новая база не только имеет значение в техническом и операционном плане, но и отражает стремление Китая представить себя одной из величайших держав».

Укрепление военных позиций Китая базируется на усилении его финансово-экономического присутствия в различных регионах мира. В той же Африке только прямые инвестиции Китая подскочили за период с 2003 по 2015 год в 80 (!) раз – с 0,5 млрд. до 40 млрд. долларов. Пекин рассматривает Джибути в качестве составной части «Жемчужного ожерелья», или Морского шёлкового пути. Этот путь призван соединить Китай с районами Персидского залива, Красного и Аравийского морей и Средиземноморским бассейном; важным  элементом этой системы коммуникаций является крупный порт Гвадар в Пакистане, где также находится созданная Китаем многопрофильная инфраструктура.

www.fondsk.ru

Страница 14 из 36