facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 8:18
Пётр Искендеров

Пётр Искендеров

старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук

Намерение руководства иракских курдов провести 25 сентября референдум по вопросу независимости Иракского Курдистана создало в регионе новые линии противоречий и углубило уже имеющиеся. При этом рассматриваемый вопрос имеет как военно-политическое, так и финансово-экономическое (в том числе энергетическое) измерение.

В политическом плане главными оппонентами властей Эрбиля выступили фактически образовавшие единый тактический блок Багдад, Анкара и в значительной степени Тегеран. Верховный суд Ирака за неделю до плебисцита постановил, что вышеуказанный референдум является нелегитимным, а в качестве ключевого обоснования, согласно имеющейся информации, послужило обострение военной ситуации на турецко-иракской границе. В этом районе Турция начала масштабные военные учения, призванные продемонстрировать решимость турецкого руководства и лично президента Реджепа Тайипа Эрдогана применить все возможные меры (в том числе военные по образцу недавней операции в Сирии «Щит Евфрата») для того, чтобы воспрепятствовать созданию независимого курдского государства. Соответствующее заявление Верховный суд Ирака сделал 18 сентября. В нем подчеркивается, что Суд «издал национальный приказ о приостановке процедур референдума, запланированных до разрешения вопроса о конституционности указанного решения».

(http://www.vestifinance.ru/articles/91188)

А учитывая, что шиитские власти Ирана действуют с оглядкой на позицию и интересы Ирана, можно говорить об укреплении общих региональных позиций противников Эрбиля – к числу которых в определенной степени можно отнести и Катар, в настоящее время активно укрепляющий взаимодействие с Турцией в условиях объявленной против него блокады со стороны других государств Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Как раз на днях Турция согласилась увеличить импорт из Катара сжиженного природного газа (СПГ). Катарская компания Qatargas подписала соответствующее трехлетнее соглашение с турецкой компанией Botas на поставку 1,5 млн. тонн СПГ в год, что эквивалентно 2,1 млрд. кубометров газа. Соответствующие поставки должны начаться уже 1 октября текущего года. При этом за весь 2016 год Турция импортировала объемы СПГ, эквивалентные 7,7 млрд. кубометров газа, и из них на Катар пришелся только 1 млрд. кубометров.

(https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2017/09/21/734722-vkrattse?utm_campaign)

Однако за последнее время сторонники проведения референдума в Иракском Курдистане также получили существенную внешнюю поддержку – со стороны Израиля. Израильский премьер-министр Биньямин Нетаньяху заявил 13 сентября, что его страна поддерживает «законные усилия курдского народа по установлению своего собственного государства». Аналогичную позицию – что особенно важно – занимает и военная израильская верхушка. На состоявшейся в начале сентября в американской столице конференции, организованной Вашингтонским институтом ближневосточной политики, бывший заместитель начальника генерального штаба израильской армии генерал-майор Яир Голан заявил, что считает «позитивной стабилизирующей силой в регионе» создание не просто Иракского Курдистана, а так называемого Большого Курдистана, включающего в себя населенные курдами районы Сирии, Ирака, Ирана и Турции.

Ссылки на ситуацию именно в Иранском Курдистане, прозвучавшие из уст представителей Израиля, способны создать наиболее опасную линию противостояния в вопросе о действиях иракских курдов. При всех различиях в позициях, интересах и культурно-национальных исторических традициях курдов Ирака, Ирана, Сирии и Турции, именно призрак появления на ближневосточной карте «Большого Курдистана» видится «заинтересованным» региональным столицам главной угрозой. Иракский вице-президент Нури аль-Малики уже пообещал, что «мы не допустим создания второго Израиля на севере Ирака», и потребовал, чтобы региональное правительство Курдистана «отказалось от референдума, противоречащего конституции и не отвечающего общим интересам иракского народа, а не только специфическим интересам курдов». А премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади прямо пригрозил, что иракская армия «проведет военное вмешательство», для того чтобы защитить иракцев от угрозы «применения силы» со стороны курдов. И даже один из высокопоставленных курдских чиновников в региональном правительстве в Эрбиле признал, что курды ожидали от Израиля «тихой дипломатической деятельности, а не прямолинейной политики, которая может подорвать тонкую структуру отношений с соседними государствами». «Если бы Израиль действительно хотел помочь, он мог бы продвинуть этот вопрос в Белом доме и заставить администрацию заявить о своей поддержке независимого государства», – подчеркнули в Эрбиле. Со своей стороны, администрация президента США Дональда Трампа после вышеуказанных заявлений предложила иракским курдам отменить референдум и «продолжить переговоры» с Багдадом.

Кроме того, налицо углубление противоречий между США и Турцией вследствие поддержки, оказываемой курдам американской администрацией в контексте военных операций в Ираке и Сирии. Согласно имеющейся информации, расширение административно-территориальных прав сирийских и иракских курдов рассматривалось Вашингтоном в качестве компенсации за участие курдских отрядов в военных действиях против «Исламского государства» в Ракке и Мосуле. Однако в Анкаре это вызвало плохо скрываемое раздражение и в значительной мере стало дополнительным импульсом к подключению Турции к консультациям по Сирии с участием России и Ирана в «астанинском формате». Как подчеркивает турецкое издание Güneş, «на встрече в Астане, нацеленной на поиски путей урегулирования ситуации в Сирии, где на протяжении семи лет продолжается гражданская война, были приняты критически важные решения. Турция, Россия и Иран договорились по многим вопросам, и Анкара встала из-за стола, получив желаемое». «С вмешательством России террористическая организация YPG (курдские «Отряды народной самообороны» – П.И.), поддерживаемая США, не смогла достичь своей цели – продвинуться к югу Сирии. Россия, которая разместилась в центре города Дейр-эз-Зор до террористов, заставила YPG отойти на север, к территориям так называемых кантонов», – отмечает турецкое издание.

(http://gunes.com/dunya/ypgli-teroristleri-korku-sardi-817855)

Однако не менее важными представляются и экономические аспекты проблемы, причем интересы в сфере энергетики вступают в прямое противоречие с интересами ведущих финансовых игроков и инвесторов.

Топливно-энергетические ресурсы Иракского Курдистана намного превышают соответствующие показатели остальной территории Ирака. По данным BP, добыча газа во всем Ираке в 2016 году составила лишь 1,1 млрд. кубометров. При этом расчеты по району Иракского Курдистана, подготовленные по просьбе местных властей, свидетельствуют, что его потенциальные запасы могут составлять 5,67 трлн. кубометров. В настоящее время британская компания Genel Energy уже разрабатывает два месторождения в Иракском Курдистане: Miran (запасы – 121 млрд. кубометров газа) и Bina Bawi (201 млрд. кубометров). Их конкурентом выступает региональный консорциум в составе иракской компании Pearl Petroleum и представляющих Объединенные Арабские Эмираты компаний Dana Gas и Cresent Petroleum. Данный консорциум в рамках реализации проекта Kurdistan Gas Project разрабатывает месторождения Khormor и Chemchemal с совокупной добычей 3,2 млрд. кубометров газа в год.

Российские компании также проявляют интерес к месторождениям Иракского Курдистана. В частности, компания «Роснефть» сообщила на днях, что может профинансировать строительство газопровода мощностью более 30 млрд. кубометров газа в год из Иракского Курдистана до Турции, причем соглашение о финансировании проекта может быть подписано с правительством Иракского Курдистана еще до конца текущего года. Согласно имеющейся информации, стоимость проекта может составить около 1 млрд. долларов, сам газопровод планируется ввести в действие к 2019 году, а к 2020-му – начать по нему поставки в Турцию, а в перспективе – далее в Европу. Ранее в июне текущего года «Роснефть» и правительство Иракского Курдистана подписали соглашение о разделе продукции в отношении пяти «блоков» газовых месторождений «с существенным геологическим потенциалом».

(https://www.vedomosti.ru/business/articles/2017/09/19/734367-rosneft-gazproma-turtsiyu?utm_campaign)

При этом само руководство иракских курдов заявляло о готовности построить газопровод в Турцию еще в 2013 году, а в качестве конечного пункта маршрута назывался турецкий город Силопи. «Несмотря на то, что курдский вопрос уже давно является болевой точкой турецкой политики, растущая роль Анкары в нефтяной отрасли Курдистана очень привлекательна для нее самой, и это делает турецкую позицию по Курдистану сложной и неоднозначной», – весьма справедливо отмечает в этой связи издание Forbes.

(https://regnum.ru/news/polit/2324820.html)

Сооружение газопровода из Иракского Курдистана, действительно, способно в значительной степени снизить накал противостояния между Эрбилем и Анкарой даже в случае продвижения иракскими курдами идеи создания собственного государства. Однако не менее важными представляются и расчеты тех международных игроков и инвесторов, кто делает ставку на сохранение территориальной целостности Ирака.

Летом текущего года Ирак при поддержке иностранных инвесторов впервые более чем за 10 лет провел независимую международную эмиссию гособлигаций. С иракской стороны она была проведена Торговым банком Ирака (Trade Bank of Iraq), партнерами которого выступили Citigroup, Deutsche Bank, JPMorgan Chase. Эмиссия позволила привлечь порядка 1 млрд. долларов инвестиций, причем первоначальный объем заявок инвесторов превысил 6,6 млрд. долларов. Одновременно международные рейтинговые агентства S&P и Fitch присвоили облигациям рейтинг B-, а ранее Fitch повысило прогноз по рейтингу Ирака с негативного на стабильный, указав, что это является показателем улучшения экономической ситуации в стране. Что характерно, в начале текущего года в Ираке была проведена ограниченная эмиссию бондов на сумму 1 млрд. долларов, однако они были выпущены под финансовые гарантии США и в «привязке» к пакету международной помощи, предоставляемой по линии МВФ. Что же касается последнего самостоятельного выхода Ирака на мировые долговые рынки, то оно имело место в 2006 году – когда были выпущены облигации на общую сумму в 2,7 млрд. долларов со сроком погашения в 2028 году. Попытки самостоятельно выпустить облигации в 2015–2016 гг. успехом не увенчались вследствие негативной позиции, занятой международными инвесторами, указавшими на чрезмерные финансово-экономические рынки. В преддверии же нынешней эмиссии первый заместитель директора-распорядителя МВФ Дэвид Липтон «положительно» оценил экономическую политику правительства Ирака. Доходность иракских ценных бумаг «соответствует нашим ожиданиям», – подчеркивает экономист компании Exotix Capital Стюарт Калверхаус: «Инвесторам сейчас нравятся развивающиеся рынки за их доходности, и иракскую они считают приличной, учитывая сильную международную поддержку страны». «Интерес инвесторов к иракским облигациям был ожидаем после сильного спроса на греческие бонды», – солидарен с ним директор компании Greylock Capital Энтони Антонелли. По его словам, Багдад «проводит реформы в полном соответствии с требованиями МВФ, победил в Мосуле «Исламское государство», а настроение участников нефтяного рынка значительно улучшилось за последние несколько недель».

 (https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2017/08/04/727947-irak-investoram)

В сложившейся ситуации политическим и экономическим интересам России отвечала бы сдержанная позиция в том, что касается оценки собственно референдума о независимости Иракского Курдистана, с прицелом на содействие налаживанию политического диалога в регионе на фоне продолжения борьбы с террористическими группировками. Кроме того, Москва должна иметь в запасе энергетические, инфраструктурные и финансовые проекты, которые позволили бы ей укрепить позиции в курдских районах Ирака, используя в том числе имеющиеся разногласия в треугольнике Турция-США-Ирак.

ОПЕК на распутье

Понедельник, 18 Сентябрь 2017 13:54

В преддверии намеченной на 21-22 сентября в Вене встречи мониторингового комитета соглашения ОПЕК+, контролирующего процесс выполнения соглашения об ограничении добычи нефти, ведущие страны-члены картеля рассматривают несколько возможных сценариев будущего развития событий. Наиболее вероятным на сегодняшний день видится продление действия соглашения о сокращении добычи нефти на 1,8 млн. баррелей в сутки, истекающего в марте 2018 года, еще на три месяца. Соответствующие документы могут быть подписаны на встрече министров энергетики стран-участниц соглашения ОПЕК+ в ноябре текущего года.

(https://www.vedomosti.ru/newspaper/articles/2017/09/13/733525-vkrattse?utm_campaign)

Однако возможны и принципиальные изменения, касающиеся распространения ограничительных норм не на добычу, а на продажу нефти. А это способно радикально изменить все ситуацию на мировом нефтяном рынке.

Наибольшую активность в настоящее время проявляет Саудовская Аравия, имеющая конкретный финансовый интерес: предстоящее в 2018 году первичное публичное размещение акций (IPO) компании Saudi Aramco. Согласно расчетам Эр-Рияда, данная акция (предварительно запланированная на Лондонской фондовой бирже) способна оздоровить государственный бюджет страны и сбалансировать его доходы и расходы. Однако для успеха IPO необходимо, чтобы цена на нефть к этому моменту достигла хотя бы 60 долларов за баррель (в настоящее время она колеблется вокруг 54 долларов, что почти на 5% дешевле, чем в январе текущего года). Министр энергетики Саудовской Аравии Халид аль-Фалих, назначенный на свой пост в 2016 году, лично убедил саудовского наследного принца Мухаммада ибн Салмана в том, что сокращение добычи нефти в рамках соглашения ОПЕК+ «подбросит» нефтяные цены как раз до 60 долларов за баррель, и теперь вопрос достижения данной цели стал для него фактором политического выживания.

А для этого необходимо как минимум продлить действие соглашения ОПЕК+ на 2018 год, а как максимум – придать ему более радикальный характер.

Саудовские власти уже составили для себя примерный список стран, готовых поддержать продление ограничений на добычу нефти. В него входят, в частности, Венесуэла, Объединенные Арабские Эмираты и не являющийся членом ОПЕК Казахстан. Список понятен. Венесуэла больше других государств картеля страдает от нынешнего уровня цен на нефть: для обеспечения бездефицитного бюджета этой латиноамериканской страны они должны выйти на уровень свыше 100 долларов за баррель. ОАЭ – ключевой геополитический союзник саудитов в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, что особенно важно в условиях нынешнего противостояния Саудовской Аравии и Катара. Что же касается Казахстана, то эта страна является одним из ключевых игроков на нефтяном рынке за пределами ОПЕК.

Саудовский министр энергетики Халид аль-Фалих уже обсудил возможность продления соглашения об ограничении на добычу нефти со своими коллегами из Венесуэлы, ОАЭ и Казахстана. Наиболее позитивно к предложению Эр-Рияда предсказуемо отнеслись в Каракасе. Соглашение ОПЕК+, «скорее всего», продолжит действовать и после марта 2018 года, - заявил 12 сентября президент Венесуэлы Николас Мадуро. По его словам, он уже обсудил этот вопрос со своим иранским коллегой Хасаном Рухани, и президент Ирана также отметил, что возможности для продления соглашения «очень благоприятны». «Условия располагают к консолидации этого соглашения, учитывая производство и регулирование рынка», - уверен Николас Мадуро.

(http://www.vestifinance.ru/articles/90881)

ОАЭ и Казахстан также выразили свою заинтересованность в обеспечении стабильности нефтяного рынка, но дали понять, что поддержат предложения саудовцев только в том случае, эти увидят для этого «фундаментальные обстоятельства».

Россия в настоящее время в список стран, активно заинтересованных в продлении соглашения, не входит. «Пока никаких решений мы не принимали, и, думаю, сейчас это преждевременно», – заявил на днях российский министр энергетики Александр Новак, напомнив, что с момента заключения действующей договоренности о продлении соглашения прошло всего три месяца. По словам министра, Россия пока исходит из того, что к окончанию сроков действия имеющегося соглашения мировой рынок нефти сбалансируется, более того – положительный эффект от сокращения добычи можно наблюдать уже сейчас.

(https://www.vedomosti.ru/business/articles/2017/09/12/733375-saudovskaya-araviya-dobichu?utm_campaign)

Страны-члены ОПЕК и еще 13 нефтедобывающих государств, не входящих в эту организацию, договорились о совокупном снижении добычи нефти на 1,8 млн. баррелей в сутки в конце октября 2016 года и заключили соглашение в ноябре того же года. Участники картеля обязались сократить производство нефти на 1,2 млн. баррелей в сутки, а их партнеры – почти на 600 тысяч баррелей. В частности, Россия сокращает добычу на 300 тысяч баррелей, Мексика – на 100 тысяч баррелей, Оман – на 40 тысяч баррелей, Азербайджан – на 35 тысяч баррелей нефти, Казахстан – на 20 тысяч баррелей в сутки. В мае текущего года мониторинговый комитет соглашения ОПЕК+ констатировал выход его участников на зафиксированные параметры, и в том же месяце действующие договоренности были продлены до конца марта 2018 года.

Тем не менее, независимые оценки пока не подтверждают факт полного выполнения соглашения странами-членами нефтяного картеля. Они свидетельствуют, что в августе текущего года страны-члены ОПЕК добывали 32,755 млн. баррелей в сутки, что по-прежнему превышает установленную суточную квоту добычи в 32,5 млн. баррелей даже без учета производства в Экваториальной Гвинее, которая присоединилась к картелю в мае текущего года. Сама Саудовская Аравия в июле превышала согласованный уровень производства, однако в августе, по данным независимых источников, снизила добычу на 10,3 тысяч баррелей в сутки до уровня в 10,022 млн. баррелей, уложившись в установленные рамки. В Эр-Рияде приводят еще более оптимистичные данные на этот счет: в августе суточный объем добычи сократился на 58,8 тысяч баррелей относительно июля - до 9,951 млн. баррелей.

Характерно, что выведенные за рамки соглашения об ограничении добычи в силу сложного внутреннего положения Ливия и Нигерия демонстрируют разнонаправленную динамику. В Ливии в августе было отмечено наиболее значительное снижение добычи - на 112,3 тысяч баррелей в сутки до 890 тысяч баррелей. Нигерия же увеличила производство нефти на 138,3 тысяч баррелей в сутки до 1,861 млн. баррелей.

(http://www.vestifinance.ru/articles/90837)

Однако в распоряжении у участников «нефтяного» соглашения имеется и еще более радикальный способ обеспечения своих интересов – договориться не об ограничении добычи, а о сокращении экспорта нефти, который влияет на динамику мировых цен гораздо значительнее, чем показатели добычи. «Рынки волнует только уровень экспорта», - подчеркивает, в частности, руководитель консалтинговой фирмы Alfa Energy Джон Холл: «Поэтому его снижение определенно повысит цены на нефть». «Экспорт стал ключевым показателем для финансовых рынков», – согласен с ним саудовский министр нефти Халид аль-Фалих.

(https://www.vedomosti.ru/business/articles/2017/09/13/733649-saudovskaya-pridumala-neft?utm_campaign)

Однако за период действия нынешнего соглашения именно экспорт нефти снизился меньше, чем сама добыча – хотя предыдущий опыт сокращений добычи демонстрировал синхронность процессов. Проблема в том, что некоторые страны-члены ОПЕК, формально соблюдая ограничения по добыче, продают нефть из собственных нефтехранилищ, а также сокращают внутреннее потребление, для того, чтобы не только сохранить, но и увеличить масштабы экспорта, стремясь не потерять свою долю на нефтяном рынке.

Согласно имеющейся информации, именно данная ситуация активно обсуждалась в ходе неафишировавшихся встреч руководства Саудовской Аравии с представителями других государств-членов ОПЕК в июле текущего года. В них также приняли участие экс-трейдер Goldman Sachs и Glencore и основатель хедж-фонда BBL Commodities Джонатан Голдберг и основатель Andurand Capital Management Пьер Андюран. Оба они подчеркнули, что, несмотря на сокращение добычи нефти, ее поставки странами картеля на мировой рынок «почти не изменились», - о чем свидетельствует анализ данных, предоставленных компанией Kpler, отслеживающей, в частности, передвижение нефтяных танкеров. Если взять за исходные показатели октябрь 2016 года, то с тех пор экспорт нефти странами ОПЕК уменьшился на 213 тысяч баррелей в сутки, притом, что суточная добыча нефти картелем к июлю текущего года, по данным Международного энергетического агентства, сократилась примерно на 880 тысяч баррелей. Характерно, что именно Саудовская Аравии в настоящее время активнее других сокращает свой нефтяной экспорт - с более чем 7 млн. баррелей в сутки в июле до 6,6 млн в августе. Благодаря этому, а также существенному сокращению поставок нефти из ОАЭ, в августе экспорт нефти в ОПЕК снизился на 639 тысяч баррелей в сутки по сравнению с июлем. При этом такие страны, как Алжир, Ангола, Иран и Кувейт не сократили, а, наоборот, увеличили экспорт нефти.

Так что договориться о сокращении экспорта всем участниками соглашения ОПЕК+ будет еще сложнее, чем по добыче. Экспортные данные по нефти традиционно носят гораздо более закрытый характер, нежели динамика нефтедобычи – особенно в странах, не входящих в картель (на долю которых приходится порядка 60% мировой нефтедобычи). Экспорт будет «сложнее контролировать», чем добычу, учитывая нехватку опыта ОПЕК в этой области, - подчеркивает глава консалтинговой фирмы Alfa Energy Джон Холл.

Помимо пролонгации действия соглашения об ограничении добычи нефти ОПЕК+, а также его распространения на параметры нефтяного экспорта, в Саудовской Аравии рассчитывают также на действие «китайского фактора», заключающегося в намерении Пекина в ближайшее время инициировать выпуск фьючерсов на сырую нефть в юанях. Данная практика «окажет серьезное влияние на цены на нефть, которые могут повыситься до 70 долларов за баррель», - указывает в этой связи саудовское издание Al-Eqtisadiya, напоминая, что, в отличие от доллара, китайская валюта привязана к мировым ценам на золото.

(http://inosmi.ru/economic/20170914/240280719.html)

Подобный сценарий представляется для Эр-Рияда особенно привлекательным, поскольку позволит обеспечить рост мировых цен на нефть без сокращения собственной добычи и экспорта нефти, а, следовательно, без потери саудовцами доли на мировом нефтяном рынке.

Развитие ситуации в Персидском заливе открывает возможности для укрепления отношений России с монархиями этого региона. И если Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты, с одной стороны, Катар – с другой, больше заинтересованы в получении поддержки, в том числе и военной, в плоскости противостояния Эр-Рияда и Дохи, то интересы более умеренных государств (в первую очередь Кувейта) лежат в сфере посреднических услуг в урегулировании политико-дипломатического кризиса, который несет странам – членам Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) потери, негативно влияющие на мировой нефтяной рынок.

Вопросы преодоления кризиса и расширения экономического взаимодействия России и стран ССАГПЗ находились в центре внимания российского министра иностранных дел Сергея Лаврова, совершившего 28-30 августа блицтурне по странам Персидского залива. Выступая по итогам переговоров в Эль-Кувейте, Лавров отметил: «Товарооборот в прошлом году у нас вырос на 14 %, а за первые месяцы в текущем году – на 43 %. Эти темпы говорят о том, что мы скоро выйдем на уровень более полумиллиарда долларов США. Это далеко не предел». 

Развитие экономических связей со странами ССАГПЗ тесно связано с углублением политического диалога, в том числе в контексте кувейтской посреднической инициативы в конфликте Эр-Рияда и Дохи. Россия подтвердила поддержку данной инициативы, а заодно устами министра иностранных дел напомнила о собственной инициативе, выдвинутой задолго до нынешнего кризиса, по разработке всеобъемлющей концепции безопасности в зоне Персидского залива. «Отрадно, что Кувейт, наряду с такими членами ССАГПЗ, как Бахрейн и Оман, изначально являлся активным сторонником этой инициативы, о чем сегодня вновь сказали нам наши коллеги», – сообщил в кувейтской столице Сергей Лавров. 

Что же касается посредничества в урегулировании текущего кризиса, то Москва обоснованно и четко выступает за налаживание политического диалога, не становясь при этом ни на чью сторону.

«Мы поддерживаем кувейтскую инициативу и не хотим ни с кем конкурировать. Действительно, у нас добрые отношения со всеми странами, оказавшимися в этой не очень простой ситуации. Мы исходим из того, что инициатива Кувейта заслуживает поддержки всех, кто сможет повлиять на эту ситуацию позитивно. Мы будем готовы оказывать поддержку в формах, приемлемых для всех участников этой ситуации», – подтвердил глава российского внешнеполитического ведомства.

Более определенно акценты в пользу углубления взаимодействия России и стран ССАГПЗ были расставлены в ходе визита Сергея Лаврова в Объединенные Арабские Эмираты. Глава российского внешнеполитического ведомства отметил, что у России и ОАЭ «совпадающие или очень близкие позиции» по ситуации в Сирии, Ливии, Йемене, Ираке и по палестинской проблеме. «Мы еще раз подтвердили заинтересованность в координации наших действий по этим животрепещущим вопросам», – подчеркнул российский министр.

В развитие достигнутых в Абу-Даби договоренностей российская сторона рассматривает возможность укрепления в ОАЭ своих позиций в банковско-финансовой сфере. В частности, открыть до конца текущего года свое региональное представительство в ОАЭ намерен «Внешэкономбанк». 

«Что касается Эмиратов, то для нас очень важно там иметь присутствие, принимая во внимание и язык, и традиции, и уважение к партнеру, что важно для обеих сторон. Наш наблюдательный совет принял решение создавать такое представительство. Я думаю, что до конца года наш эмиратский офис уже будет существовать в Абу-Даби. Мы думаем, что этого офиса будет достаточно для региона, – заявил первый замглавы ВЭБ Николай Цехомский. – Мы считаем, что там возможны сделки. Россия экспортирует высокотехнологичную продукцию в эти страны. Безусловно, есть потенциальное финансирование, поскольку там есть крупные игроки. Вы знаете о Mubadala, которая сотрудничает с Российским фондом прямых инвестиций (РФПИ). Есть очень крупный фонд, который пока не так активен в России, – ADIA, мы с ним очень подробно общаемся на эту тему. Мы считаем, что потенциал создания совместных фондов, совместных инвестпроектов высок». Ранее глава ВЭБ Сергей Горьков сообщил, что новая стратегия развития банка предполагает ориентацию в первую очередь на страны Ближнего Востока и страны исламского мира.

Развивая отношения с монархиями Персидского залива, Россия стремится поддерживать определенный паритет в военно-технической области. В частности, по информации Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству (ФСВТС), Россия, ведя переговоры с Катаром о продаже Дохе систем ПВО С-400 «Триумф» и «Панцирь-С», намерена поставить ОАЭ партию истребителей Су-35. «Очередной раунд переговоров о поставках 24 истребителей планируется провести в ближайшее время по взаимной договоренности сторон», – сообщила в конце августа официальный представитель ФСВТС Мария Воробьева. Кроме того, по ее словам, «на рассмотрении эмиратской стороны находится российское предложение по модернизации ранее поставленных БМП-3 в ОАЭ».

Оценивая конфликтную ситуацию, возникшую в отношениях между арабскими странами Персидского залива, следует иметь в виду, что конфликт коренится в попытках Эр-Рияда противодействовать появлению в регионе нового «центра силы» в лице Катара.

«Арабские соседи, которые любят называть себя «братьями» Катара, бунтуют, так как маленькая страна на полуострове, расположенная перед Саудовской Аравией в Персидском заливе, не уступает ни миллиметра. Если они примут эту ситуацию и не ответят более жесткими мерами, то «потеряют лицо», – в особенности новый наследный принц Саудовской Аравии Мухаммад ибн Салман. Он хочет провести радикальные реформы в стране и при помощи жесткого курса во внешней политике как в Йемене, так и в Катаре отвести от себя критику консерваторов в связи с ослаблением статусных правил внутри страны», – отмечает германское издание Handelsblatt и делает тревожный прогноз: «Положение настолько нестабильно, что ни Катар не может выполнить требования других, ни противники без ощутимых успехов не смогут бездействовать, не потеряв при этом лицо... В Персидском заливе наступили драматические времена».

Сложившаяся ситуация указывает на устойчивую востребованность российской поддержки всех региональных игроков, включая поддерживающую Катар Турцию. В зависимости от расклада сил данная поддержка может носить политический, торгово-экономический или военно-технический характер – при условии соблюдения в регионе баланса интересов и выхода сторон на долгосрочные договоренности.

 

www.fondsk.ru

Завершивший свою работу на острове Русский Восточный экономический форум прошел под несомненным знаком инфраструктурных и инвестиционных проектов – которые видятся его участникам важнейшим фактором не только налаживания двустороннего и международного взаимодействия, но и решения ключевых региональных проблем.

Главной из таких проблем остается северокорейская. «Для разрешения северокорейской проблемы вместе с международным сообществом мы применяем санкции и оказываем давление, но цель применения таких мер – это разрешение мирным путем, дипломатическим путем этого вопроса. Я хотел бы акцентировать, что на Корейском полуострове, а также в регионе в целом не будет войны, я могу с уверенностью об этом сказать. Именно поэтому это время для инвестиций в Россию, на Дальний Восток, в Китай и Корею», – подчеркнул в рамках пленарного заседания ВЭФ 7 сентября президент Южной Кореи Мун Чжэ Ин. «Я так же, как мой коллега из Республики Корея, уверен в том, что до крупномасштабного конфликта, особенно с применением средств массового уничтожения, дело не дойдет. У всех противоборствующих сторон хватит здравого смысла, понимания своей ответственности перед людьми, которые живут в этом регионе, и мы сможем решить эту проблему дипломатическими средствами», – подтвердил со совей стороны президент России Владимир Путин и добавил: «И беспокоиться нужно, а как не беспокоиться, если мы наблюдаем такое напряжение в регионе? Но нужно продолжать инвестировать. Потому что если вы еще перестанете в экономическом плане работать в регионе, то ситуация не улучшится, а только ухудшится».

(http://www.kremlin.ru/events/president/news/55552)

«Нужно говорить о том, что мы идем по пути сотрудничества, готовы обеспечить их безопасность, готовы сформулировать такие условия работы, которые для них будут понятны и приемлемы. Уверяю вас, если по этому пути пойти, то постепенно ситуация в целом в регионе, отношения между Севером и Югом трансформируются в сотрудничество, и мы можем ожидать каких-то следующих шагов», - подчеркнул Владимир Путин.

Одним из сценариев, при которых экономическое взаимодействие способно снизить военно-политическую напряженность в регионе, выступает озвученная российским президентом и поддержанная его южнокорейским коллегой многосторонняя транспортно-инфраструктурная программа, охватывающая Россию, КНДР, Южную Корею и Японию. По словам Владимира Путина, она включает в себя такие общие проекты, как «совместная дорога, связывающая Транссиб и Корейские железные дороги через Северную Корею, трубопроводный транспорт, освоение портов в Северной Корее и так далее».

Особое внимание в данном контексте в рамках ВЭФ привлекли планы сооружения газопровода из России в Южную Корею через КНДР, а также расширение железнодорожной сети. «Я хотел бы, чтобы Корейская железная дорога через Северную Корею была соединена с Транссибом, и на поезде, который отправился бы из Пусана, можно было доехать до Европы. И чтобы российский газ через Северную Корею, через газопровод мог быть доставлен до нашей страны. Я желаю именно так видеть будущее», - отметил президент Южной Кореи Мун Чжэ Ин на пленарной сессии ВЭФ. «Как в Европе есть экономическое сообщество, как и в других регионах есть экономические форматы сотрудничества, так и в Северо-Восточной Азии я хотел бы, чтобы была сформирована система многостороннего сотрудничества… Я думаю, что через энергетическое сотрудничество в форме электросети будет расширение и на другие сферы. Это будет расширение всеобщего экономического сотрудничества в регионе Северо-Восточной Азии в целом для всеобщего процветания. Во время своей деятельности в качестве президента я хотел бы начать эти проекты», - подчеркнул южнокорейский лидер. «Было бы хорошо во Владивосток поездом проехать, но для этого нужно укреплять взаимное доверие между нашими странами, чтобы сделать все проекты реализуемыми. Давайте мы соберем все умы, чтобы реализовать такой проект», - подтвердил свой интерес к проекту, способному навести железнодорожные и автомобильные мосты между Японией и Россией, японский премьер-министр Синдзо Абэ.

Что характерно – в Пхеньяне также проявили интерес к вышеуказанным проектам. Министр внешнеэкономических связей КНДР Ким Ен Дже заявил в интервью российским средствам массовой информации, что его страна «не возражает против трехстороннего сотрудничества» России, Южной Кореи и КНДР, но при этом добавил, что «сейчас не такая ситуация для реализации».

 (http://www.vestifinance.ru/articles/90637)

Еще одним важным узлом «встраивания» дальневосточного региона в глобальную транспортно-экономическую систему призван стать совмещенный железнодорожно-автомобильный мост на Сахалин, о строительстве которого Владимир Путин также заявил с трибуны ВЭФ. «Предметно изучаем возможность строительства железнодорожного перехода на остров Сахалин. Вместе с развитием Северного морского пути модернизация БАМа и Транссиба, реализация других проектов - все это позволит превратить российский Дальний Восток в один из важнейших логистических узлов мира», - отметил Путин.  Речь идет реализации проекта транспортного перехода «материк – Сахалин», разработка которого началась еще в 1999 году, с перспективным подключения Хоккайдо посредством строительства автомобильно-железнодорожного моста между этим японским островом и Сахалином. По свидетельству главы РЖД Олега Белозерова, проект, к которому до сих пор подходили «в далекой перспективе», теперь рассматривают как дело «недалекого будущего».

(http://www.vestifinance.ru/articles/90640)

Примерная стоимость реализации проекта сооружения моста на Сахалин (проекта «абсолютно планетарного масштаба» по словам российского президента) может составить порядка 500 млрд рублей с учетом необходимости сооружения подъездной 500-километровой железнодорожной линии - и Россия рассчитывает в том числе на привлечение средств заинтересованных международных инвесторов. В этих целях Владимир Путин пообещал российским партнерам программу дополнительных льгот «для инвесторов Дальнего Востока», разработанную с учетом мирового опыта в создании привлекательных условий для бизнеса и касающуюся в том числе налоговых и страховых платежей по крупным инвестиционным проектам длительного цикла – к которым как раз и относятся энергетические и транспортно-инфраструктурные проекты. «Наконец, предлагаю для иностранных инвесторов, которые вложат в Дальний Восток 10 и более 10 миллионов долларов, предусмотреть упрощенный порядок предоставления российского гражданства», - озвучил еще одну неординарную идею Владимир Путин.

Однако у нынешнего Восточного экономического форума имеется еще один важный подтекст – наряду со стремлением экономическими мерами смягчить ситуацию вокруг ракетно-ядерных программ КНДР и укрепить взаимодействие Москвы, Сеула и Токио. Это – перспективы «подключения» соответствующих проектов к планам и инициативам Китая, в том числе по линии проектов «Нового «Шелкового пути». Как весьма справедливо отмечает в этой связи итальянская газета La Stampa, «Москва и Пекин все лучше ладят в вопросах международной политики и хотят заключить все больше взаимовыгодных соглашений».

[www.lastampa.it/2017/08/13/esteri/alla-conquista-dellest-mosca]

Уже сейчас в Приморском крае функционируют более 20 крупных предприятий с южнокорейским капиталом с совокупными инвестициями свыше 2 млрд рублей (в первую очередь, в сферах сельского хозяйства, портовой инфраструктуры и проектов по рыбопереработке), а китайская компания «Мэн лань син хэ» владеет 90% акций Амурской энергетической компании, которая, в свою очередь, реализует проект по строительству в регионе завода по переработке нефти и производству нефтепродуктов стоимостью 123 млрд рублей.

Кроме того, для привлечения инвестиций из Китая создан Российско-китайский инвестиционный фонд с совокупным капиталом в 2 млрд долларов, пайщиками которого выступают Российский фонд прямых инвестиций (РФПИ) и China Investment Corporation. В свою очередь, РФПИ договорился с China Development Bank о создании Российско-китайского фонда инвестиционного сотрудничества с капиталом в юанях (общий объем – 68 млрд юаней, или около 10 млрд долларов). Одновременно развертывает свою деятельность Российско-японский инвестиционный фонд, созданный РФПИ и Japan Bank for International Cooperation (совокупный капитал – 1 млрд долларов) и призванный финансировать в регионе «стратегические проекты».

И если развитие взаимодействия России, Южной Кореи, Японии, Китая (а также в свою очередь представленной в формате ВЭФ Монголии) будет развиваться в этом направлении, - регион может стать не только сырьевой и производственной, но также и ключевой логистической базой глобального значения. А это, в свою очередь, превратит его в центр притяжения не только Азии, но и Европы – особенно учитывая изоляционистские торгово-экономические и финансовые тенденции в деятельности новой администрации США.

Страница 13 из 36