facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 9:11
Пётр Искендеров

Пётр Искендеров

старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук

Молчание Европейской комиссии (ЕК) по поводу референдума, состоявшегося 1 октября в Каталонии, явно затягивалось, и лишь во второй половине дня 2 октября появилось сообщение представителя ЕК Маргаритиса Схинаса о том, что «вчерашнее голосование в Каталонии является незаконным».

Референдум в Каталонии поставил не только Испанию, но и весь Европейский союз перед беспрецедентным вызовом: признавать или нет выбор отдельно взятой территории и проживающего на ней этноса? До сих пор в ЕС решали подобный вопрос, исходя из «политической целесообразности». Независимости Косово был дан «зеленый свет» безо всякого референдума и вопреки жесткой позиции Сербии. Референдум в Крыму в пользу воссоединения полуострова с Россией не признали со ссылкой на позицию властей Украины. В обоих случаях позиция Брюсселя (и Вашингтона) отвечала задачам противодействия России и ее союзникам.

И вот референдум о самоопределении грянул в стране-члене Евросоюза. Судя по первым заявлениям, противостояние Мадрида и Барселоны окажется опаснее для единства ЕС, чем Brexit, нашествие мигрантов или долговой кризис.

Согласно данным правительства Каталонии, из более чем 2,2 млн. подсчитанных бюллетеней около 90% голосов были отданы за независимость. Такой результат просто так со счетов не скинуть. Первая реакция европейского сообщества стала показательной. Глава специально созданной Международной парламентской делегации по референдуму Каталонии словенец Димитрий Рупел заявил на пресс-конференции в Барселоне в день голосования, что референдум о независимости был подготовлен «в соответствии с действующим законодательством Испании». Эти слова означали, что не власти Каталонии, а центральное правительство Испании пошло на противозаконные шаги, пытаясь сорвать голосование. Кабинет испанского премьер-министра Мариано Рахоя предпринял беспрецедентные меры, включая аресты каталонских чиновников, перекрытие доступа к электронным системам голосования, конфискацию и уничтожение избирательных бюллетеней, блокировку участков для голосования, применение резиновых пуль. По неполным данным, ранения получили свыше 800 человек.

«Испанская полиция избивает мирных жителей, пытающихся проголосовать» – такими сообщениями пестрели СМИ на следующий день. Мэр Барселоны Ада Колау предложила премьер-министру Испании немедленно подать в отставку: «Рахой был трусом, прячась за прокурорами и судами. Сегодня он пересек все «красные линии» с полицейскими действиями против нормальных людей, стариков, семей, которые отстаивали свои основные права. Мне кажется очевидным, что Мариано Рахой должен уйти в отставку». «Мы призываем европейские институты осудить насилие, которому подвергаются граждане Европы», – заявил министр в правительстве Каталонии Рауль Ромева.

Очевидно, Мадрид сделал ставку на то, что население Каталонии и руководство провинции в последний момент пойдут на попятную и проблема отпадет, как она отпадала уже не раз. Однако расчет не оправдался, и теперь никто не берется предсказать дальнейшее развитие событий.

Глава женералитета (правительства) Каталонии Карлес Пучдемон сразу же после подведения предварительных результатов референдума заявил, что попытки центральных властей «насильственно подавить» голосование стали ключевым доводом в пользу независимости провинции и соответствующие документы будут направлены в местный парламент для ратификации. «В этот день надежды и страдания граждане Каталонии завоевали право на независимое государство в форме республики», – подчеркнул он. Пучдемон обратился к европейским лидерам с призывом признать очевидное: каталонский кризис «больше не является внутренним испанским вопросом».

Этот призыв уже находит отклик. В частности, лидер Лейбористской партии Великобритании Джереми Корбин призвал премьер-министра Терезу Мэй потребовать от Мариано Рахоя «прекратить репрессии» против Каталонии. «Насилие не может быть ответом», – подчеркнул премьер-министр Бельгии Шарль Мишель. «У Рахоя почти безвыходная ситуация. Он должен отстаивать верховенство закона, но этим рискует еще больше усилить сепаратистские настроения в Каталонии и создать новые проблемы в долгосрочной перспективе», – отметил эксперт Университета Карлоса III в Мадриде Льюис Орриольс.

С точки зрения законодательства ситуация выглядит неоднозначно. В 1978 году на общеиспанском конституционном референдуме вошедшее в Основной закон страны положение о неделимости Испании поддержали около 90% участников плебисцита в самой Каталонии. Однако с тех пор Мадрид неоднократно блокировал попытки Барселоны в законодательном плане выработать новые модели взаимоотношений. В частности, в 2010 г. Конституционный суд Испании отменил соглашение, достигнутое центральными властями и руководством Каталонии в 2006 г. о расширении рамок автономии. В 2012 г. каталонское правительство предложило Мадриду обсудить вопрос о возможности расширения финансовой автономии провинции, но обсуждение вновь было заблокировано испанским кабинетом.

Если исходить из финансово-экономических соображений, позиции Барселоны сильнее. Объем налоговых и иных ежегодных отчислений Каталонии в общеиспанский бюджет составляет около 62 млрд. евро. Финансовый поток в обратном направлении заметно меньше – 45 млрд. евро. Ежегодные потери в 17 млрд. евро для одной провинции – серьезный козырь для агитации под лозунгом «Хватит кормить Мадрид». Кроме того, доля Каталонии в общеиспанском экспорте составляет более 25%. При этом темпы роста экспорта Каталонии превышают аналогичные показатели остальной Испании, еврозоны и в целом Европейского союза. «Экономика автономии дотирует Испанию», – подчеркивает ведущий аналитик инвестиционной компании «Фридом финанс» Богдан Зварич.

Однако при оценке финансовой стороны проблемы встает вопрос и о том, насколько экономически состоятельной может оказаться Каталония в случае полного разрыва отношений с остальной Испанией. Структура основных торговых партнеров каталонцев такова, что в 2016 г. на долю ЕС приходилось 65,8% каталонского экспорта. При этом на долю Франции приходится 16,1% экспортных потоков, Германии - 11,9%, Италии - 9,1%, Португалии - 6,7%, Великобритании - 6,0%. Если теоретически допустить введение по требованию Мадрида торгово-экономической блокады Каталонии со стороны Евросоюза, то подобная зависимость от рынков ЕС станет для Барселоны не плюсом, а серьезным минусом.

В то же время очевидно, что события 1 октября 2017 г. сделали возврат в отношениях Мадрида и Барселоны к периоду до референдума невозможным. Для ЕС это означает то, что ему придется заново осмысливать многие свои принципы. За происходящим в Каталонии внимательно наблюдают в Стране Басков и в других регионах Европы, способных повторить путь Каталонии. Баскская партия EH Bildu уже представила в региональном парламенте законопроект, который является копией каталонского законопроекта о референдуме.

 

www.fondsk.ru

Состоявшаяся 28 сентября рабочая встреча Президента России Владимира Путина и его турецкого коллеги Реджепа Тайипа Эрдогана подтвердила намерение двух стран укрепить двустороннюю военно-политическую, энергетическую и торгово-экономическую «ось» Москвы и Анкары. Учитывая нарастающую нестабильность в ближневосточном регионе, углубляющиеся взаимные противоречия в треугольнике США-Израиль-Иран, а также активизацию «курдского фактора»,  указанная «ось» способна стать ключевым элементом новой геополитической системы, складывающейся на широком пространстве от Европейского союза до Китая.

В ходе состоявшегося в преддверии нынешней российско-турецкой встречи на высшем уровне в Анкаре телефонной беседы лидеры двух стран договорились «продолжить обстоятельный обмен мнениями по региональной и двусторонней повестке дня». И такой обмен действительно затронул все ключевые проблемы, так или иначе «завязанные» сегодня на взаимодействие Москвы и Анкары.

Первая проблема – сирийская. В данном вопросе можно говорить об уже сформировавшемся треугольнике Москва-Анкара-Тегеран (с перспективным подключением Багдада), которому удалось фактически занять ведущие роли в военно-политическом урегулировании ситуации в Сирии. Конфигурация «зон деэскалации», создающихся на основе договоренностей России, Турции и Ирана, предельно сужает пространство для маневров и тем более одностороннего вмешательства другим заинтересованным игрокам.

Создание четырех «зон деэскалации» в Сирии было окончательно согласовано 15 сентября по итогам очередных переговоров в «астанинском формате». Первоначальный срок их функционирования определен в шесть месяцев с возможностью автоматического продления в дальнейшем. Указанные зоны будут находиться в Восточной Гуте, в районах на севере провинции Хомс, в провинции Идлиб, а также в районах провинций Латакия, Хама и Алеппо.

(http://www.rbc.ru/rbcfreenews/59c905c99a79472a4672f59c)

На переговорах 28 сентября Владимир Путин и Реджеп Тайип Эрдоган подтвердили единство позиций России и Турции по данному вопросу. «Фактически созданы необходимые условия для прекращения братоубийственной войны в Сирии, окончательного уничтожения террористов и возвращения сирийцев к мирной жизни, к своим родным очагам, - подчеркнул в своем выступлении по итогам российско-турецких переговоров Владимир Путин. - Это абсолютно принципиальная вещь, которая важна не только для сирийского народа, не только для региона, но и для всего мира: мы создаем условия для возврата беженцев домой. И это достаточно важно для активизации процесса поиска долгосрочного политического урегулирования в Женеве под эгидой ООН». «Мы обсудили работу, направленную на придание функциональности зоне деэскалации в Идлибе», - подтвердил со своей стороны президент Турции.

(http://www.kremlin.ru/events/president/news/55729)

При этом особый интерес для турецкой стороны представляет именно провинция Идлиб, расположенная в непосредственной близости к районам, контролируемым военными формированиями сирийских курдов, в частности, к городу Африн, где сильны позиции Рабочей партии Курдистана, объявленной Анкарой террористической организацией. Согласно имеющейся информации, укрепление военных позиций Турции в северном Идлибе может стать прелюдией к последующей военной операции в районе Африна по сценарию, сходному с недавней операцией «Щит Евфрата» в приграничных с Турцией районах Сирии.

Принимая участие ранее в сентябре в работе сессии Генеральной Ассамблеи ООН, президент Турции в ходе своих интервью дал понять, что его страна выступает за «разделение полномочий» российских и турецких военных в вышеуказанном районе Сирии: российские военные будут поддерживать безопасность за пределами Идлиба, а Турция станет поддерживать безопасность в самом городе, для чего разместит своих военнослужащих в его северной части. «Задача непростая», но она должна быть решена, чтобы «раз и навсегда ликвидировать террористов и восстановить мир», - подчеркнул при этом турецкий президент.

(http://www.rbc.ru/politics/22/09/2017/59c489319a7947f4d3e8b856)

Вторая проблема – ситуация в Иракском Курдистане. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган крайне жестко отреагировал на состоявшийся 25 сентября в этом иракском автономном районе референдум о независимости, назвав его «незаконным» и создающим «нежелательный региональный кризис», – в чем нашел поддержку со стороны не только Ирака и Ирана, но и других региональных игроков. В частности, иорданская национальная авиакомпания Royal Jordanian c 29 сентября приостанавливает полеты в города Эрбиль и Сулеймания в Иракском Курдистане по просьбе иракских властей. Ранее она выполняла десять рейсов в Эрбиль и три рейса в Сулейманию еженедельно. Кроме того, свои рейсы в Эрбиль с 30 сентября по аналогичной причине приостанавливает государственная авиакомпания Объединенных Арабских Эмиратов (ОАЭ) FlyDubai.

(http://www.rbc.ru/rbcfreenews/59cbd6c19a794754a3e09870)

«Поворачивать вентиль нужно медленно!» - призывает президента Эрдогана к введению топливо-энергетической блокады Иракского Курдистана турецкая газета Habertürk: «Сейчас Турции очень важно не создавать образ страны, которая играет с вентилем всякий раз, когда разозлится, и учитывать подходы США и России к курдам в Сирии».

(http://www.haberturk.com/yazarlar/guntay-simsek-1019/1649840-vanayi-yavas-yavas-cevirmek-lazim)

В отличие от соседей Ирака, Россия занимает более сдержанную позицию в отношении развития ситуации в Иракском Курдистане. Как отметил в своем комментарии в связи с курдским референдумом Департамент информации и печати российского министерства иностранных дел, Москва «считает принципиально важным избежать всего того, что рискует дополнительно осложнить и дестабилизировать ближневосточный регион, и без того перегруженный конфликтными ситуациями. Неизменной остается наша поддержка суверенитета, единства и территориальной целостности дружественного Ирака, других государств Ближнего Востока». Одновременно «в Москве с уважением относятся к национальным устремлениям курдов. Исходим из того, что все спорные вопросы, существующие между федеральными властями Ирака и руководством Курдского автономного  района, могут и должны решаться на путях конструктивного и уважительного диалога, призванного выработать взаимоприемлемую формулу сосуществования в рамках единого иракского государства», - подчеркивается в комментарии российского внешнеполитического ведомства.

(http://www.mid.ru/ru/foreign_policy/news/-/asset_publisher/cKNonkJE02Bw/content/id/2875494)

Эту позицию подтвердил в ходе встречи со своим турецким коллегой Президент России Владимир Путин. Он подчеркнул, что в вышеизложенном заявлении министерства иностранных дел сформулирована «принципиальная позиция России» в отношении референдума о независимости в Иракском Курдистане, но при этом отказался озвучивать какие-либо дополнительные оценки и прогнозы со своей стороны.

Однако в том, что касается экономического измерения проблемы Иракского Курдистана, здесь позиции Турции и России гораздо ближе, чем в политическом разрезе, хотя тоже имеют свои нюансы. Президент Эрдоган уже выразил готовность организовать топливно-экономическую блокаду курдских провинций в Северном Ираке в развитие соответствующих шагов Багдада. В частности, Центробанк Ирака принял оперативное решение о приостановке финансовых операций с Иракским Курдистаном. Кроме того, в соответствии с резолюцией иракского парламента должны быть закрыты пограничные терминалы, которые не контролируются федеральными властями, и приостановлены все международные рейсы в аэропорты курдского региона.

(http://www.vestifinance.ru/articles/91698)

Что же касается российского бизнеса, то он,  по крайней мере, временно, тоже сворачивает свое присутствие в этих районах по причине растущей нестабильности и геополитических рисков. В частности, действующее в Иракском Курдистане подразделение компании «Газпром нефть» - Gazprom Neft Middle East - приняло решение отказаться от участия в дальнейшей разработке проекта Halabja. Генеральный директор Gazprom Neft Middle East Сергей Петров признает, что геологоразведочные работы, ранее проведенные на территории Halabja, показали перспективы к открытию газового месторождения, однако эконмические и политические риски перевешивают возможную прибыль: «Halabja находится в горной местности на высоте до 2 тысяч метров, где почти полностью отсутствует любая инфраструктура, но со времен последних боевых действий остались минные поля». По его словам, чтобы снять неопределенности, необходимы «существенные инвестиции», но на них в нынешних условиях рассчитывать не приходится.

(https://www.vedomosti.ru/business/articles/2017/09/29/735850-gazprom-otkazalas-ot-halabdzha?utm_campaign)

 (http://www.vestifinance.ru/articles/91712)

Третья проблема – сотрудничество в энергетической сфере в «привязке» к двум ключевым совместным проектам – сооружение в Турции АЭС «Аккую» и строительство газопровода «Турецкий поток». «Энергетика также является одной из основных частей наших отношений. «Турецкий поток», проект атомной электростанции «Аккую» – эти проекты продолжаются, мы придаем большое значение их быстрейшей реализации», - подтвердил по итогам переговоров в Анкаре Реджеп Тайип Эрдоган. «Совсем недавно, в июне, мы с президентом Турции дали старт укладке глубоководной части «Турецкого потока». В настоящее время все строительные работы ведутся строго по графику», - подтвердил со своей стороны Владимир Путин и добавил, что стороны рассчитывают «в сжатые сроки построить и запустить в эксплуатацию первый энергоблок атомной электростанции».

Что касается «Турецкого потока», то в настоящее время наиболее оживленные дискуссии разворачиваются по вопросу продолжения трубопровода в страны Европейского союза. По свидетельству российского Минэнерго, рассматриваются варианты подключения к инфраструктуре «Турецкого потока» Болгарии, Италии и Греции. Особую активность проявляет болгарская сторона в силу того, что ранее российское ПАО «Газпром» уже дало понять, что с вводом в эксплуатацию морского участка «Турецкого потока» компания прекратит поставки газа в Турцию через Румынию и Болгарию, и эти страны лишатся транзитных доходов. Министр энергетики Болгарии Теменужка Петкова на днях лично обсуждала в Москве вопросы поставок и транзита российского газа с председателем Правления ПАО «Газпром» Алексеем Миллером. Как подчеркнули участники переговоров, «особое внимание было уделено поставкам российского газа в Болгарию и его транзита через территорию республики в контексте реализации проекта «Турецкий поток».

(http://www.gazprom.ru/press/news/2017/september/article364903/)

При этом следует особо отметить, что активизация дискуссий в рамках Евросоюза  вокруг перспективного продолжения «Турецкого потока» далее в Европу объективно выгодна России, поскольку содействует укреплению в самом ЕС позиций стран, заинтересованных во взаимодействии с Москвой и предоставляет им дополнительные финансово-экономические аргументы, а, кроме того, способно отвлечь внимание определенных антироссийских сил от проекта «Северный поток – 2».

Наконец, в последнее время в отношениях России и Турции возникла еще одна плоскость сближения – особенно тревожащая США и других союзников Анкары по блоку НАТО. Это – достигнутые договоренности о покупке Турцией российских зенитно-ракетных систем дальнего действия С-400 «Триумф». Турецкая сторона надеется получить их в течение ближайших двух лет.

(http://www.vestifinance.ru/articles/91708)

«С-400 обеспечат безопасность Турции», - напоминает в этой связи турецкое издание Akşam и продолжает: «Времена, когда Турция была «сторожевой заставой» НАТО на Ближнем Востоке, давно прошли. После «холодной войны» Турция обрела новое геополитическое значение и столкнулась с массированной террористической атакой. Сейчас Турция пытается свести к минимуму зависимость национальной оборонной промышленности от зарубежных государств. Покупка С-400 у России - продукт такой политики».

(http://www.aksam.com.tr/yazarlar/prof-dr-yasar-hacisalihoglu/turkiyenin-guvenligi-ve-s400ler-c2/haber-663566)

Обострение ситуации в Иракском Курдистане и нарастание противоречий с США и Израилем, в свою очередь, способно стимулировать Турцию к еще более активному взаимодействию с Россией как в экономической, так и в военно-политической сферах. И данное обстоятельство следует максимально использовать при условии, разумеется, уважения интересов других партнеров в ближневосточном регионе и за его пределами.

Состоявшийся 25 сентября референдум в Иракском Курдистане (провинции Дохук, Эрбиль и Сулеймания) завершился убедительной победой сторонников независимости этого региона. Согласно предварительным данным, около 92% участников плебисцита ответили положительно на внесенный в бюллетень единственный вопрос: «Хотите ли вы, чтобы регион Курдистан и курдские территории за его пределами стали независимым государством?» Против высказались порядка 8% проголосовавших. Из 4,6 млн. зарегистрированных избирателей в референдуме приняли участие около 3,3 млн. человек.

http://www.rbc.ru/politics/26/09/2017/59b14bd79a79475d6f856f40

Президент регионального правительства Курдистана в Ираке Масуд Барзани сразу же после оглашения первых итогов голосования выступил с обращением по местному телевидению, в котором заявил, что на прошедшем референдуме победу одержали сторонники независимости региона. Он призвал правительство Ирака вступить с курдским правительством в «серьезный диалог», а мировые державы – с уважением отнестись к «воле миллионов», проголосовавших на референдуме. «Возможно, нам предстоит столкнуться со многими трудностями, но мы сможем их преодолеть», - заявил Масуд Барзани.

http://www.rbc.ru/politics/26/09/2017/59ca98879a7947add5684e59?from=main

Трудностей вокруг Иракского Курдистана и в целом на Ближнем Востоке (особенно в расширительной трактовке его пределов) теперь действительно прибавится. И главная из них заключается в оценке той стадии, на которой остановятся участники «игры на повышение ставок», инициированной иракскими курдами и их харизматичным лидером Масудом Барзани.

Исходя из объективного развития региона – в том числе в финансово-экономическом формате – у правящей элиты Эрбиля не было особых резонов проводить референдум и идти на обострение отношений с Багдадом, Тегераном и особенно Анкарой. Действующая с 2005 года и фактически написанная свергнувшими злейшего врага курдов Саддама Хусейна американцами новая конституция Ирака наделила курдские территории широкими автономными полномочиями. В Иракском Курдистане официально действуют два языка - арабский и сорани, функционируют собственные вооруженные силы и финансово-валютная система, а главное – Эрбиль получил право самостоятельно подписывать нефтяные контракты, предоставляя иностранным инвесторам льготные ставки налогообложения в сравнении со среднеиракскими (в настоящее время на долю Курдистана приходится порядка 15% добычи нефти во всем Ираке). В результате показатель валового внутреннего продукта на душу населения в Иракском Курдистане стал выше, чем на остальной территории Ирака, а также в соседних странах – Сирии и Иране.

(https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2017/09/27/735471-irakskii-kurdistan?utm_campaign)

Иракское правительство периодически поднимало вопрос о необходимости «синхронизации» политики Багдада и Эрбиля в энергетической сфере и пыталось оспорить право автономии самостоятельно заключать нефтяные контракты и направлять поступления в собственный бюджет. Однако активное участие в курдских проектах ведущих западных компаний и, главное, наличие выхода на мировые рынки через территорию Турции позволяли курдам сохранять статус-кво.

Тем не менее, именно сейчас Масуд Барзани и его окружение решили поставить под угрозу сложившееся  положение вещей, спровоцировав максимально жесткую реакцию, в том числе со стороны других участников «энергетических игр» - Багдада и Анкары. Иракский премьер-министр Хайдер Аль-Абади уже объявил состоявшийся референдум «неконституционным». Правительство Ирака призвало все заинтересованные стороны прекратить закупку нефти в Иракском Курдистане, а Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, объявивший курдский референдум «сепаратистским» и «неприемлемым», пригрозил ввести против Эрбиля топливно-энергетическую блокаду и перекрыть действующий нефтепровод, обеспечивающий поставки из Северного Ирака: «После этого посмотрим, по каким каналам местные власти на севере Ирака будут поставлять нефть и куда. Кран - у нас, как только мы его повернем – все!», - заявил турецкий лидер.

http://www.rbc.ru/politics/25/09/2017/59c8ee979a79471700f5b17f?from=materials_on_subject

«Они окажутся в беде, как только мы начнем применять санкции. Конец наступит, когда мы перекроем нефтяной вентиль. Все доходы на этом прекратятся, и им нечего будет есть, как только наши грузовики перестанут ездить в Северный Ирак», - пообещал Эрдоган. Заодно президент Турции обвинил главу Иракского Курдистана в предательстве за его отказ «проконсультироваться» перед организацией плебисцита с Анкарой: «До самого последнего момента мы не ожидали, что Барзани допустит такую ошибку, как проведение референдума. Видимо, мы заблуждались».

Предсказуемо не поддержал курдов и Тегеран – имеющий тесные связи с шиитскими властями Багдада. Иранские власти оперативно перекрыли соответствующий участок границы с Ираком и инициировали проведение в приграничных районах масштабные сухопутные учения «Мохаррам» элитного Корпуса стражей исламской революции. Иран уважает суверенитет и национальную целостность Ирака и считает «неправомерными» любые действия по их подрыву, - заявил официальный представитель иранского министерства иностранных дел Бахрам Гасеми. Кроме того, Высший совет национальной безопасности Ирана закрыл воздушное пространство страны в приграничных территориях и отменил все авиарейсы в курдские города Сулеймания и Эрбиль.

Единственным государством, открыто поддержавшим референдум в Иракском Курдистане, стал ключевой региональный противник Ирана – Израиль. Израильский премьер-министр Биньямин Нетаньяху заявил, что его страна поддерживает «законные усилия курдского народа по установлению своего собственного государства». Однако подобная поддержка скорее способна сплотить шиитских и суннитских оппонентов Эрбиля, нежели обеспечить ему поддержку. «Как Израиль будет им что-то поставлять? Пожалуйста, пусть попробует», - также прокомментировал складывающийся антикурдский альянс и перспективы блокады Иракского Курдистана со стороны его соседей Реджеп Тайип Эрдоган.

Сомнительны и перспективы Израиля «пролоббировать» прокурдскую линию в США. Вашингтон взаимодействует с курдским вооруженным ополчением в Сирии, но не поддерживает сепаратизм иракских курдов, а главное – отнюдь не намерен идти на обострение отношений ни с Турцией, ни с Ираком. «Последствия референдума - это то, что мы не можем полностью контролировать. Это несет много рисков», - предупреждает специальный представитель президента США Дональда Трампа в международной коалиции по борьбе с «Исламским государством» (запрещено в России) Бретт Макгерк.

А солидарную позицию арабского мира уже выразил принимавший участие в работе саммита Лиги арабских государств постоянный представитель Ирака при этой организации Хабиб Садр: «Референдум представляет угрозу не только территориальной целостности Ирака, но и безопасности всего региона».

https://www.vedomosti.ru/politics/articles/2017/09/27/735471-irakskii-kurdistan?utm_campaign

Однако, несмотря на очевидные негативные последствия от проведения референдума, идея властей Иракского Курдистана провести голосование именно сейчас имеет под собой не менее веские основания.

Во-первых, следует учитывать внутриполитический аспект проблемы для самих властей автономии и интересы лично Масуда Барзани и его окружения. Он занимает пост президента с 2005 года, но уже с 2013 года его легитимность вызывает определенные вопросы у Ирака и международных организаций. В том году истек срок его президентских полномочий, но Масуд Барзани через подконтрольный ему региональный парламент дважды продлевал их – сначала до 2015-го, а затем до 2017 года. В ноябре текущего года в Иракском Курдистане должны пройти долгожданные всеобщие выборы, и прошедший плебисцит фактически стал репетицией предстоящего голосования за Барзани. При единственном, правда, условии – если ответные жесткие политические и экономические меры Багдада, Анкары и Тегерана к тому времени не «обрушат» социально-экономическую и военно-политическую стабильность в населенных курдами районах.

Вторым фактором является как раз трактовка границ данных районов или, говоря словами из формулировки бюллетеня на референдуме, - политико-географические очертания «региона Курдистан и курдских территорий за его пределами». В состав трех провинций Иракского Курдистана, согласно законодательству Ирака, не входят районы компактного проживания курдов в провинциях Найнава и Дияла, а также город Киркук с прилегающими к нему богатыми нефтью районами. Уже разведанные месторождения Киркука обеспечивают примерно половину совокупного нефтяного экспорта Ирака. Конституция Ирака 2005 года не включила Киркук в состав Иракского Курдистана, но прописала обязательство властей Багдада провести по данному вопросу референдум. Он был предварительно намечен на 2013 год, но иракские власти отказались от его проведения – в том числе использовав в качестве аргумента обвинения в адрес Масуда Барзани в стремлении узурпировать в том же году президентские полномочия. И теперь, заручившись поддержкой жителей Иракского Курдистана, Барзани, согласно имеющейся информации, намерен сделать принадлежность Киркука ключевым пунктом в новом раунде переговоров Эрбиля и Багдада. И данный вопрос, в свою очередь, способен стать причиной в том числе вооруженного конфликта. В настоящее время Киркук контролируется курдскими формированиями, и парламент Ирака уже призвал правительство страны ввести войска в спорные районы для обеспечения безопасности иракских граждан.

Не следует недооценивать и общерегиональный аспект прошедшего референдума. Выбор момента для его проведения напрямую связан с происходящим на фронтах сирийской войны, а также в отношениях в треугольнике Анкара-Тегеран-Багдад. Реализуемое в соответствии с «астанинским форматом» сирийского урегулирования соглашение о «зонах деэскалации» в Сирии и успехи сирийских правительственных войск объективно снижают значимость курдского фактора для ведущих мировых держав – в первую очередь, США. Кроме того, укрепление позиций Турции и Ирана объективно усиливает влияние в регионе также и Багдада – как военно-политическое, так и экономическое. В этих условиях инициированная Эрбилем «игра на повышение ставок» является попыткой активизировать собственную роль в региональных процессах и попытаться нарушить невыгодные иракским курдам процессы и альянсы.

Однако успех в этой игре отнюдь не гарантирован. «Референдум курдской администрации о независимости сблизит Турцию, Иран, Ирак и Сирию друг с другом на почве «курдской проблемы». Ирак и Турция, которые не так давно сыпали резкими заявлениями в адрес друг друга из-за присутствия турецких военных в районе Башика, а также Турция и Иран, которые противостоят друг другу в Сирии, сблизились в этом процессе. Кроме того, Анкара вступает в контакт с Сирией через Россию», - весьма справедливо отмечает в этой связи турецкое издание Birgün.

https://www.birgun.net/haber-detay/referandumdan-sonra-181326.html

Характерно, что министр иностранных дел Сирии Валид Муаллем жестко осудил референдум в Иракском Курдистане, назвав его «сепаратистским», но при этом подтвердил готовность сирийского правительства обсудить вопрос об автономии региона Рожава с курдским населением на севере страны. Этот вопрос «подлежит обсуждению и может стать предметом диалога», - подчеркнул он.

 (https://regnum.ru/news/polit/2326782.html)

Наконец, развитие событий в Иракском Курдистане имеет четкую привязку к процессам на мировом нефтяном рынке. В настоящее время именно Ирак выступает в качестве одного из ключевых инициаторов продления и даже ужесточения истекающего в конце марта 2018 года соглашения об ограничении добычи нефти ОПЕК+. Иракский министр нефти Джаббар аль-Луайби на днях призвал участников соглашения сократить производство нефти на 1%. Это предложение вкупе с призывом Багдада прекратить закупку нефти у властей Иракского Курдистана (регион обеспечивает 0,7% мирового нефтепроизводства) сразу же «подбросили» мировые нефтяные цены до 58,4 долларов за баррель – максимальный уровень с июля 2015 года.

(https://www.vedomosti.ru/business/articles/2017/09/26/735305-neft-dorozhaet?utm_campaign)

Россия в настоящее время занимает сдержанную позицию в отношении референдума и общей ситуации в Иракском Курдистане. Москва выступает за сохранение территориальной целостности Ирака, это важно для стабильности и безопасности всего ближневосточного региона, - заявил 26 сентября пресс-секретарь президента России Владимира Путина Дмитрий Песков.

http://www.rbc.ru/politics/26/09/2017/59ca98879a7947add5684e59?from=main

Подобный подход представляется максимально отвечающим национально-государственным интересам России. При этом предстоящие неизбежные новые политические маневры и торги Эрбиля и Багдада при активном участии Тегерана и особенно Анкары открывают для Москвы широкие «окна возможностей» как для собственной дипломатической деятельности (в том числе в посредническом формате), так и для укрепления экономических позиций – особенно в контексте реализации региональных энергетических и инвестиционных проектов.

Утрата территорий в Сирии и Ираке толкает террористов к захвату плацдармов в Европе – в первую очередь в Боснии и Герцеговине. С таким предупреждением выступил Президент Чехии Милош Земан. По его мнению, именно в этой бывшей югославской республике у исламистов имеется много сторонников, в том числе поддерживающих террористическую организацию «Исламское государство» (запрещена в России).

Опасность не следует недооценивать: в плане террористической угрозы для Европы развитие ситуации в Боснии и Герцеговине выглядит хуже, чем, например, в Албании, Македонии или Косово. 

Во-первых, в отличие от албанцев в Косово и Албании, для которых консолидирующим фактором исторически выступают кровно-родственные и этнические, а не религиозные связи, боснийско-мусульманское общество гораздо сильнее поддается религиозному воздействию извне, в том числе радикального и террористического свойства. Радикальный исламизм в Боснии и Герцеговине (БиГ) востребован больше, чем в других районах Балкан, еще и потому, что местные мусульманские общины в 1980-1990 гг. создали в БиГ собственные структуры и институты. Возглавляющий их муфтият сыграл ключевую роль в учреждении современной Боснии и Герцеговины в ходе этно-гражданской войны в этой бывшей югославской республике в первой половине 1990 гг. 

Можно вспомнить разработанную еще во времена единой Югославии будущим лидером боснийских мусульман Алией Изетбеговичем «Исламскую декларацию», аналога которой на Балканах не было, и которая сыграла значительную роль в мобилизации боснийских мусульман в период распада Югославии. При этом ведущая роль самого Алии Изетбеговича в кровавых событиях в БиГ в первой половине 1990 гг. Международным уголовным трибуналом для бывшей Югославии (МТБЮ) была выведена за скобки, хотя вина этого человека в развязывании гражданской войны очевидна. 

Во-вторых, рост исламского радикализма в БиГ имеет военно-политические корни, связывающие местных радикалов с боевиками, прибывавшими на боснийские фронты в 1990 гг. Точная численность этих боевиков неизвестна, но предполагается, что в Боснию и Герцеговину приехали не менее 10 тысяч моджахедов из стран Ближнего и Среднего Востока и Северной Африки и как минимум три тысячи из них после войны осели в бывшей югославской республике. Во многих случаях они использовали для этого возможности, предоставленные западными представительствами в лице, прежде всего, Высокого представителя международного сообщества в Боснии и Герцеговине. В их распоряжении остаются военные лагеря, тренировочные центры (наиболее известный – в районе города Травник) и другая инфраструктура.

В-третьих, Босния и Герцеговина оказалась на острие воздействия Турции и Саудовской Аравии. Жестко конкурируя за влияние на Балканах, Анкара и Эр-Рияд предпринимают значительные усилия по укреплению своих позиций в этом регионе. Еще в 2009 г. создатель концепции «Стратегическая глубина» Ахмет Давутоглу так охарактеризовал значение БиГ в системе турецких внешнеполитических приоритетов: «Для дипломатов из другой части света боснийский вопрос является техническим. Для нас это вопрос жизни и смерти. Именно настолько это важно. Для нас территориальная целостность Боснии и Герцеговины столь же важна, как и территориальная целостность Турции. Для Турции безопасность Сараево важна настолько же, насколько важны безопасность и процветание Стамбула».

В-четвертых, радикальные исламисты в БиГ умело пользуются слабостью местных государственных институтов, пораженных межэтническими и межконфессиональными распрями. Правда, и в других балканских странах ситуация не лучше. Как результат, пишет польское издание New Eastern Europe, «из четырех тысяч европейцев, присоединившихся к так называемому «Исламскому государству», 900 происходят из Западных Балкан – Албании, Боснии и Герцеговины, Косово и Македонии». Издание делает вывод о том, что именно здесь «на душу населения приходится больше всего боевиков. До недавних пор разрываемые на части межнациональной розней, сегодня Западные Балканы столкнулись с новым врагом – джихадизмом».

«Не стоит забывать и о том, что на деньги исламских благотворительных организаций местное население покупает недвижимость в удаленных местах, редко посещаемых посторонними людьми. Существует подозрение, что именно в таких местах джихадистами проводится нелегальная деятельность – хранение оружия, боевая подготовка, помощь в пересечении границ Шенгенской зоны. Полицейский надзор за такой «закрытой для посторонних» собственностью затруднен из-за административной структуры Боснии, состоящей из множества самостоятельных областей, каждая из которых требует особых полицейских процедур», – подчеркивает New Eastern Europe.

Наконец, еще одним важным фактором является географическое положение Боснии и Герцеговины, превращающее ее в идеальный трамплин для последующего проникновения исламистов на территорию Европейского союза через страны Центральной Европы. И здесь также особая роль принадлежит Турции, которая способна использовать «боснийский маршрут» в целях оказания давления на ЕС и дестабилизации обстановки в Европе. В сложившейся конфигурации миграционных потоков Босния и Герцеговина является «слабым звеном» в силу неопределенности ее международно-правового статуса в контексте вступления в ЕС. Страна получила статус «потенциального кандидата» на вступление в ЕС в 2003 г., а в феврале 2016 г. направила в Брюссель официальную заявку на членство в Европейском союзе.

В этих условиях международные террористы, поддерживаемые внешними силами, действительно могут использовать Боснию и Герцеговину в целях, далеких от планов Брюсселя.

 

www.fondsk.ru

Страница 12 из 36