facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 5:11
Пётр Искендеров

Пётр Искендеров

старший научный сотрудник Института славяноведения РАН, кандидат исторических наук

Еврокомиссия шантажирует Сербию

Четверг, 22 Февраль 2018 15:25

 

Исторически сложившейся особенностью развития внутриполитических процессов на Балканах является использование выборов в местные органы власти для отработки методов борьбы за власть и обеспечения партийных интересов. Особенно это характерно для Сербии. Как известно, именно приуроченные к выборам в муниципальные органы власти в Белграде уличные протесты в 1996-1997 годах во многом послужили спусковым крючком для последующих драматических событий, обернувшихся в конечном счете, «цветной революцией» октября 2000 года и свержением президента Слободана Милошевича.

4 марта в Белграде грядут городские выборы, которые станут генеральной репетицией переизбрания Народной Скупщины. Несмотря на упорно циркулирующие в Сербии слухи о досрочных парламентских выборах, правящая коалиция во главе с Сербской прогрессивной партией решила пока провести «разведку боем» на столичном уровне – на выборах в городской парламент Белграда. Результаты этих выборов могут принести определенные неожиданности правящей коалиции во главе с «прогрессистами» в силу широкого спектра оппозиционных кандидатов – от списка бывшего мэра Белграда Драгана Джиласа и Социал-демократической партии бывшего президента Сербии Бориса Тадича до перспективного движения «Двери».

И не случайно ко все более активной избирательной кампании в Белграде подоспел недвусмысленный сигнал из Брюсселя. Комиссар Европейского союза по вопросам расширения и политики добрососедства Йоханнес Хан представил на сессии Европарламента стратегию расширения Евросоюза на Западных Балканах, под которыми Брюссель понимает четыре республики бывшей Югославии (Сербия, Черногория, Македония, Босния и Герцеговина), Албанию, а также самопровозглашенное Косово. В документе констатируется, что Сербия и Черногория могут быть «потенциально готовы» к вступлению в ЕС в 2025 году. Остальным обещана обтекаемая «дополнительная поддержка».

Объявление именно сейчас (впервые за последнее десятилетие) конкретных сроков возможного приема Сербии в Евросоюз тем более примечательно, что председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер не далее как осенью 2017 года заявил, что ни одна балканская страна-кандидат не готова к вступлению в Евросоюз. Решению о том, чтобы послать сербским властям и избирателям определенный сигнал, предшествовала дискуссия на высшем уровне ЕС, в ходе которой выявились серьезные разногласия по сербской проблеме. Германия не видит необходимости активизировать политику ЕС на балканском направлении, считая его второстепенным по сравнению с другими общеевропейскими проблемами, такими как выход Великобритании из состава ЕС, миграционный кризис и взаимоотношения с Соединенными штатами. Совместное заявление ХДС и СДПГ по ключевым приоритетам планируемой «большой коалиции» вообще не содержит положений, касающихся Балкан. 

Однако в Еврокомиссии и в значительной степени во Франции преобладают другие настроения. Там в реанимации интеграционных процессов видят важное средство придания Евросоюзу нового жизненного импульса. При этом у Еврокомиссии есть еще одно соображение, связанное со стремлением в очередной раз использовать Сербию в антироссийских геополитических играх. Потерпев неудачу в попытках заставить сербское правительство присоединиться к санкциям против России, ЕС теперь делает ставку на подрыв сербо-российского взаимодействия по конкретным направлениям двустороннего сотрудничества, в первую очередь в энергетике. Обещание рассмотреть вопрос о принятии Сербии в Европейский союз в 2025 году позволяет Брюсселю уже сегодня потребовать от властей страны строго следовать в фарватере энергетической политики ЕС, подразумевающей отказ от участия в российских проектах и в том числе от подключения страны к инфраструктуре «Турецкого потока».

Создать правовую основу для газового шантажа Белграда призваны поправки к Газовой директиве от 2009 года (2009/73/ЕС), обнародованные Еврокомиссией в ноябре 2017 года. Они предусматривают возможность распространения норм европейского энергетического законодательства на газопроводы, входящие на территорию ЕС из третьих стран. Указанные нормы («Третий энергетический пакет») предписывают разделение функций поставщика и транзитера газа и допуск к трубопроводу третьей стороны, что теоретически позволяет Еврокомиссии регулировать и блокировать реализацию российских энергетических проектов, таких как «Северный поток - 2» и «Турецкий поток».

«Турецкий поток» является сегодня ключевым звеном энергетических войн, инициированных Еврокомиссией. Дело в том, что положительное решение правительства Турции (январь 2018 г.) по вопросу строительства морской части второй (экспортной) нитки газопровода перевело подключения балканских государств к его будущей инфраструктуре в практическое русло. 

Учитывая, что интерес к получению и транзиту российского газа, поступающего на Балканы, имеется не только у Сербии или Болгарии, но и у Италии, проект «Турецкий поток» приобретает для Евросоюза значение геополитического вызова. Отсюда стремление Еврокомиссии покрепче «привязать» Белград туманными обещаниями положительно рассмотреть вопрос об одобрении сербской заявки на прием в ЕС к 2025 году.

Здесь следует иметь в виду еще одно обстоятельство, а именно сербско-черногорскую связку. Еврокомиссия включила Сербию в число стран, наиболее продвинувшихся по пути в Евросоюз, вместе с Черногорией. Ключевым обстоятельством, обусловившим такое решение, является то, что принятию в ЕС того или иного государства обычно предшествует его прием в члены НАТО. Это негласное правило. Встречаются и исключения из правила (Австрия, Кипр), но для Сербии исключений не будет. 

Связь Сербии и Черногории в западнобалканской стратегии Еврокомиссии означает только одно: сербские власти должны брать пример со своей соседки и отказываться от принципа нейтралитета. Сербское издание «Нови Стандард» пишет: «Во внешней политике сербское руководство выбрало военный нейтралитет, о чем и заявило в 2007 году, основываясь на практике европейского нейтралитета и на югославском опыте неприсоединения. Однако сохранение и укрепление военного нейтралитета Сербии в будущем будет зависеть от позиции сильных держав, прежде всего США, ЕС, Китая и России, а также от сербских соседей и соотношения сил в ООН… Особенно большим препятствием для сербского нейтралитета является сегодня ось «Адриатической тройки» (Хорватия, Черногория и Албания), которую Сербия могла бы нейтрализовать активной политикой двух квартетов: средиземноморского (Сербия, Греция, Италия и Черногория) и дунайского (Сербия, Венгрия, Болгария и Румыния). Так Сербия включилась бы в решение албанского вопроса и создала бы противовес Восточной Адриатике. Нейтралитет Сербии действительно можно закрепить в конституции, но только после переговоров с сильными державами и ООН и их санкции в виде соответствующих договоренностей».

В этой ситуации вновь встает вопрос об активизации политики России на Балканах.

(Окончание следует)

www.fondsk.ru

 

Россия и Саудовская Аравия активно формируют энергетический альянс. Вслед за успешной координацией усилий в рамках заключения и пролонгации соглашения об ограничении добычи нефти в формате ОПЕК+, Москва и Эр-Рияд выстраивают взаимодействие в газовой сфере – прежде всего, на рынке сжиженного природного газа (СПГ) в рамках «арктических» проектов ПАО «НОВАТЭК».

Ключевым звеном указанного сотрудничества выступает готовность саудовской государственной компании Saudi Aramco войти в проект сооружения завода «Арктик СПГ-2» на всех этапах его осуществления – что свидетельствует о серьезных инвестиционных намерениях Эр-Рияда. Согласно имеющейся информации, модель участия компании в проекте может быть аналогичной схеме, использующейся в рамах проектной компании «Ямал СПГ», где ПАО «НОВАТЭК принадлежит 50,1% акций, французской компании Total – 20%, китайской компании CNPC – 20%, а еще 9,9% контролирует китайский «Фонд «Шелкового пути» (SRF).  В рамках вышеуказанного плана саудовский капитал займет в проекте «Арктик СПГ-2» место китайского с долей, аналогичной Total.

Глава «НОВАТЭКа» Леонид Михельсон на презентации стратегии развития компании до 2030 года заявил в декабре 2017 года, что Саудовская Аравия присматривается к участию во всей цепочке бизнеса сжиженного природного газа: от добычи газа до маркетинга СПГ: «Было совместное рассмотрение СПГ-проектов во всех звеньях. Саудовская Аравия, наверное, одна из главных стран в своем регионе, сама собирается потреблять газа больше, чем у нее сегодня есть. И как партнер вообще на этом рынке они, конечно, присматриваются, чтобы во всей цепочке создания СПГ быть: и в добыче, и в сжижении, и в транспорте, и в маркетинге».

(https://www.rbc.ru/business/14/02/2018/5a840b729a79478157e29b12)

Намерение компании Saudi Aramco войти в проект «НОВАТЭКа» именно в качестве учредителя, а не покупателя российского СПГ, подтвердил в Эр-Рияде министр энергетики Саудовской Аравии Халид аль-Фалих: «Это большой проект. Он станет частью газовой стратегии Aramco».

(https://www.vedomosti.ru/business/articles/2018/02/15/751017-saudi-aramco?utm_campaign)

Король Саудовской Аравии Сальман Бен Абдель Азиз Аль Сауд провел 14 февраля встречу с министром энергетики России Александром Новаком, посетившим Эр-Рияд в составе представительной делегации с участием главы Российского фонда прямых инвестиций (РФПИ) Кирилла Дмитриева. Последний анонсировал подписание компанией Saudi Aramco соглашения о партнерстве с российским СПГ-проектом. «Да, саудовские инвесторы проявляют интерес к российским СПГ-проектам. И сегодня очень важное подписание соглашения о партнерстве Aramco с одним из наших ведущих СПГ-проектов», - подчеркнул глава РФПИ.

Интерес Саудовской Аравии к российским проектам в сфере СПГ, согласно имеющимся данным, носит устойчивый стратегический характер и объясняется рядом долгосрочных факторов.

Во-первых, данный курс тесно связан с общей политикой саудовских властей на диверсификацию своей энергетической безопасности, учитывая возрастающие внутренние потребности в энергии на фоне стремления сохранить и даже увеличить собственную долю на мировых сырьевых рынках. В настоящее время Саудовская Аравия добывает около 110 млрд кубометров газа в год, которые целиком идут на внутреннее потребление. В ближайшие 10 лет страна намерена удвоить собственную добычу газа, но при этом активно ведет переговоры с внешними партнерами – прежде всего США и Россией. «Скромный портфель газовых добывочных активов приводит к тому, что нефть нередко используется в качестве топлива электростанций. Саудовцам участие в «Арктик СПГ – 2» может быть интересным и в качестве диверсификации рисков развиваемого газового бизнеса компании, и как возможность покрытия внутреннего спроса», - отмечают в аналитической компании Vygon Consulting. В ходе состоявшейся в декабре 2017 года церемонии начала отгрузки СПГ с завода «Ямал СПГ» российский президент Владимир Путин прямо предложил саудовскому министру энергетики экономить нефть, покупая российский газ, на что Халид аль-Фалих ответил: «Поэтому я здесь».

(https://www.rbc.ru/business/14/02/2018/5a840b729a79478157e29b12)

Второй ключевой фактор – стремление Саудовской Аравии укрепить свои позиции на мировом рынке СПГ в контексте сохраняющегося противостояния с Катаром, являющимся мировым лидером по поставкам сжиженного природного газа, а также американских поставок. По итогам 2017 года компания Qatar Petroleum увеличила зарубежные поставки СПГ до 77 млн тонн, а в течение ближайших пяти-семи лет намерена увеличить экспорт еще на 30% - до 100 млн т в год. Как прогнозируют в Raiffeisenbank, газ «Арктик СПГ-2» сможет конкурировать с катарским сжиженным газом как один из самых дешевых по себестоимости производства в мире в том случае, если будут выполнены планы снижения затрат на строительство завода на 30% по сравнению с проектом «Ямал СПГ».  «В 2013–2014 годах мы декларировали, что к 2035 году займем до 10% мирового рынка СПГ, - напоминает заместитель министра энергетики России Кирилл Молодцов. - Сейчас предполагаем, что доля России может быть больше, около 15–20%. Это будет зависеть от трех факторов: ресурсной базы, технологических возможностей и наличия спроса на рынке. Первое – ресурсы – у нас априори существует, а вот к технологиям пока есть вопросы. Поэтому развитие технологий по крупнотоннажному сжижению сейчас должно быть главной точкой приложения усилий. Что касается перспектив, мы предполагаем, что следующее окно спроса на сжиженный газ придется на 2025–2027 годы. К этому времени мы должны успеть».

(https://www.vedomosti.ru/business/characters/2018/02/14/750998-rossiya-spg?utm_campaign)

А, следовательно, участие Saudi Aramco в данном проекте представляет собой для Эр-Рияда не только экономическое, но и геополитическое значение.

В настоящее время в число ведущих мировых экспортеров СПГ входят Катар (76,8 млн тонн в год), Австралия (41,8 млн тонн), Индонезия (15,6 млн тонн), Алжир (11,7 млн тонн), Тринидад и Тобаго (10,5 млн тонн) и Россия (10,3 млн тонн). Однако у ряда из них отмечаются проблемы, связанные с сохранением текущих поставок (в первую очередь, у Австралии, а также у Алжира), что позволяет России рассчитывать на увеличение собственной доли в мировом спектре потребления сжиженного природного газа. «Стратегия Saudi Aramco направлена на диверсификацию деятельности и географическую экспансию. Проекты «НОВАТЭКа» более конкурентоспособны по сравнению с заводами по сжижению газа из Австралии, а в американские проекты по СПГ саудовцев не приглашают», - отмечает в этой связи заместитель генерального директора российского Института экономики и финансов Алексей Белогорьев.

Следует учитывать и угрозу финансово-экономическим интересам Саудовской Аравии со стороны сланцевой индустрии США. «Москву и Эр-Рияд сблизил общий враг», - отмечает в этой связи лондонская газета The Financial Times и продолжает: «Несколько лет назад сближение Москвы и Эр-Рияда казалось немыслимым. Но это произошло благодаря общему врагу - американской сланцевой нефти. Обвал цен на нефть начался в 2014 году, когда применение фрекинга привело к образованию потоков нефти, хлынувших на мировой рынок из США. Другие производители сырой нефти оказались к этому неготовыми и были вынуждены начать сотрудничество».

(https://www.ft.com/content/7af38c26-0801-11e8-9650-9c0ad2d7c5b5)

Подобное сотрудничество закономерно развивается как на нефтяном, так и на газовом треках. Впервые саудовская сторона конкретно заявила об интересе к проектам «НОВАТЭКа» в октябре 2017 года. А в декабре минувшего года министр энергетики Халид аль-Фалих, как уже говорилось выше, был почетным гостем церемонии торжественной отгрузки первой партии сжиженного газа, произведенной на заводе «Ямал СПГ». «Справедливо говорить об энергетическом партнерстве в разных областях, в том числе в сфере природного газа. Таким образом, нет ничего, что могло бы помешать этому, если это экономически осуществимо», - подчеркнуло в этой связи саудовское издание Maaal.

Вопрос взаимодействия Москвы и Эр-Рияда в энергетической сфере обсуждался в ходе телефонного разговора президента России Владимира Путина с саудовским королем Сальманом Бен Абдель Азизом Аль Саудом 14 февраля текущего года. В ходе данного разговора, по сообщению президентской пресс-службы, обсуждался «широкий круг вопросов двустороннего сотрудничества», и в частности была «выражена готовность к наращиванию плодотворной координации на мировых рынках углеводородов».

(http://www.kremlin.ru/events/president/news/56857)

Существует и третий фактор, объясняющий нынешнюю активность Саудовской Аравии в поисках возможности взаимодействия с Россией. Он связан с изменениями военно-политической ситуации во всем регионе Ближнего и Среднего Востока и со складыванием здесь новой конфигурации альянсов и влияний – среди которых особое место принадлежит укреплению позиций Турции и Ирана.

Кроме того, в последние месяцы отмечается нарастание напряженности вокруг газовых месторождений Восточного Средиземноморья, где завязывается клубок экономических и территориально-политических противоречий Греции, Кипра, Турции, Египта, Израиля и Ливана, чреватый дестабилизацией поставок энергоресурсов в Европу через турецкие маршруты. Полномасштабный военный конфликт, связанный с офшорным районом Кипра, Ливана и Израиля способен, в частности, заблокировать маршруты транзита нефти через Джейхан мощностью в 1,6 млн баррелей в сутки.

(http://www.vestifinance.ru/articles/97771)

Сложившаяся ситуация в целом выглядит благоприятной для России, которая может активнее привлекать саудовский капитал, а также координировать с Эр-Риядом деятельность как на мировых газовых рынках, так и на «площадке» соглашения ОПЕК+. Кроме того, можно прогнозировать новые конструктивные шаги саудовской стороны в контексте подготовки первичного публичного размещения акций (IPO) компании Saudi Aramco. Гибкое использование европейского (прежде всего, французского), китайского и саудовского векторов выглядит в русле реализации российских СПГ-проектов весьма многообещающе.

 

Возникшая в коридорах Европейского союза идея преобразования организации в «Европу двух скоростей» получила своеобразную реализацию на Балканах. Государства региона, стремящиеся стать членами ЕС, впервые четко ранжированы по степени своей пригодности. Соответствующая иерархия содержится в документе, обнародованном 6 февраля и определяющем стратегию расширения Евросоюза в отношении Западных Балкан. Согласно трактовке ЕС, западнобалканский регион включает в себя Албанию, четыре республики бывшей Югославии - Сербию, Черногорию, Македонию, Боснию и Герцеговину, - а также самопровозглашенную Республику Косово.

Основные положения стратегии озвучил на сессии Европарламента комиссар ЕС по вопросам расширения и политике добрососедства Йоханнес Хан. В документе подчеркивается, что по пути в Евросоюз дальше всех к настоящему времени продвинулись Сербия и Черногория. Сербия получила официальный статус кандидата в члены ЕС в 2012 году, Черногория - в 2010 году. Теперь Евросоюз констатировал, что данные государства могут быть «потенциально готовы» к вступлению в ЕС в 2025 году. Остальным четырем потенциальным кандидатам Брюссель обещает «дополнительную поддержку». «Вступление в ЕС - это нечто большее, чем технический процесс. Это выбор поколения, основанный на фундаментальных ценностях, которые каждая страна должна воспринимать еще более активно: начиная от внешнеполитического курса, заканчивая обучением школьников», - говорится в стратегии, подготовленной Еврокомиссией. «Страны Западных Балкан имеют сейчас историческое окно возможностей, чтобы крепко и недвусмысленно связать свое будущее с Евросоюзом. Им самим следует действовать решительно», - заявляют в ЕС.

(https://ec.europa.eu/commission/sites/beta-political/files/communication-credible-enlargement-perspective-western-balkans_en.pdf)

О том, что Евросоюз намерен придать новый импульс своему расширению в юго-восточном направлении, председатель Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер объявил еще в сентябре 2017 года: «Если мы хотим стабильности вокруг своих границ, нужно сохранять убедительную перспективу вступления для Западных Балкан». Глава Еврокомиссии признал, что пока ни одна балканская страна-кандидат не готова к вступлению в ЕС, и новый этап расширения организации не наступит в рамках мандата действующего состава Еврокомиссии (истекающего в конце 2019 года). Однако, по его словам, «в будущем членов ЕС будет явно больше, чем 27».

Тогда же Еврокомиссия в специальном заявлении пояснила, что намерена подразделить шесть западнобалканских стран на три категории по степени их готовности к интеграции в ЕС: Сербия и Черногория продемонстрировали наибольший прогресс и уже выполнили часть требований для вступления, Албания и Македония находятся на стадии начала переговоров с Брюсселем, а Босния и Герцеговина и Косово были охарактеризованы в заявлении как «потенциальные кандидаты».

(https://www.rbc.ru/politics/06/02/2018/5a7976f39a794740fbc08a76)

При этом никаких обязательств относительно конкретных сроков приема балканских стран Евросоюз на себя не взял, указав, что все шесть претендентов по-прежнему не соответствуют необходимым критериям. В Брюсселе считают, что они все еще нуждаются в проведении глубоких политических и экономических реформ в области построения правового государства, развития конкурентной экономики, продвижения по пути развития регионального сотрудничества и примирения.

Принятие Евросоюзом новой стратегии на балканском направлении связано с несколькими ключевыми факторами.

Во-первых, ЕС стремится позиционировать себя как активная организация, сохраняющая динамику в международной сфере и не отказывающаяся от прежних обязательств. Это особенно актуально в условиях обострения дискуссий внутри самого Евросоюза по проблемам миграции и сохранения национально-государственной идентичности, а также процесса выхода из его состава Великобритании.

Во-вторых, стратегия ЕС в отношении Западных Балкан – это конкретный сигнал в адрес США, ранее принявших собственную стратегию национальной безопасности, в которой важное место уделяется укреплению военно-политических позиций в балканском регионе. Не пытаясь соперничать с Вашингтоном в военной области, Брюссель делает ставку на институциональное и политическое взаимодействие с тем, чтобы сохранить регион в сфере собственного влияния.

В-третьих, нынешняя инициатива Брюсселя хорошо вписывается в общую концепцию геополитического противостояния по линии Запад-Восток, в рамках которого западные державы отводят Балканскому полуострову роль полигона для отработки моделей укрепления собственного экономического и политического влияния. С этой точки зрения обнародование стратегии ЕС на западнобалканском направлении выступает в качестве важного элемента геополитической игры, ведущейся Брюсселем в целях противодействия России и ее интересам на Балканах. Это касается как политического взаимодействия Москвы с региональными столицами, так и реализации российских проектов – в том числе в энергетической сфере. Согласно имеющейся информации, одной из целей конкретизации стратегии для руководства ЕС выступает стремление «перетянуть» на свою сторону общественное мнение Сербии и Черногории как двух государств, имеющих с России наиболее тесные и глубокие исторические связи в сравнении с остальной западнобалканской «четверкой». И здесь важным элементом игры является попытка убедить балканские столицы в неактуальности и даже пагубности подключения к системе газопровода «Турецкий поток» и другим российским энергетическим и инфраструктурным проектам – в том числе в контексте необходимости следовать общему внешнеполитическому курсу Евросоюза.

Не следует недооценивать также и региональный лоббистский фактор в лице начавшегося 1 января председательства в Евросоюзе Болгарии как одного из ведущих балканских государств. В представленной Софией в середине января программе председательства в качестве одного из ключевых приоритетов прописано «предоставление осязаемой европейской перспективы для всех стран Западных Балкан». При этом министр иностранных дел Болгарии Екатерина Захариева выразила свое сожаление в связи с тем, что последний саммит ЕС - Западные Балканы состоялся еще 15 лет назад - в 2003 году. По ее словам, с тех пор интеграция западнобалканских стран в Евросоюз могла бы осуществляться более активно, однако этому помешали проблемы по обе стороны переговорного стола: финансовый и миграционный кризисы в ЕС и неспособность балканских правительств осуществить в своих государствах принципиальные экономические и правовые реформы. Болгария уже предложила организовать очередной саммит ЕС – Западные Балканы 17 мая в Софии, а в дальнейшем проводить их строго один раз в два года.

(https://www.politico.eu/article/europe-balkan-membership-new-strategy-tough-love/)

В своей политике расширения на Балканы Евросоюз фактически оказался в заложниках прежних действий и обещаний, относившихся к другой – более многообещающей – эпохе функционирования «единой Европы». «Еврокомиссия хочет ускорить вступление в ЕС шести государств Западных Балкан. Можно спорить о том, правильно ли было обещать в 2003 году этим государствам членство в ЕС. С сегодняшней точки зрения, это было ошибкой. Но тогда были другие времена. ЕС был полон сил. Он был в угаре от своего расширения и признавал только один лозунг: экспорт стабильности в результате расширения», - весьма справедливо отмечает в данной связи германская газета DieWelt. «Это было заблуждение. Надо было намного раньше путем интеллигентных форм ассоциации и экономической кооперации, например, через «таможенный союз плюс», привести к стабильным и демократическим реформам соседние государства ЕС», - подчеркивает издание.

(https://www.welt.de/debatte/kommentare/article173281086/Beitrittsgespraeche-EU-oder-Putin-wer-bekommt-den-Westbalkan.html)

В результате Балканы перестали быть сферой приоритетного внимания и интереса одного Евросоюза. «Западные Балканы являются скорее привлекательным регионом в геостратегическом и экономическом плане. Россия, Турция, Китай, Саудовская Аравия и Катар уже несколько лет расширяют там свое влияние. Европейцы соревнуются с этими государствами», - объясняет появление нынешней стратегии с новыми обязательствами Брюсселя газета DieWelt: «Европейцы должны как можно скорее обеспечить свое влияние - в крайнем случае, и в результате ускоренного приема в ЕС».

Однако даже в случае принятия принципиального решения о приеме в Евросоюз Сербии Брюсселю надо будет найти какую-то функциональную модель для Косово, учитывая тот факт, что самопровозглашенную независимость края не признают не только сербское руководство, но также пять государств-членов самого ЕС (Греция, Испания, Кипр, Румыния, Словакия). Если сама Сербия к тому времени не признает Косово (что пока представляется маловероятным), Еврокомиссия должна будет выработать соответствующую формулу для официальных документов. Согласно имеющейся информации, наиболее вероятным рассматривается задействование процедуры, которая принята в НАТО в отношении выстраивания отношений с Македонией. Она прописана в документах Североатлантического альянса как «бывшая югославская республика Македония», но при этом присутствует оговорка, что Турция признает ее под «конституционным названием» - а именно как «Республику Македония». Подобная ситуация сложилась в условиях исторического противостояния Греции и Турции, которые входят в НАТО, но по-разному видят проблему официального наименования Македонии. В случае с Сербией и Косово найти компромиссную формулу будет проще, учитывая, что Белград и Приштина ранее уже заключили между собой комплекс Брюссельских соглашений под эгидой ЕС, касающихся определенного уровня взаимодействия по ключевым балканским проблемам. Таким образом, Евросоюз сможет прописать в соглашении о приеме в свои ряды Сербии, что вышеперечисленные пять государств признают ее в международно-признанных границах (то есть, включая Косово).

Наконец, обнародование Еврокомиссией стратегии в отношении Западных Балкан не снимает с повестки дня вопрос о наличии серьезных противоречий по поводу дальнейших европерспектив данного региона в рядах самих европейцев. Наибольший интерес к Балканам в настоящее время проявляют в Великобритании – которая сама проголосовала за выход из ЕС. В обнародованном недавно докладе Палаты лордов британского парламента под показательным названием «Соединенное Королевство и будущее Западных Балкан» подчеркивается, что указанный регион имеет «большое и постоянное значение для Соединенного Королевства».

На другом полюсе дискуссий оказалась Германия. В принятых по итогам консультаций о воссоздании в этой стране «большой коалиции» христианских демократов и социал-демократов говорится о роли самого ЕС, однако никак не прописаны вопросы дальнейшего расширения этой организации. «А это значит, что в обозримом будущем никто всерьез не будет думать о вступлении новых членов, хотя это также не означает, что немцы и остальные европейцы откажутся от неубедительных публичных заявлений о том, что у нас есть перспектива в ЕС. Подобные слова уже ничего не значат и ни к чему их не обязывают», - весьма справедливо указывает в данной связи сербское издание «Печат».

(http://www.pecat.co.rs/2018/01/bitka-za-nas/)

В сложившейся ситуации Россия должна отнестись к обнародованной в Брюсселе стратегии ЕС в отношении Западных Балкан с должным вниманием, но без излишней драматизации. Как показывает имеющийся опыт, реализация крупных совместных проектов со странами-членами ЕС вполне возможна на двусторонней и многосторонней основе. Однако при этом российской стороне следует более активно предлагать балканским странам собственные инициативы в торгово-экономической, энергетической, инфраструктурной, инвестиционной и других сферах, в том числе, в целях соответствующего влияния на общественное мнение и национальные бизнес-структуры – особенно с учетом предстоящих в ближайшее время выборов в Сербии и других государствах региона.

 

 

Начало

Успешная реализация проекта сооружения газопровода «Турецкий поток» представляет собой лишь один из элементов процесса укрепления позиций России на мировом газовом рынке. Не менее важным обстоятельством является начало поставок российскими производителями сжиженного природного газа, в том числе в Соединенные Штаты, которые последние годы усиленно стремятся продвигать европейцам собственный СПГ.

Недавно принадлежащий французской компании Engie танкер Gaselys с российским СПГ прибыл в регазификационный терминал Everett в районе Бостона. Это стало первой за три года поставкой российского сжиженного природного газа в США. Источником поставок является продукция российского проекта по добыче, сжижению и поставкам природного газа «Ямал СПГ». Причины сделки представитель терминала Everett в интервью агентству деловых новостей Bloomberg объяснил просто: «возросший спрос» на газ на Восточном побережье США. Как отмечает Bloomberg, данная поставка свидетельствует о появлении нового источника топлива для северо-восточного коридора США, где цены на газ взлетели из-за необычно холодной зимы. Аналогичная оценка прозвучала и в выступлении на Всемирном экономическом форуме в Давосе министра энергетики России Александра Новака. По его словам, поставка сжиженного природного газа из Сибири в Соединенные Штаты говорит о формировании мирового рынка СПГ.

А уже в феврале американцы ожидают прибытия из французского порта Дюнкерк второго танкера со сжиженным природным газом из России – Provalys. На его борт будет погружена еще одна партия российского СПГ. Ориентировочный срок прибытия в Бостон танкера Provalys – 15 февраля. Компания Engie закупила этот груз еще перед зимним сезоном, ожидая, что спрос на сжиженный природный газ будет выше запланированного.

Здесь примечательно, что Соединенные Штаты, позиционирующие себя на мировом рынке СПГ в качестве основного игрока и убеждающие европейцев отказаться от покупок трубопроводного газа в России ради американского сырья, сами выступают импортером сжиженного природного газа. На протяжении последних трех лет американцы покупали СПГ в Тринидаде и Тобаго, но климатические условия (небывалые морозы и сильный снегопад на всем Восточном побережье Северной Америки) и возросшие потребности национальной энергетики потребовали от США увеличить закупки – в том числе у французской компании Engie, действующей на мировом спотовом рынке газа.

Продвигая в Европу собственное сырье, американцы прибегают к прямому политическому давлению на европейцев, требуя от них свернуть взаимодействие с Россией. В частности, госсекретарь США Рекс Тиллерсон по итогам своих состоявшихся на днях переговоров с новым премьер-министром Польши Матеушем Моравецким снова высказался против реализации проекта строительства газопровода «Северный поток - 2», поскольку он-де «подрывает безопасность и стабильность Европы». 

Между тем, как показывает история с начавшимися поставками в США российского СПГ, позиции самих американцев в энергетической сфере уязвимы – особенно на фоне планируемого ведущими российскими компаниями наращивания производства сжиженного природного газа. В частности, как заявил на Всемирном экономическом форуме в Давосе заместитель председателя правления ПАО «НОВАТЭК» Денис Храмов, компания намерена уменьшить стоимость строительства нового СПГ-завода с тем, чтобы повысить конкурентоспособность российского сырья. Речь идет о сооружении завода «Арктик СПГ-2» на омываемом водами Карского моря полуострове Гыдан мощностью 18,3 млн. тонн СПГ в год. Использование на данном объекте новых инженерных решений позволит снизить издержки примерно на треть. «Наши инженерные решения приведут к тому, что, помимо очень низких затрат на добычу и геологоразведку, мы сможем достичь показателя затрат на сжижение менее 2 долларов за миллион британских тепловых единиц (MBTU)», – подчеркнул Денис Храмов.

Операционные затраты на сжижение газа на «Ямал СПГ», по оценке аналитической компании Vygon Consulting, составляют около 2,85 доллара за MBTU. Добиться почти полуторакратного снижения капитальных затрат на строительство завода и, как следствие, расходов на сжижение НОВАТЭК рассчитывает благодаря использованию новой технологии строительства. «Арктик СПГ-2» будет монтироваться на специальных железобетонных платформах, которые вместе с модулями сжижения будут строиться на Кольской верфи в Мурманске. 

В результате конкурировать с российскими поставками на мировом рынке СПГ сможет только Катар. В настоящее время минимальная себестоимость поставок СПГ в Европу среди основных производителей именно у Катара – 3,19 доллара за миллион условных британских тепловых единиц. У сжиженного природного газа с завода «Ямал СПГ» себестоимость составляет 3,83 доллара за MBTU. Внедрение НОВАТЭКом новых технологий при строительстве и эксплуатации «Арктик СПГ-2» позволит снизить себестоимость с учетом расходов на транспортировку до уровня 2,98 доллара за MBTU. Для сравнения: себестоимость американского СПГ для Европы с отгрузкой на терминале Sabinc Pass в Хьюстоне составляет 6,83 доллара за MBTU. Как говорится, почувствуйте разницу.

Развитие ситуации с поставками российского СПГ в Соединенные Штаты демонстрирует ошибочность попыток ряда европейских стран вытеснить российский трубопроводный газ, заменив его американским сжиженным газом. Как показывают расчеты, уже начавшиеся танкерные поставки американского СПГ на терминалы в Польше и Прибалтике в плане цены проигрывают российским поставкам трубопроводного газа порядка 30-40 долларов в пересчете на тысячу кубометров. При этом азиатские потребители готовы платить за СПГ с американских или российских заводов дороже, чем европейцы. В случае же осложнения погодных условий в США, как это произошло нынешней зимой на Восточном побережье, цена на сжиженный природный газ на американских площадках обгоняет азиатские показатели. В результате СПГ-танкеры меняют курс следования с Азии на Соединенные Штаты, но никак не на Европу, которая географически, а также с точки зрения инфраструктуры и ценовых показателей остается в связке с российскими трубопроводными поставками.

 

 

www.fondsk.ru

 

Страница 5 из 36