facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 2:03

Министр обороны Израиля Моше Яалон заявил, что главным спонсором «Исламского государства» является правящий режим в Турции, покупающий у террористов контрабандную нефть. «Как известно, боевики «Исламского государства» держатся на турецких деньгах в течение очень длительного времени. И этому следует положить конец», — отметил Яалон на совместной пресс-конференции с главой греческого военного ведомства Паносом Камменосом, которая состоялась 26 января в рамках его визита в Афины. По словам израильского министра, которого цитирует агентство Reuters, руководству Турции следует определиться, планирует ли оно сотрудничать с другими державами в борьбе с террористами или нет. «Турция позволяла террористам беспрепятственно перемещаться из Европы в Сирию и Ирак [и обратно]», — заключил он. Несмотря на то, что о «коммерческих» интересах президента Реджепа Эрдогана и ИГИЛ неоднократно сообщало Минобороны России, предоставляя доказательства и фотоснимки, заявление Яалона оказалось примечательным. И вот почему.

Как и следовало ожидать, Государственный департамент США поддержал в полемике Анкару, а не Тель-Авив. «Мы не согласны с этой оценкой. Мы не видим улик, которые доказывали бы это обвинение», — заявил официальный представитель ведомства Марк Тонер. Тем не менее Израиль достиг поставленной цели. Яалон ясно дал понять, что еврейское государство не пойдет на уступки Турции в палестинском вопросе.

Напомним, что 22 января, за несколько дней до резонансного выступления главы израильского военного ведомства в Афинах, МИД Турции жестко осудил поселенческую политику Тель-Авива на Западном берегу реки Иордан. «Мы решительно осуждаем решение Израиля экспроприировать 150 гектаров сельскохозяйственных угодий вблизи Иерихона (Ариха) на Западном берегу, которые принадлежат палестинцам, но продолжают находиться под еврейской оккупацией», — говорится в официальном заявлении турецкого дипломатического ведомства, которое приводит Hürriyet Daily News.

В Анкаре уточнили, что «подобная поселенческая политика уничтожает почву для сосуществования двух государств, противоречит международному праву и отвергается в принципе». Поэтому Яалон пошел еще дальше, объявив, что штаб-квартира зарубежного отделения боевого крыла ХАМАС располагается не где-нибудь, а в Стамбуле. То есть израильтяне обнажают связи Анкары и Дохи с египетскими «Братьями-мусульманами», региональное влияние которых ослабло после смены режима в Каире летом 2013 г.

Противоречия наглядно показали, что Анкаре и Тель-Авиву так и не удалось урегулировать инцидент 2010 г. с судном «Мави Мармара», которое штурмовал спецназ Армии обороны Израиля при попытке прорвать блокаду Газы. Спустя пять лет еврейское государство выразило готовность выплатить $20 млн семьям 9 турецких граждан, погибших в результате инцидента. В ответ турецкая сторона пообещала (24 января 2016 г.) направить в Израиль нового посла, на должность которого готовился заместитель директора отдела МИД по Ближнему Востоку Кан Диздар. Теперь заработал обходной маневр. После того как бомбардировщик ВКС России был сбит в небе над Сирией и ответных санкций Москвы турецкая сторона тешила себя надеждами на то, что сумеет преодолеть зависимость от российского газа через поставки из Израиля. Предполагалось даже к 2019 г. проложить газопровод из шельфовых месторождений еврейского государства через Восточное Средиземноморье в порт Мерсин, расположенный на юго-западном побережье Турции, откуда республика якобы будет получать до 30 млрд. кубометров газа в год.

Однако этот проект по-прежнему буксует — о его реализации говорят с 2009 г., когда впервые стало известно о месторождениях газа на израильской территории. Тогда и началась опосредованная борьба за новые геоэкономические артерии: Анкара приписывала себе роль энергетического хаба, связующего Тель-Авив и Брюссель, а Вашингтон пытался всячески примирить Республику Кипр (РК) с Турецкой Республикой Северного Кипра. Правда, безуспешно. Правительство Реджепа Эрдогана торпедировало урегулирование, напрямую увязывая его со строительством газопровода в Мерсин. Что касается греков-киприотов, то они также не торопятся продвигать урегулирование, поскольку это откроет для Анкары и Тель-Авива дополнительный коридор возможностей. «Мы готовы рассмотреть возможность строительства газопровода из Израиля в Турцию, но только после того, как кипрская проблема будет решена», — отметил министр иностранных дел РК Иоаннис Касулидис.

Еще летом 2014 г. в игру лично вступил вице-президент США Джозеф Байден, сделав громкое заявление, которое приводит журнал National Interest: «Кипр имеет все шансы стать ключевым игроком на газовом рынке Восточного Средиземноморья. Это новый глобальный хаб». Впрочем, Кипр привлекает не только американцев и израильтян, но и британскую корпорацию BG, которая купила 35% доли (оценочная стоимость акций составляет $165 млн.) в совместном консорциуме Вашингтона и Тель-Авива. Отныне Лондон будет делить риски и прибыль с американской Noble Energy, израильскими предприятиями Delek Drilling и Avner Oil Exploration, а также с министерством энергетики РК. Речь идет о 12-м блоке месторождения Афродита, где обнаружено 127,4 млрд. кубометров газа. Логистика Кипра интересует с недавних пор и Египет, на шельфе которого в августе 2015 г. итальянская ENI обнаружила крупнейшее газовое месторождение региона (Zohr) с запасами в 30 трлн. кубических футов (850 млрд. кубометров). Вот почему израильтяне торопятся.

 Газовое «кольцо» сжимается. Строительство трубы в Старый Свет планируют начать уже в 2017 г., а первые поставки ожидаются к 2020 г. 28 января премьер-министр Биньямин Нетаньяху встретился в Никосии с президентом Кипра Никосом Анастасиадисом и главой кабинета министров Греции Алексисом Ципрасом. Тель-Авив призывает создать трехсторонний комитет по изучению планов строительства трубопровода из Израиля в Кипр и Грецию для последующего экспорта газа в Евросоюз. Конечной точкой проекта указывается Италия: с Кипра подводная труба протянется к Криту и полуострову Пелопоннес на юге материковой Греции. Нетаньяху, Анастасиадис и Ципрас рассматривают вариант создания подводной ветки газопровода, которая объединит энергосети трех стран, чтобы пуститься затем на Апеннинский полуостров. «Сотрудничество в области энергетики предполагает не только поставки газа из шельфовых месторождений Израиля, но и подключение к трубопроводу Кипра и Греции. Это позволит еврейскому государству расширить географию своих поставок», — цитирует Times of Israel заявление Нетаньяху, прозвучавшее на итоговой пресс-конференции.

Турцию списывают со счетов. Тель-Авив предпочитает забыть об Анкаре, которая погружается в омут гибридной войны. Но прежде чем праздновать тактическую победу, израильтянам придется помериться силами с Каиром, за которым стоит детище Энрико Маттеи — корпорация ENI.


Источник:http://regnum.ru

Ближний Восток: будет еще хуже?

Четверг, 14 Январь 2016 13:29 Опубликовано в События

Очередное обострение безысходного противостояния Тегерана и Эр-Рияда, по мнению многих экспертов, приближает опасность полномасштабного вооруженного столкновения между суннитским и шиитским мирами. Демонстративная казнь почти пятидесяти шиитских активистов, в том числе авторитетного проповедника, вызвала массовые волнения в Иране, Ливане, на Бахрейне и в самой Саудовской Аравии, а иранский лидер Али Хаменеи предрек Саудитам «священное возмездие».

Что могут противопоставить друг другу две теократии в гипотетической войне? Иран располагает более чем полумиллионной армией, но при этом военный бюджет страны не превышает десяти миллиардов долларов США. Вооруженные силы Саудовской Аравии (233 тысячи человек) оснащены несравненно лучше – оборонный бюджет королевства составляет 60 миллиардов долларов и считается четвертым в мире. (regnum.ru) Проблема в том, что техническое превосходство саудовской армии сводится почти «на нет» низкой боеспособностью ее личного состава. Эр-Рияд, опасаясь, что в такой ситуации его угрозы в адрес  давнего соперника будут выглядеть легковесными, поспешил заручиться поддержкой своих союзников-единоверцев. Одна за другой суннитские страны Персидского Залива и Африки (в том числе и самые экзотические) начали объявлять о разрыве или снижении уровня дипломатических отношений с Ираном, а власти Бахрейна не замедлили разоблачить у себя в стране подпольную террористическую сеть, якобы связанную с Ираном и «Хезболлой». (newsru.com)  МИД Турции ограничился осуждением «бездействия» иранских властей во время нападений на саудовские дипмиссии в Иране, не высказываясь по конфликту в целом. Тем не менее, позицию официальной Анкары обозначил турецкий президент Реджеп Тайип Эрдоган, назвав казнь шиитского проповедника в Саудовской Аравии «внутренним делом» этой страны. (newsru.com

Вскоре саудиты созвали  внеочередное заседание Лиги арабских государств, на котором было принято заявление, осуждающее нападения на посольство в Тегеране и генеральное консульство в Мешхеде, а также обвиняющее Тегеран в «провокационных действиях» в отношении Саудовской Аравии. Документ поддержали все участники встречи, кроме представителя Ливана (большинство ливанских мусульман – шииты). Практически единогласная поддержка позволила главе саудовского МИД Аделю Аль-Джубейру на итоговой пресс-конференции пригрозить Ирану конфронтацией со стороны «всех арабских государств», если Тегеран не откажется от поддержки «терроризма, сектантства и насилия».

Конфликт между Тегераном и Эр-Риядом имеет давнюю историю. Причины его коренятся в самых разных сферах – от разногласий в интерпретации ислама до борьбы за рынки сбыта энергоносителей. Серьезное ухудшение отношений началось после исламской революции 1979 года, превратившей Иран в теократическое государство. В 1988 году, в результате нападения демонстрантов на саудовское посольство в Тегеране, погиб саудовский дипломат. А за год до этого почти 400 иранских паломников, прибывших в Мекку для совершения хаджа, погибли в столкновениях с местной полицией.

Саудовская Аравия обвиняет Иран в подстрекательстве к волнениям саудовских шиитов и в религиозно-политическом экспансионизме в целом ряде ближневосточных стран, в которых проживает шиитское меньшинство. Тегеран не остается в долгу, указывая на ущемление Эр-Риядом прав шиитов у себя в стране и на всем Ближнем Востоке, а также на разжигание сепаратистских настроений в иранском Хузестане - провинции, которую в арабском мире предпочитают называть «Арабистан». Ну и наконец, обе стороны не устают обвинять друг друга в поддержке экстремистских организаций.

В последние годы дальнейшему ухудшению отношения способствовали вооруженные конфликты в Сирии и Йемене, где Иран и Саудовская Аравия поддерживают противоборствующие стороны. Уже такое положение вещей рано или поздно должно было привести к взрыву. Кризис на глобальном нефтяном рынке стал катализатором процесса, а казнь проповедника - лишь поводом для разрыва. Замедление экономик ЕС и Китая (а сегодня это основные потребители ближневосточной нефти) вкупе с развитием альтернативных источников энергии обострили  конкуренцию между странами-экспортерами (даже между членами ОПЕК, которая все больше превращается в фикцию). «Некстати» подоспело снятие санкций с Ирана, и скорый выход на сужающийся рынок нефти мощного конкурента заставил Саудовскую Аравию обратиться к экстраординарным мерам. Их цель - спровоцировать Иран на резкие внешнеполитические шаги, которые могли бы стать поводом к возобновлению режима международных санкций, а главное – к введению эмбарго на экспорт иранской нефти. Так что казнь – звено в этой цепи.

Что до прямого военного столкновения между Ираном и Саудовской Аравией (и их союзниками), то оно пока представляется маловероятным. Большие силы шиитской коалиции (Иран, Ирак, Сирия, «Хезболла») отвлекает борьба с суннитскими радикалами в Ираке и Сирии, и открытия нового фронта Иран будет избегать всеми силами. К тому же, прямое участие в вооруженном конфликте с союзным Вашингтону Эр-Риядом чревато для Тегерана возвращением режима санкций.

В свою очередь суннитская коалиция не выглядит предпочтительно в гипотетической религиозной войне. Даже объединенные силы саудитов и их союзников вряд ли смогут противостоять силам шиитского альянса в серьезном столкновении. В гипотетическом конфликте могут быть задействованы только армии арабских государств, да и то Иордания, на границах которой маячит угроза ДАИШ (ИГИЛ), и Египет, чьи «братья-мусульмане» только и ждут удобного случая поквитаться с нынешним режимом, скорее всего, воевать не будут. В крайнем случае - ограничатся символическим участием в боевых действиях. Да и Саудовское королевство в свете экономических потрясений последних лет начинает внимательно считать деньги, и «раскошелиться» на большую войну ему будет крайне сложно. А о «небольшой победоносной» в нынешних обстоятельствах ему мечтать явно не приходится.

Но вот экономическая «война» между Ираном и Саудовской Аравией (кстати, первые взаимные санкции уже введены) и эскалация опосредованного военно-политического противостояния в Сирии и Йемене неизбежны. При этом нельзя исключить расширения зоны вооруженного конфликта на Бахрейн и Ливан. Помимо этого последние события могут понизить способность сирийской оппозиции к компромиссу с Дамаском.

Скорее всего, именно такую картину мы будем наблюдать уже в конце января в Женеве, где, по словам спецпосланника генерального секретаря ООН по Сирии Стефана де Мистуры, должны пройти консультации между сторонами сирийского конфликта.

Не исключено, что Анкара, демонстрирующая все большую утрату чувства реальности, может воспользоваться обострением ситуации и активизироваться в Сирии и Ираке – вплоть до прямого столкновения с местными курдами. Что приведет к обострению ситуации внутри Турции, на юго-востоке которой уже фактически идет гражданская война, которую правящему режиму все труднее выдавать за «антитеррористическую операцию».

МИД России еще в самом начале конфликта призвал стороны к диалогу, но пока призыв не услышан. Однако отказываться от миротворческой инициативы Москва не собирается: «Если наше участие в этом будет как-то востребовано, мы готовы все сделать для того, чтобы конфликт был исчерпан и как можно быстрее», — отметил, говоря о перспективах урегулирования ирано-саудовской конфронтации, российский президент в недавнем интервью немецкой «Bild». (tass.ru) В этой связи французское издание Slate признает: «У Владимира Путина в рукаве есть козырная карта: он может говорить со всеми». (slate.fr) Сможет ли Москва в очередной раз выступить миротворцем на Ближнем Востоке? Для этого есть определенные предпосылки, но прежде всего, это будет зависеть от желания (и способности) Тегерана и Эр-Рияда слушать и слышать друг друга. 

Причерноморье: турецкие амбиции

Среда, 16 Декабрь 2015 14:18 Опубликовано в Аналитика

Еще недавно Турция была одним из главных нарушителей санкционной блокады Крыма. В Крыму продолжал работать турецкий бизнес, подрядчиком строительства Соборной мечети была известная на полуострове компания "Эрбек", шла работа по налаживанию паромного сообщения. Но даже тогда в российско-турецких отношениях не обходилось и без традиционной византийщины со стороны президента Реджепа Тайипа Эрдогана: визит в Киев, взаимно исключающие заявления в отношении статуса Крыма, эмоциональная реакция на визит Президента Владимира Путина в Армению. Но многолетние экономические связи всегда оставляли надежду на взаимовыгодные договоренности.

Наблюдая рост результативной активности России на Ближнем Востоке, Турция увидела угрозу своим позициям и необъявленной стратегии господства в Причерноморье. 
Теперь можно с уверенностью сказать, что угроза была оценена турецкой стороной настолько серьезной, что даже экономические факторы отношений с Россией, сулившие миллиардные прибыли и инфраструктурные выгоды (строительство АЭС) отошли на второй план.

Что же вывело Эрдогана из равновесия (теперь мало кто сомневается, что все произошло не без его личного согласия)? Сначала Крым, который резко усилил позиции России в Причерноморье, сбалансированная политика в отношении Армении и Азербайджана в Карабахском конфликте, уверенные действия в Кавказском и Каспийском регионах, и, наконец, участие России в сирийском конфликте, что дало основание появиться надежде на сохранение Сирии как государства, да еще при взаимодействии с Ираном и Ираком, а также курдами - вечной проблемой Турции.

Спусковым крючком турецкого кризиса стали успехи России по созданию антиигиловской коалиции, тем более, что в этот процесс, активно включилась Франция после потрясших страну и мир терактов. Су-24 был сбит накануне визита президента Франции Франсуа Олланда в Москву. Думается, что в истории решения сбить Су-24 не обошлось без катализаторов – заокеанских игроков в лице США, которых тоже не устраивал российский формат коалиции против ДАИШ.

Провозглашенная в прошлом Ахметом Давутоглу стратегия «ноль проблем с соседями» за короткое время превратилась в стратегию «неоосманизма», и как результат, в стратегию – «максимум проблем со всеми соседями». Судя по всему, не произнося это вслух, президент Эрдоган считает Сирию частью бывшей Османской империи и рассчитывает на исчезновение Сирии как государства и установление над этой территорией, по крайней мере, ее частью, турецкого протектората.

Благословив Эрдогана на резкие движения в отношении России, что ему США могли пообещать?

Поддержку в реализации его курса «неоосманизма»? Едва ли, это перекройка всей региональной карты, грозящая абсолютным хаосом.

Помощь в завоевании статуса основного газового транзитера для Европы? С определенными оговорками – возможно.

Содействие в ассоциации с ЕС с последующим присоединением? Но это, несмотря на все влияние, не решаемая проблема даже для США. 

Главное, как нам кажется, в турецкой истории начинают проявляться черты новой стратегии США в рамках теории хаоса: не позволить сформироваться ни в какой форме российско-европейскому альянсу, окунуть Европу в гуманитарный кризис с беженцами и терактами с последующей радикализацией настроений европейцев, окружить Россию зонами напряженности, перемежающимися с зонами вооруженных конфликтов. Играя на гигантских амбициях турецкого президента, США могут получить опосредованную форму протектората над Эрдоганом, стоящим на краю политической пропасти, и его страной. Это уже успешно сделали с Украиной. И здесь явно просматривается реализация плана создания дуги напряженности вокруг России - от Прибалтики, через Украину - до Турции.

Этот план реализуется стремительно. «Союз двух парий» - Украины и Турции оформляется с завидными темпами. 26 ноября государственный концерн «Укроборонпром» сообщил, что есть договоренность с турецкой стороной: «Украина и Турция совместно построят морскую промышленность для усиления безопасности в акватории Черного моря. Это направление будет одним из ключевых аспектов сотрудничества между странами» (ru.tsn.ua). Кроме того, заместитель гендиректора по внешнеэкономической деятельности «Укроборонпрома» Денис Гурак заявил, что «предприятие решило привлекать иностранные инвестиции для развития отечественного ОПК по международным стандартам». Шифр здесь немудреный – с помощью Турции перейти на стандарты НАТО в вооружениях.

1 декабря стало известно о намерении Президента Украины Петра Порошенко в начале 2016 года посетить Турцию. Договоренность о визите была достигнута между двумя президентами 30 ноября на 21-й Конференции сторон Рамочной конвенции ООН по изменению климата COP21 в Париже. Весьма красноречиво содержание разговора президентов, обнародованное украинской стороной: «Мы ждем от этого визита прорыва. Будет продемонстрирован ряд наработок в вопросах экономического, политического сотрудничества и сотрудничества в сфере безопасности», — сказал Порошенко. В ходе встречи Эрдоган сообщил свою версию «нарушения воздушного пространства Турции» российским самолетом Су-24, который был сбит турецким истребителем. В свою очередь украинский президент проинформировал своего коллегу о развитии ситуации на Донбассе, сообщает пресс-служба главы Украины. Президенты Украины и Турции также заявили, что никогда не признают «аннексии украинского Крыма». (investigator.org.ua)

Наблюдая эти события, эксперты говорят о параллелях между Турцией и ситуацией на Украине. Директор Института актуальной экономики, кандидат юридических наук Никита Исаев: «Разумеется, Турция — это один из фронтов Соединенных Штатов Америки по всему миру. Украина — такой же фронт. Обратите внимание, Турция сейчас разыгрывает газовую карту, так же, как разыгрывала Украина газовую карту». (regnum.ru)

А параллели весьма очевидны – также как Украина стремилась когда-то к туркменскому газу, также сейчас и Турция намерена оформить газовые отношения с Туркменистаном, как альтернативу отношений с Россией. Накануне визита президента Турции в Туркменистан, глава турецкого правительства Ахмет Давутоглу сделал 8 декабря скандальное заявление на закрытом заседании Совбеза ООН, касающееся военной операции России в Сирии: «Россия пытается провести этнические чистки на севере Латакии, чтобы заставить всех туркмен и суннитское население, которое не поддерживает добрые отношения с режимом Башара Асада, покинуть эти места». (kommersant.ru) Таким образом, накануне визита Эрдогана, Анкара хочет предстать перед Ашхабадом «защитницей туркмен» (туркоманов) и сторонником идеи единства тюркских народов, представители которого рассеяны по Ближнему Востоку и Центральной Азии.

В новых условиях Турция избрала для себя роль форпоста для Запада в условиях усиления России и агрессии «Исламского государства», намереваясь выторговывать себе определенные выгоды, как в реализации экономических проектов, так и в реализации своих интересов на Ближнем Востоке.

Попытка, как говорят, «поставить себя» с помощью Су-24, оказалась одновременно и главной ошибкой Эрдогана. Нельзя исключать, что здесь его разыграли в своих интересах как внешние игроки в лице США, так и внутренние соперники в лице касты военных, в которых Эрдоган всегда видел основную внутреннюю угрозу, и которых периодически подвергал репрессиям. Сейчас их позиции вновь усиливаются, так как страна втягивается в вооруженное противостояние. Военные торопиться не будут (теперь они «султану» нужны), а будут копить потенциал и ждать момента максимальной политической слабости Эрдогана, которая наступит, когда станет ясно, что «неоосманизм» не соответствует интересам ни одного из мировых игроков. Для Эрдогана это будет как удар с разбегу о стену. Кроме того, существует еще и фактор турецкого бизнеса, который потерял миллионные и миллиардные контракты с Россией, а также фактор российского туризма.

Вслед за обвинениями России в надуманных «этнических чистках» в Сирии, Турция по логике развития событий скоро должна активно заняться крымско-татарским вопросом в русле идей т.н. «меджлиса крымско-татарского народа». И, похоже, уже занялась - в блокаде Крыма приняли участие представители турецкой экстремисткой организации «Серые волки», которые по некоторым источникам, расстреляли российского летчика из сбитого Су-24. (crimea.ria.ru). Тень «Серых волков» в украинский период появлялась над Крымом в связи информацией о тренировочных лагерях экстремистов на полуострове, об их причастности к вербовке крымских татар для участия в конфликтах на Кавказе, а затем – в Сирии. Украина и ранее, при откровенной слабости спецслужб, была территорией притяжения разных радикальных и экстремистских групп, которые сейчас могут действовать на Украине почти открыто.

Теперь в контексте амбиций Эрдогана и его политики «неоосманизма» крымско-татарский вопрос может занять в турецкой внешней политике место наряду с курдским и армянским вопросами, вопросом будущего Сирии. И основная активность по «крымско-татарской проблеме» будет концентрироваться там с подключением к процессам диаспоры крымских татар в Турции и координацией действий с «меджлисом» в Украине.

Таким образом, основными факторами, влияющими на политику Турции в настоящий момент являются – влияние США, усиление России на Ближнем Востоке, амбиции президента Эрдогана и его поиск новых региональных партнеров в противостоянии с Россией.

Фантомные боли политики Анкары

Понедельник, 14 Декабрь 2015 17:35 Опубликовано в Аналитика

В ночь на 5 декабря Турция перебросила на свою базу неподалеку от Эрбиля (административная столица Иракского Курдистана – А.И.) пехотинцев, танки и артиллерию – всего по разным данным от 130 до 600 человек. В планах турецкого командования было увеличить состав базы до 2000 человек. (http://yenisafak.com.tr; http://www.hurriyet.com.tr) Передислокация, по заявлениям турецкого руководства, была предпринята в целях усиления боевой подготовки «туркмен – суннитов и шиитов, арабов-суннитов, а также курдов», воюющих против ДАИШ.

Реакция последовала незамедлительно. Премьер-министр Ирака Хайдер аль-Абади потребовал от Турции вернуть войска на турецкую территорию в течение 48 часов, пригрозив в противном случае принять «серьезные меры», вплоть до обращения в Совет Безопасности ООН. Ошибкой назвал действия Анкары Тегеран, а командование Народного ополчение Ирака через своего пресс-секретаря Карима ан-Нури распространило заявление, в котором говорилось: «Народное ополчение предпримет адекватные меры в отношении турецких сил в случае их отказа покинуть (территорию Ирака) по окончании срока, установленного правительством страны». (Цит. по: http://www.aif.ru)

По просьбе России Совбез ООН провел закрытое заседание, на котором обсуждались действия анкарской администрации, предпринятые без согласия багдадских властей. Постоянный представитель РФ при ООН Виталий Чуркин по окочании заседания сообщил: «Члены СБ расценили эти действия как «враждебный акт» и потребовали незамедлительного вывода войск». (http://www.newsru.com)

Выводить войска Анкара отказалась, но «принимая во внимание обеспокоенность иракского правительства», переброску новых подразделений приостановила. Официальный представитель МИД Турции Танжу Бильгич попытался объяснить действия своей страны необходимостью усилить оборону лагеря, где проходят обучение иракские ополченцы, воюющие против ДАИШ, и заверил Багдад в уважении к целостности и суверенитету Ирака. По словам дипломата, усиление гарнизона тренировочного лагеря было согласовано с руководством и Курдской автономии, и Ирака. (http://www.milliyet.com.tr) Вскоре слово взял премьер-министр Турции Ахмет Давутоглу: «Мы не заримся ни на чьи земли. В Ираке (на этой базе) более полутора лет обучаются военные… Увеличение личного состава, о котором идет речь – это рутинная ротация, направленная на обеспечение безопасности наших военнослужащих в случае нападения ДАИШ. Прочие трактовки являются ангажированными. Я написал об этом премьер-министру Ирака и нанесу визит в  Багдад в ближайшее время». Передислокация военнослужащих, если верить турецкому премьеру, проведена в рамках соответствующих договоренностей. (http://www.milliyet.com.tr) Ну а затем и турецкий президент исключил саму вероятность отвода войск.

Примечательно, что с официальной Анкарой солидаризовался лидер Иракского Курдистана Масуд Барзани, заявивший, что, по его мнению, «кризис вокруг Мосула между Турцией и Ираком искусственно раздувается», т.к. между сторонами существует соглашение о подготовке добровольцев.

Эти заявления дезавуировал Сергей Лавров. По словам российского министра иностранных дел, официальный Багдад наличие договоренностей на этот счет отрицает, а турецкие войска перебрасываются в район, «где раньше никаких тренировок турки ни с кем не проводили». (http://www.vz.ru)

Да и информационный фон, на котором произведена «рутинная ротация», явно придает ей иной смысл. В пространной статье ведущий обозреватель проправительственной газеты Star Хасан Озтюрк утверждает: «Сегодня мы чувствуем необходимость поднять голову. Ни Германия, ни Англия, ни Россия, ни Америка вплоть до вчерашнего дня не прекращали строить планы в отношении нашей родной земли (…) И раз уж Первая мировая война еще не закончена, и наш регион снова перекраивается, нам тоже есть что сказать (… ) Турция никогда не забывала о том, что она является продолжением Османской империи». (http://star.co.tr) Еще более откровенно высказывается газета Yeni Şafak, считающаяся в Турции «рупором правительства». Статья главного редактора издания Ибрагима Карагюля полна рассуждениями на тему о том, что «российско-турецкий кризис сделал зримыми «планы России и цели Ирана в отношении Турции». В такой обстановке, по мнению автора, критиковать действия турецкого руководства в регионе – это «прямая измена родине». «Все мы сельджуки, все мы османы», и «ограничить Турцию пределами Анатолии уже невозможно. Мы знаем, что защита Анатолии проходит через Сараево, Баку, Дамаск, Багдад. Даже через Красное море, через Каспийское море, через Суэцкий канал», - заключает автор. (http://yenisafak.com.tr)

Похоже на то, что кризис «сделал зримыми», скорее, планы и цели Турции, нежели России и Ирана.

Немного об истории вопроса. Согласно декларации независимости (т.н. «Национальный обет»), принятой турецким парламентом в 1920 году, на тот момент еще гипотетическая Турция должна была включать вилайет Мосул с городами Мосул, Киркук, Эрбиль и еще ряд территорий, сегодня входящих в состав других стран: Сирии, Болгарии, Греции, Грузии, Армении. На Лозаннской конференции мировое сообщество признало новое государство де-юре, но в несколько суженных границах: в частности, вилайет Мосул был присоединен к британскому Ираку. В Турции об этом не забывали никогда.  В начале 90-х, когда начал распадаться Советский Союз, а в Персидском заливе шла война, реваншистские настроения в турецкой элите ожили в очередной раз. В январе 1991-го президент Турции Тургут Озал на встрече с главными редакторами СМИ посетовал: «Если бы Иненю (Исмет Иненю – руководитель турецкой делегации на Лозаннской конференции – А.И.) был понапористее, они бы отдали нам Мосул». Примерно тогда же премьер-министр Сулейман Демирель поручил Генштабу «на всякий случай» подготовить план захвата Мосула и Керкука. (http://t24.com.tr)

Впрочем, «осваивать» этот район турецкая армия начала еще с конца 80-х годов, периодически подвергая бомбардировке расположенные здесь базы Рабочей партии Курдистана и проводя наземные рейды на территории сопредельного государства. А выстраивая отношения с Иракским Курдистаном, особенно в энергетической сфере, Турция все чаще действовала в обход центрального правительства Ирака. И вот теперь, когда Ближний Восток охвачен новой войной, Анкара демонстративно усиливает свое военное присутствие здесь вопреки протестам иракских властей. По сути, речь идет о курсе на дезинтеграцию соседней страны с прицелом на установление протектората над Иракским Курдистаном в той или иной форме. В свою очередь, администрация Масуда Барзани в стремлении максимально дистанцироваться от Багдада рассматривает Турцию как важный противовес центральному правительству в Багдаде и как источник инвестиций. Для Турции же этот район важен в качестве стратегического форпоста в ее геополитических играх, источника энергоносителей, рынка сбыта товаров - особенно теперь, после начавшегося спада торгово-экономической активности в отношениях с Россией.  

Шумиха, вдруг поднятая в Турции вокруг «проблемы сирийских туркмен» (как-будто у других сирийских этносов проблем нет), позволяет предположить наличие определенных планов турецкой политической элиты в отношении северо-запада Сирии. Тем более что  территории вокруг Алеппо в Турции негласно считаются «незаконно потерянными». Однако решительные действия сирийских правительственных войск и российской авиации в этих районах, похоже, заставили с этими планами распрощаться. Прощание было тяжелым: разочарование нередко переходило в озлобленность в отношени России; а турецкий премьер Ахмет Давутоглу даже договорился до обвинения нашей страны в проведении «этнических чисток» среди туркмен и арабов-суннитов, населяющих приграничные с Турцией территории. Попутно газета Yeni Şafak напомнила, что условия Конвенции Монтре подлежат пересмотру каждые 20 лет, и в июле 2016-го как раз наступит такой момент. Тогда Турция, по информации издания, может поднять вопрос о пересмотре регламента прохождения военных кораблей через Проливы. 

Мимоходом досталось и голландцам: толпа националистов забросала генеральное консульство Королевства Нидерландов в Стамбуле тухлыми яйцами. Причина – в соседстве с российским генконсульством (между двумя зданиями всего метров сто пятьдесят) и в схожести государственных флагов обеих стран. Ничего не поделаешь – перепутали. Бывает!

Но вернемся к турецкой базе в Ираке. Даже если принять турецкую аргументацию, ни 130, ни даже 600 солдат не смогут обеспечить безопасность военных инструкторов в случае крупномасштабной атаки террористов. Да и сам характер многогранных отношений между Турцией и «Исламским государством» ставит под сомнение вероятность такой атаки. Скорее, турецкие военнослужащие - это «заложники наоборот». На случай возможного наступления иракских или иранских войск в Иракском Курдистане - на днях иранский бригадный командующий Ахмед Реда Бордстан заявил, что Тегеран допускает возможность участия уже не «добровольцев», а своих регулярных войск в борьбе с ДАИШ на территории других стран. (http://ng.ru)

Похоже, поняв, что силовое свержение законного правительства Башара Асада, а заодно и установление протектората над «вилайетом Алеппо» из области возможного переходит в область желаемого, Турция сосредоточила усилия на «вилайете Мосул». Забывая при этом о риске оказаться в международной изоляции.

Страница 1 из 6