facebook vkontakte twitter youtube    

Time: 12:47

О новой политике Ирана

Среда, 11 Декабрь 2013 11:52 Опубликовано в Мнения

 

Со времени прихода к власти в Иране Хасана Роухани еще не прошло четыре месяца, а уже можно смело говорить о появлении существенно новых акцентов и векторов внешней политики Исламской Республики. Она стала значительно более предсказуемой, прагматичной, во многом избавленной от прежней идеологической заангажированности, и направленной на достижение главной цели – обеспечение благоприятных внешних условий для быстрого экономического роста иранской экономики и модернизации общества. Хотя происходящие изменения во внешней политике Тегерана вовсе не означают смены ее принципиального курса на международной арене и отказа от прежних ценностей, союзников и партнеров. 

Главным итогом прошедших месяцев стало достижение женевских договоренностей по ядерной программе ИРИ с «шестеркой» международных посредников, которые создали предпосылки для возможного снятия санкций, введенных Западом в финансово-экономической сфере, в том числе и в отношении экспорта иранской нефти.  И надо сказать, иранская дипломатия сделала это весьма элегантно и без особых затруднений, использовав личный богатый опыт и мягкийстиль Хасана Роухани, который в свое время сам был основным переговорщиком по ядерному досье, а также высокие профессиональные навыки министра иностранных дел Джавада Зарифа, который смог убедить «шестерку» в искренности и серьезности намерений Тегерана. Несмотря на то, что Франция, Израиль и Саудовская Аравия приложили максимум усилий для срыва женевской договоренности, Тегеран, тем не менее, одержал очень важную для себя и всего мирового сообщества победу. Теперь открыт путь к процессу отмены санкций, что позволит иранцам приступить к реализации крупных экономических проектов, которые были отложены из-за наложенных ограничений. 

Одним из важнейших векторов иранского внешнеполитического курса стало довольно быстрое развитие отношений с США, от которых фактически зависит общий подход Запада в целом к Ирану. И нужно отметить, что в данном вопросе не только Хасан Роухани, который еще накануне президентских выборов в Иране начал посылать устные сигналы Вашингтону о готовности запустить «перезагрузку» отношений с США, но и президент Барак Обама созрел для этого, потерпев ряд серьезных поражений в регионе. Это и срыв планов по быстрому свержению законного правительства президента Башара Асада, и провал с авантюрой в Ираке, заставивший американцев вывести свои войска из этой страны, и деградация ситуации в Афганистане на фоне начавшегося вывода оттуда натовского военного контингента, и не оправдавшая себя ставка на Саудовскую Аравию и Катар (в Катаре еще в июне с.г. Вашингтону пришлось даже пойти на смену эмира и его премьер-министра, заигравшихся с арабскими «революциями»), череда смен власти в Египте – главном арабском союзнике США, несостоявшаяся демократизация и вестернизация в Ливии и т.д.    

На этом фоне лишь Иран оставался стабильной региональной державой, влияние которого постоянно росло. В этих условиях у Барака Обамы возникла необходимость выбора – либо продолжить ставку на ССАГПЗ во главе с дряхлеющим руководством Саудовской Аравии и экстремистов-исламистов в арабском мире, опирающихся на консервативные ваххабитские монархии Аравии, либо начать смену курса путем нормализации, а потом и сближения с Тегераном, который постепенно выходит на лидирующие позиции в полыхающем конфликтами регионе Ближнего и Среднего Востока и Персидского залива. При этом в Вашингтоне не могли не видеть, что Иран пользуется авторитетом в Закавказье, Центральной Азии, выстраивает самое активное сотрудничество с ШОС, которая превращается в серьезный противовес Западу в Азии и даже потихоньку вытесняет влияние Турции, которая погрязла во внутренних разборках и слишком глубоко втянулась в сирийский конфликт, создав проблемы у самой себя. 

Отсюда возник, точнее, возродился весомый западный вектор внешней политики Ирана, призванный вернуть Тегерану его историческое место крупнейшей супердержавы этого региона, во взаимодействии с которым заинтересованы все – и мировые игроки, и региональные страны. А за США потянулись и другие их союзники по НАТО, прежде всего Великобритания.  Что касается стран ЕС, то там давно ждали возможности возобновить торгово-экономические связи с этой страной, способной стать одним из крупнейших партнеров Евросоюза в регионе, учитывая, что потенциал развития экономического взаимодействия со странами ССАГПЗ практически полностью себя исчерпал. Да и охваченные волнениями арабские страны существенно сократили объемы торговли с Европой. Лишь Франция, действовавшая под давлением Саудовской Аравии и Катара некоторое время сопротивлялась общему тренду Запада, но и она вынуждена была в конечном итоге примкнуть к большинству. 

Наращивая свое дипломатическое наступление, Тегеран пошел и на то, чтобы улучшить отношения с арабскими странами, прежде всего государствами Персидского залива, испорченные в свое время по их же инициативе под давлением Эр-Рияда. Именно эти цели преследовала поездка Джавада Зарифа по ОАЭ, Кувейту, Оману и Катару в начале декабря с.г., которая, по крайней мере внешне, дала ощутимые результаты. Эти 4 страны ССАГПЗ не могли игнорировать тот факт, что уже США и ЕС поменяли свое отношение к Ирану, а роль последнего в Персидском заливе стала стабилизирующей на фоне агрессивности Саудовской Аравии, которая никак не может смириться с мыслью о том, что королевству придется потесниться в этом регионе, а в спекуляции на тему подстрекательства шиитов в арабских странах на выступления против правящих режимов уже мало кто верит. Так что Эр-Рияду все равно придется рано или поздно осознать данную реальность и не строить козни против Тегерана, как он это делает сейчас, засылая своих эмиссаров в Вашингтон и Москву. Не зря же руководитель спецслужб КСА принц Бандар Султан, приезжавший на днях в Россию, опять гнул свою линию не только по Сирии, но и внушал сомнения в искренность намерений Ирана в плане своей ядерной программы. Да вот только кто ему поверит с такого рода утверждениями, зная, какую реально позицию к России занимают в Саудовской Аравии? Одно дело – слова, и совсем другое дело – в виде инвестиций в российскую экономику и допуска российских компаний на саудовский рынок. А вот последнего как раз и не наблюдается. Зато Иран готов и на деле активно выступает за развитие отношений с Россией, практически во всех сферах, в том числе высокотехнологичных. 

Конечно, Москве тоже следует учитывать новые акценты во внешней политике Ирана, чтобы не оказаться в хвосте поезда. Неплохой фундамент сотрудничества, заложенный в прошлые годы, это хорошо, но он не гарантирует привилегированных и приоритетных позиций на будущее. Поэтому за Иран нужно бороться в хорошем смысле этого слова, чтобы не почивать на лаврах прошлых достижений, а двигаться вперед. Для этого есть все возможности. И сегодняшний визит главы МИД России Сергея Лаврова в Тегеран наверняка даст ощутимые результаты не только в политическом, но и торгово-экономическом плане. Тем более что женевские соглашения по ядерным делам позволяют избежать те ограничения, которые препятствовали более масштабному сотрудничеству в прошлом. 

Еще один важный региональный игрок, оказавшийся в «одном окопе» с Саудовской Аравией, это Израиль. А зря. Вместо того, чтобы воспользоваться благоприятной атмосферой, созданной Хасаном Роухани, Тель-Авив начал нагнетать напряженность, распространяя слухи чуть ли не о готовности нанести удары по ядерным объектам ИРИ, причем при содействии и участии саудовского королевства. В это, конечно, мало кто поверил, но израильские эмиссары проехались повсюду, включая Москву. И все напрасно – Израиль вполне мог бы примкнуть к новой линии Запада и попытаться нащупать общую почву для снижения напряженности в отношениях с Тегераном. Это, кстати, сильно помогло бы ему, укрепило бы его позиции перед лицом исламистской угрозы со стороны арабских радикалов и экстремистов, которые вплотную приблизились к израильским границам.

И еще один важный момент. Надо отдать должное иранской дипломатии – пойдя на существенные корректировки своей внешней политики, Иран сделал это не за счет сдачи своих друзей, что часто бывает в современной практике. Принципиальная линия ИРИ на поддержку режима Башара Асада твердо продолжается, все больше укрепляется ось с Багдадом, против нынешнего правительства которого выступает все та же сила в лице Саудовской Аравии. Не следует также ожидать, что Тегеран откажется от поддержки ливанской Хизбаллы или защиты прав шиитского большинства на Бахрейне и других странах монархий, которые самым чудовищным образом ущемляются.

Но при этом можно ожидать некоторых изменений в подходах ИРИ к решению афганской проблемы, а также обострения соперничества с Турцией, которая претендует на роль ведущей державы региона и чуть ли не на создание новой Османской империи в современных политических контурах. Но Анкаре борьба за лидерство ничего не даст, а лишь лишит ее возможности принять участие в реализации выгодных экономических проектов в Иране. Да и иранский газ, в случае строительства газопровода Иран – Ирак -Сирия – Южная Европа не пойдет по турецкой территории, тогда как газовый проект Набукко де-факто уже мертв. В этих условиях партнерство даст обеим странам больше плодов, причем позитивных, нежели соперничество. Позиция Ирана здесь известна – за сотрудничество, а Турция пока виляет хвостом, не все у нее ясно на фоне глубокого вовлечения в сирийскую авантюру, серьезных внутриполитических проблемах, мощного международного прозападного лобби. Пока что нет особого движения ИРИ на азиатском и центрально-азиатском направлениях, но это – лишь вопрос времени. Уже сейчас ясно, что Тегеран будет максимально наращивать взаимодействие с Китаем и Индией, еще больше развивать отношения с Пакистаном.

При таком развитии ситуации Азия будет играть все возрастающую роль в мировых делах, постепенно отодвигая США и Европу к их естественным границам. Это – неизбежный процесс, который уже происходит, и присоединение к нему Ирана лишь ускорит его. Именно поэтому можно смело утверждать, что Тегеран будет и далее наращивать свое влияние и находиться в фокусе возрастающего внимания мировых и региональных держав. А по мере развития экономики страны и ее модернизации, а также техническом перевооружений вооруженных сил, Иран наберет еще более значимый вес в мировых и региональных делах. А главное – он станет важнейшим стабилизирующим фактором на Ближнем и Среднем Востоке, как и в зоне Персидского залива, где пока что на ведущих ролях выступают США. Так что в ближайшие месяцы следует ожидать все новые и интересные ходы иранской дипломатии.

 

(По материалам: http://iran.ru/)

 

Иран и иранские курды

Среда, 18 Сентябрь 2013 14:45 Опубликовано в Мнения

 

Большинство оппозиционных политических партий иранских курдов, находящиеся на нелегальном положении, бойкотировали президентские выборы в Иране, прошедшие 14 июня 2013 г. Это объясняется тем, что ни у одного из баллотировавшихся на пост президента кандидата в программе не ставился вопрос о правах национальных меньшинств. Хотя Х. Роухани, умеренный шиитский священнослужитель, избранный затем президентом ИРИ, во время предвыборной кампании упоминал об этнических меньшинствах. Мнения иранских курдов о том, сможет ли Х. Роухани изменить их отношения с властью, разделились. Так, организации оппозиции иранских курдов, объединенные в Курдский единый фронт (КЕФ), созданный Б. Адабом в 2005 г., склонны добиваться примирения с кабинетом нового президента, рассчитывая на активизацию деятельности этого объединения после структурного обновления с учетом современных политических реалий. Б. Адаб, как известно, являлся не только членом иранского парламента, но и организатором в нем курдской фракции. КЕФ намерен обсуждать международные и региональные проблемы, чтобы постепенно разработать совместную платформу действий. Хаманзиф Кадири, член политбюро Демократической партии Курдистана (ДПК), сказал, что хотя иранское правительство и не признает права курдов, КЕФ будет прилагать усилия для поиска путей взаимодействия правительства с курдскими партиями. Но этот вопрос сначала должен быть решен курдскими партиями. КЕФ активен в ряде городов Ирана (Урмие, Иламе, Керманшахе, Хамадане, Тегеране, Сенендедже (Сене).

Другие организации стоят на непримиримых позициях, ориентируясь на опыт иракских курдов. Национально-демократическое движение иранских курдов представляет собой конгломерат политических организаций, поддержавших, однако, проведение общекурдской национальной конференции. Это важное для курдов этнического Курдистана предстоящее событие способствовало усилению консолидационных тенденций сил оппозиции иранских курдов. Так, три группировки «Комала» тотчас же объединились с целью получения мандата для участия в конференции. 9 партий иранских курдов, базирующихся на территории Иракского Курдистана, получили предложение назначить пять делегатов на Национальную конференцию. За исключением Партии независимого Курдистана все организации иранских курдов получили такое право. Когда Комала и ДПК определили состав делегации, Партия Свободной жизни Курдистана (ПСЖК, Пижак) заявила о своем желании направить на конференцию своего представителя в составе делегации иранских курдов. Организации иранских курдов не признают ПСЖК иранской партией. ДПИК также не признает легитимной вышедшую в 2006 г. фракцию — ДПК. Но в процессе подготовки к конференции она не стала препятствовать ДПК в участии в конференции как самостоятельной партии. Основной целью этой конференции является создание основы для политической солидарности курдов этнического Курдистана в реализации как задач курдов каждого курдского ареала стран проживания (Турции, Ирака, Сирии, Ирака), так и глобальной – создания в перспективе курдского независимого государства. Н. Барзани, премьер-министр регионального правительства Курдистанского региона Ирака, например, заявил, что «наши братья повсюду заслуживают лучшей жизни и гарантированных планов для успеха, потому что люди уже настрадались и заслуживают изменений к лучшему».

После визита Н. Барзани в Тегеран В. Вилатбеги, директор Курдского Института в Тегеране, выступил с инициативой направить официальную делегацию на общекурдскую Национальную конференцию, назначенную на середину сентября 2013 г. Вместе с двумя членами парламента он направил об этом письмо в адрес нового президента Х. Роухани, который обещал встретиться с ними. Но дата конференции совпадает с периодом передачи дел кабинету президента Х. Роухани, который еще не сформулировал свою программу. В.Вилатбеги считает, что заявленная делегация иранских курдов не представляет всех курдов Ирана. Он считает, что следует направить туда еще две делегации: одну, состоящую из авторитетных лиц ИРИ, и другую, состоящую из курдских студентов, юристов, служащих, представителей религиозных общин (шиитов ахле-хакк). Он считает, что конгресс откроет путь к диалогу между курдами и иранскими властями, с одной стороны, а с другой – поставит курдский вопрос в Иране на более высокий уровень при президенте Х. Роухани. Однако постановка вопроса о курдском независимом государстве не позволит руководству ИРИ пойти на сближение с курдской оппозицией.

Отметим, что курдские оппозиционные организации не на всей территории Иранского Курдистана обладают сколько-нибудь значимыми позициями. Они слабы в провинции Керманшах, Западном Луристане и Иламе. Курдское население там составляет около полутора миллиона человек, является шиитским и в значительной степени интегрировано в иранское общество. В то же время переселяющимся из сопредельных иракских территорий курдам-фейли отказывают в предоставлении гражданства, хотя они имеют исторические корни в провинциях Керманшах и Илам. Эти и другие проблемы стоят на повестке дня нового кабинета президента Х. Роухани. Вместе с тем примечательно, что недавно из тюрьмы Сенендеджа был освобожден Анвар Хоссейн Панахи, курдский правозащитник, проведший в заключении шесть лет.

Однако ситуация в Иранском Курдистане остается достаточно напряженной. Серьезную угрозу, например, представляют исламистские группировки. Так, Ансар аль-Ислам, зонтичная группировка иракских суннитов и арабских джихадистов, во время вступления во власть нового президента ИРИ Х. Роухани, призвала иранских суннитов объединиться в джихаде против их шиитского правительства. Эта организация заявила, что все сунниты Ирана должны «собраться под одним знаменем и начать джихад», чтобы заставить Иран стать «одной нацией, нацией Корана и меча». Лидеры Ансар аль-Ислам заявили, что шииты в Иране заняты деньгами и властью и якобы перестали представлять исламскую нацию. Они выразили озабоченность ростом влияния шиитов в региональной политике, отметив, что их целью будто бы является дискредитация «суннитского национализма».

Иранское руководство прилагает усилия привлечения курдов для защиты своей территории от исламистов. Так, летом 2013 г. Тегеран заявил о намерении дислоцировать новое подразделение национальной безопасности в западных района страны, в частности, в Иранском Курдистане. Оно будет носить название «Разим» и в него предполагается рекрутировать курдов. Инициатором его создания является верховный лидер Ирана аятолла Хаменеи, и оно полностью будет поддерживаться государством. В его задачу входит поддержание стабильности и безопасности региона. Однако представители курдских военизированных группировок выражают другое мнение: они считают, что эти подразделения будут бороться против курдской оппозиции в Иранском Курдистане. Хотя курдская оппозиция с 1996 г. не ведет военных действий против иранских властей, руководство страны весьма озабочено политическими процессами, происходящими в курдских ареалах Турции и Ирака. По мнению некоторых курдских наблюдателей, Иран опасается подъема курдского национального движения в Иранском Курдистане, одном из беднейших районов ИРИ, где курды подвергаются национальной и религиозной дискриминации. Вдоль границы с Курдистанским регионом Ирака Иран (точнее — КСИР) дислоцирует свои вооруженные подразделения, танки и бронетранспортеры. Там строятся военные базы и другие сооружения военного назначения.

Начало конструктивного диалога с оппозицией иранских курдов, стоящей на позициях силового решения курдского вопроса, могло бы стать знаковым событием в решении курдской проблемы в Иране. Это могло бы смягчить напряженность их отношений с иранскими властями и открыть новые возможности для социально-экономического развития региона. Однако широкое участие курдов в общекурдской национальной конференции не оставляет надежд на позитивное развитие этих отношений.

 

Рейтинг свободы прессы и СМИ в мире

Понедельник, 17 Июнь 2013 12:32 Опубликовано в Статистика

Международная неправительственная организация Freedom House опубликовала глобальный обзор и сопровождающий его рейтинг свободы прессы в мире 2013 года — Global Press Freedom 2013.

Freedom House оценивает степень свободы печатных, вещательных и онлайновых средств массовой информации в каждой стране мира, начиная с 1980 года. Выводы о состоянии свободы СМИ специалисты организации делают на основе оценки таких критериев, как свобода слова, степень правительственного контроля над СМИ, условия работы журналистов в стране, случаи применения насилия по отношению к журналистам, экономическая и политическая ситуация в стране, и так далее. В новом докладе оценивалась ситуация со свободой СМИ, сложившаяся в 197 государствах. Все они разделены на три условные группы — со «свободными», «частично свободными» и «несвободными» средствами массовой информации. В своем рейтинге Freedom House использует систему оценки в трех номинациях — правовой, политической и экономической. Суммарно они показывают положение страны в общем рейтинге, где показатель свободы СМИ оценивается по 100-балльной шкале.

В текущем аналитическом отчете Freedom House «свободными» признаны 63 стран и территорий, «частично свободными» — 70, «несвободными» — 64. В количественном выражении это означает, что ныне лишь 14% населения планеты (около 1 млрд. человек) живет в странах, которые имеют свободную прессу, и по 43% населения в странах, которые имеют частично свободную и несвободную прессу.

Главный вывод, к которому пришли эксперты организации в нынешнем отчете: наблюдаемый с 2001 года во всем мире общий спад в области свободы СМИ продолжается и сейчас доля населения, живущего в обществах с полностью свободными СМИ, упала до самого низкого уровня за последнее десятилетие. Авторитарные лидеры, радикальные политические группы, экономические трудности стали в минувшем году главными врагами свободной прессы по всему миру. Наиболее резкие перемены к худшему произошли в Северной Африке, на Ближнем Востоке, ряде стран Латинской Америки и Южной Европы. Больше всего пострадала свобода прессы в Греции, охваченной экономическим кризисом.

В рейтинге свободы СМИ 2013 года первое место заняли два государства: Норвегия и Швеция. В десятку лидеров также вошли: Бельгия, Финляндия, Нидерланды, Дания, Люксембург, Швейцария, Андорра и Исландия. Нижние строчки рейтинга занимают Куба, Экваториальная Гвинея, Эритрея, Иран, Беларусь, Эритрея и Узбекистан. Замыкают рейтинг Туркменистан и Северная Корея. В этих государствах независимые СМИ либо не существуют, либо пребывают в состоянии глубокой стагнации. Самыми опасными для журналистов странами по-прежнему остаются Ирак и Сомали, где для журналиста выполнение своих профессиональных обязанностей чаще всего связано с непосредственным риском для жизни. Недавние события в Соединенных Штатах показали, что даже в стране с демократическим режимом свобода слова и СМИ по-прежнему остается предметом широкой общественной дискуссии.

Полный текст таблицы: http://gtmarket.ru/news/2013/05/02/5877

Freedom of the Press (Свобода прессы в мире) — ежегодное исследование и сопровождающий его рейтинг о состоянии свободы прессы в странах мира, который выпускается международной  организацией Freedom House.

Страница 4 из 4